Загрузка...
Тень великого человека — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Тень великого человека

Автор Артур Конан Дойл
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
НаполеонВойнаФранцузАнглияШотландиядетективисторияпериод

Описание

В 1814 году молодой Джек Кольдер в небольшом поселке на границе Англии и Шотландии переживает влияние войны, семейных отношений и новых знакомств, пока в его жизни появляются загадочный странник и последующая битва, которые формируют его судьбу и мировоззрение.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными желаниями и обязанностями в условиях войны

Ключевые идеи

  • Влияние окончания войны на жизнь простого человека
  • Роль сигнальных огней как символа опасности и перемен
  • Встреча с чужим человеком открывает новые перспективы и тайны
  • Мир после войны воспринимается как временное состояние
  • Судьба и прошлое влияют на настоящее
  • Битва при Ватерлоо как кульминация войны и личная трагедия рассказчика.
  • Потери и погребение товарищей как символ завершения войны.
  • Возвращение к нормальной жизни после разрушительного конфликта.

Вывод

Книга показывает, как война и личные отношения переплетаются, оставляя следы в судьбах людей

Кому полезна

  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся жизнью в эпоху Наполеоновских войн
  • Те, кто ищет глубокие психологические портреты

Главные темы

  • Война и её влияние на личную судьбу
  • Любовные отношения и семейные ценности
  • Проблемы безопасности и шпионажа

Персонажи

  • Джек Кольдер — Скромный, наблюдательный, переживает влияние войны и семейных обстоятельств на свою судьбу. Наблюдает сигнальные огни, вспоминает детство, рассказывает о семье, решает записаться в Бервикскую академию, переживает смерть друга Джима, описывает битвы и является главным героем и нарративом.
  • Джим Хорскрофт — Скептически относится к Эди, но позже становится важным персонажем. Смелый и дружелюбный, часто посещает майора и участвует в празднованиях. Погиб в битве, его смерть сильно потрясла рассказчика.
  • Эди Кольдер — Молодая, любопытная, привлекает внимание Джека своими рассказами и манерами. Кузина, приезжает из Айемуса, странные манеры, любовь к рассказам, влияние на жизнь Джека.
  • Майор Эллиот — Служил в войне, теперь празднует мир, организует костер, сопровождает рассказчика при подсчёте потерь.
  • Бонавентур де Лапп — Бывший солдат, пришедший после кораблекрушения, носит мешок с золотыми монетами, рассказывает о военных приключениях, помогает семье, его присутствие меняет динамику в деревне.
  • Отец Джека — Скептически относится к опасностям, но поддерживает сына. Читает Библию, быстро покинул дом, обсуждает угрозу с юристом Митчеллом.
  • Мать Джека — Заботливая и практичная, поддерживает семью, осталась до утра наблюдая огонь.
  • Мистер Митчелл — Юрист, обсуждает с отцом возможные угрозы и сигнальные огни.
  • де Лиссак — Ведущий французский офицер, погибший в бою, чьи последние слова запечатлены в памяти рассказчика.

Цитаты

  • В ясный день я могу видеть, как блестит на нем медь, когда оно поворачивается в сторону близ Корримюра
  • Все это почти не имеет никакого отношения к тому, о чем я хочу рассказать моим читателям; но когда у человека хорошая память, а умения мало, то у него к одной мысли прицепляется до дюжины других
  • "Мир! — кричал он во все горло. — Ура, друзья мои! Мир!"
  • "Он спустил парус, выскочил из лодки на землю и втащил ее корму на берег."
  • «Смерть Джима и де Лиссака, чьи последние слова и действия запечатлены в памяти рассказчика.»
  • «Тень великого человека, которая охватила Европу, исчезла, и мир возвращается к нормальной жизни.»

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 2 из 34

— Я полагаю, что это ложная тревога, — сказал он. — Может быть, я сделал бы лучше, если остался на месте; но теперь, когда я отъехал так далеко, я позавтракаю вместе с полком. — Он пришпорил свою лошадь и поехал вниз по склону.

— Я хорошо его знаю, — сказал студент, указывая на него движением головы. — Он — эдинбургский адвокат и мастерски пишет стихи. Его зовут Ватт (Вальтер) Скотт.

В то время никто из нас не слыхал этого имени; но это было незадолго до того, как его имя сделалось самым популярным во всей Шотландии, и мы не раз вспоминали о том, что он в эту ужасную ночь спрашивал у нас, как проехать. Но на рассвете мы совсем успокоились. Было пасмурно и холодно, и мать пошла домой, чтобы заварить нам чаю; вдруг на дороге показался кабриолет, в котором сидели доктор Хорскрофт из Эйтона и сын его Джим. Воротник коричневого пальто доктора был поднят кверху и закрывал ему уши; он был, по-видимому, в самом мрачном настроении, потому что Джим, которому было всего только пятнадцать лет, как только поднялась тревога, сейчас же отправился в Бервик, захватив с собой новое охотничье ружье отца. Отец догонял его всю ночь, и теперь он были пленником, и сзади него торчал ствол украденного ими ружья. У него был такой же угрюмый вид, как и у его отца; он засунул руки в карманы, нахмурил брови и выпятил нижнюю губу.

— Все это ложь! — закричал громким голосом доктор, проезжая мимо нас. — Не было никакого десанта, а между тем, все глупые люди в Шотландии шатаются по дорогам, сами не зная для чего.

Услышав такие слова, его сын, Джим, огрызнулся, а отец так ударил его по голове своим кулаком, что мальчик ударился подбородком о грудь, как будто бы он был оглушен. Мой отец покачал головой, потому что он любил Джима; но мы все пошли опять в дом, дремля и мигая глазами; теперь, когда мы узнали, что не было никакой опасности, у нас смыкались глаза, но вместе с тем было так весело на душе, как бывало со мной после этого, может быть, только раз или два во всю жизнь.

Впрочем, все это почти не имеет никакого отношения к тому, о чем я хочу рассказать моим читателям; но когда у человека хорошая память, а умения мало, то у него к одной мысли прицепляется до дюжины других. Но, впрочем, теперь, когда я вспоминаю обо всем случившемся, я вижу, что это имеет некоторое отношение к тому, что будет сказано дальше, потому что Джим Хорскрофт так поссорился со своим отцом, что тот отправил его в Бервикскую академию, а так как мой отец давно хотел послать меня туда же, то он и воспользовался этим случаем.

Но прежде, чем я скажу несколько слов об этом учебном заведении, я вернусь к тому, с чего бы я должен был начать, и дам вам некоторое понятие о себе, — кто я такой, потому что моя книга может быть прочитана и людьми, живущими за пограничной областью, которые никогда не слыхали о Кольдерах из Уэст-Инча.

Уэст-Инч! Слова эти звучат очень громко, но нельзя сказать, что это — красивое имение, в котором был бы хороший дом; оно состояло только из обширного овечьего выгона с выщипанной травой, по которой свободно гулял ветер, и который местами спускался до самого морского берега; это было такое имение, в котором человек, живущий умеренно, должен был работать не покладая рук, только для того, чтобы заплатить поземельный налог и иметь по воскресеньям масло вместо патоки. Посредине стоял серый каменный, крытый черепицей дом, позади которого находился скотный двор, а над дверной притолокой была высечена на камне цифра 1703. Здесь более ста лет жили наши родные, которые, наконец, несмотря на свою бедность, заняли видное место среди местных жителей, потому что в деревне часто старый йомен пользуется большим уважением, чем давно поселившийся лендлорд.

Наш дом в Уэст-Инче был очень замечательным в одном отношении: землемеры и другие сведущие люди вычислили, что пограничная линия между двумя странами проходит как раз посредине его и разделяет одну из наших спален на две половины — английскую и шотландскую. А кровать, на которой я всегда спал, была поставлена так, что моя голова приходилась на север от пограничной линии, а мои ноги — на юг от нее. Мои приятели говорят, что если бы моя кровать была поставлена иначе, то у меня не было бы таких рыжих волос, и мой ум не отличался бы таким серьезным направлением. Сам же я знаю только одно, что не раз в моей жизни, когда мой шотландский ум не мог придумать средства избавиться от опасности, меня выручали в этом случае мои здоровые, крепкие английские ноги, и они избавляли меня от беды. Но в школе мне постоянно напоминали об этом, потому что называли меня «половиной наполовину», или «Великобританией», а иногда «английским флагом». Когда происходило сражение между шотландскими и английскими мальчиками, то одна сторона била меня по ногам, а другая давала мне пощечины, а затем обе стороны переставали меня бить и хохотали, как будто бы тут было что-нибудь смешное.

Сначала я чувствовал себя очень несчастным в Бервикской академии. Бертуистль был у нас старшим учителем, а Адамс — младшим, но я не любил ни того, ни другого. Я был робок и вял от природы, не умел расположить к себе учителей и подружиться с мальчиками. По прямой линии, как летает ворона, от Бервика до Уэст-Инча было девять миль, а если ехать по дороге, то — одиннадцать с половиной, и я тосковал, потому что был так далеко от матери. Заметьте, что в этом возрасте мальчик говорит, будто он не нуждается в ласках матери, но как грустно делается ему, когда его поймают на слове! Наконец, пришло такое время, когда я не мог больше выносить этого, — я решился бежать из школы и как можно скорее добраться до домА. Но в самую последнюю минуту мне удалось заслужить всеобщую похвалу и удивление всех и каждого, начиная от старшего учителя и кончая последним слугой, так что жизнь в школе сделалась для меня приятной; мне стало жить легко, и все это благодаря тому, что я случайно упал из окна второго этажа.

Вот как это случилось. Однажды вечером меня ударил ногой Нед Бертон, который был первым забиякой у нас в училище, и эта обида в соединении с другими огорчениями переполнила чашу моих страданий. В эту ночь я, спрятав под одеяло мое заплаканное лицо, поклялся, что на следующее утро буду находиться если не в Уэст-Инче, то на дороге к нему. Наш дортуар был в бельэтаже, но я отлично умел лазить, и на большой высоте у меня не кружилась голова. Хотя я был еще очень юным, но в Уэст-Инче мне ничего не стоило, привязав себе к бедру веревку, спускаться вниз с вершины крыши, которая была на высоте тридцати пяти футов от земли. Поэтому мне нечего было бояться, что я не выберусь из дортуара Бертуистля. Я ждал, пока ученики перестали кашлять и ворочаться на своих постелях, и это ожидание показалось мне очень долгим; наконец, все заснули на деревянных кроватях, которые стояли длинным рядом; тогда я потихоньку встал с постели, кое-как оделся, взял сапоги в руку и подошел на цыпочках к окну. Отворив окно, я выглянул из него. Подо мной был сад и близко ко мне толстый сук груши, который я мог достать рукой. Для ловкого мальчика это могло служить самой лучшей лестницей. Если бы я попал в сад, то мне нужно было только перелезть через стену, имевшую пять футов вышины, а затем меня отделяло бы от дома одно только расстояние. Крепко ухватившись одной рукой за сук, я уперся коленом в другой, и уже совсем хотел вылезть из окна, как вдруг я остановился и как будто окаменел. Из-за стены на меня смотрело какое-то лицо. Я был поражен страхом, увидев, до чего оно бледно и неподвижно. Оно было освещено луной, и глаза его медленно двигались, озираясь вокруг, но я был скрыт от них листвой грушевого дерева. Затем это бледное лицо поднялось вверх, точно его что-нибудь подтолкнуло и, наконец, показались шея, плечи, и колени мужчины. Сев на стену, он с большим усилием поднял вверх вслед за собой какого-то мальчика, одинакового со мною роста, который от времени до времени тяжело вздыхал, как будто бы стараясь подавить рыдание. Мужчина потряс его и сказал ему шепотом несколько грубых слов, после чего оба они спустились со стены в сад. Я все стоял на весу, поставив одну ногу на сук, а другую на подоконник, не смея пошевелиться, так как боялся привлечь к себе их внимание, потому что я мог слышать, как они шли, крадучись, в тени, отбрасываемой на далекое пространство домов. Вдруг я услыхал прямо у себя под ногами какое-то царапанье и затем резкий звон падающего стекла.

Страница 2 из 34

Вам также может понравиться

Страница 1 из 108

Назад12108Далее