Загрузка...
Тень великого человека — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Тень великого человека

Автор Артур Конан Дойл
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
НаполеонВойнаФранцузАнглияШотландиядетективисторияпериод

Описание

В 1814 году молодой Джек Кольдер в небольшом поселке на границе Англии и Шотландии переживает влияние войны, семейных отношений и новых знакомств, пока в его жизни появляются загадочный странник и последующая битва, которые формируют его судьбу и мировоззрение.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными желаниями и обязанностями в условиях войны

Ключевые идеи

  • Влияние окончания войны на жизнь простого человека
  • Роль сигнальных огней как символа опасности и перемен
  • Встреча с чужим человеком открывает новые перспективы и тайны
  • Мир после войны воспринимается как временное состояние
  • Судьба и прошлое влияют на настоящее
  • Битва при Ватерлоо как кульминация войны и личная трагедия рассказчика.
  • Потери и погребение товарищей как символ завершения войны.
  • Возвращение к нормальной жизни после разрушительного конфликта.

Вывод

Книга показывает, как война и личные отношения переплетаются, оставляя следы в судьбах людей

Кому полезна

  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся жизнью в эпоху Наполеоновских войн
  • Те, кто ищет глубокие психологические портреты

Главные темы

  • Война и её влияние на личную судьбу
  • Любовные отношения и семейные ценности
  • Проблемы безопасности и шпионажа

Персонажи

  • Джек Кольдер — Скромный, наблюдательный, переживает влияние войны и семейных обстоятельств на свою судьбу. Наблюдает сигнальные огни, вспоминает детство, рассказывает о семье, решает записаться в Бервикскую академию, переживает смерть друга Джима, описывает битвы и является главным героем и нарративом.
  • Джим Хорскрофт — Скептически относится к Эди, но позже становится важным персонажем. Смелый и дружелюбный, часто посещает майора и участвует в празднованиях. Погиб в битве, его смерть сильно потрясла рассказчика.
  • Эди Кольдер — Молодая, любопытная, привлекает внимание Джека своими рассказами и манерами. Кузина, приезжает из Айемуса, странные манеры, любовь к рассказам, влияние на жизнь Джека.
  • Майор Эллиот — Служил в войне, теперь празднует мир, организует костер, сопровождает рассказчика при подсчёте потерь.
  • Бонавентур де Лапп — Бывший солдат, пришедший после кораблекрушения, носит мешок с золотыми монетами, рассказывает о военных приключениях, помогает семье, его присутствие меняет динамику в деревне.
  • Отец Джека — Скептически относится к опасностям, но поддерживает сына. Читает Библию, быстро покинул дом, обсуждает угрозу с юристом Митчеллом.
  • Мать Джека — Заботливая и практичная, поддерживает семью, осталась до утра наблюдая огонь.
  • Мистер Митчелл — Юрист, обсуждает с отцом возможные угрозы и сигнальные огни.
  • де Лиссак — Ведущий французский офицер, погибший в бою, чьи последние слова запечатлены в памяти рассказчика.

Цитаты

  • В ясный день я могу видеть, как блестит на нем медь, когда оно поворачивается в сторону близ Корримюра
  • Все это почти не имеет никакого отношения к тому, о чем я хочу рассказать моим читателям; но когда у человека хорошая память, а умения мало, то у него к одной мысли прицепляется до дюжины других
  • "Мир! — кричал он во все горло. — Ура, друзья мои! Мир!"
  • "Он спустил парус, выскочил из лодки на землю и втащил ее корму на берег."
  • «Смерть Джима и де Лиссака, чьи последние слова и действия запечатлены в памяти рассказчика.»
  • «Тень великого человека, которая охватила Европу, исчезла, и мир возвращается к нормальной жизни.»

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 4 из 34

Глава II

Кузина Эдди из Айемауса

За несколько лет до рассказанных мною происшествий, когда я был еще маленьким мальчиком, к нам приехала погостить недель на пять единственная дочь брата моего отца. Уилли Кольдер, поселившийся в Айемаусе, плел рыбачьи сети и этим плетением добывал больше, чем мы в Уэст-Инче, где рос вереск и была песчаная почва. Так вот, его дочь, Эди Кольдер, приехала к нам в хорошеньком красном платьице и шляпке, которая стоила пять шиллингов, с чемоданом, наполненным такими вещами, на которые моя дорогая мать смотрела с большим удивлением. Нам казалось странным, что она тратит так много денег, будучи еще совсем девочкой, что она отдала извозчику столько, сколько он с нее запросил, и прибавила ему еще два пенса, хотя он и не требовал этого. Она так пила имбирное пиво, как мы воду, и непременно требовала, чтобы в чай ей клали сахару, а с хлебом подавали масло, точно она была англичанкой.

В то время я не обращал большого внимания на девочек, потому что не понимал, на что они могут быть годны. В учебном заведении Бертуистля никто из нас не придавал им большого значения; но, должно быть, самые маленькие из учеников были умнее, потому что, когда они сделались старше, они начали думать несколько иначе. Мы, малыши, все были одинакового о них мнения: какая может быть польза от такого существа, которое не может драться, постоянно сплетничает, а если запустить камнем, то руки у него трясутся, точно тряпка, колеблемая ветром? А потом они напускают на себя такую важность, точно это отец и мать в одном лице, потому что всегда мешают играть, говоря: «Джимми, у тебя виден палец из сапога», или: «Ступай домой, грязный мальчишка и умойся», — так что на них делается противно смотреть.

Поэтому, когда вышеупомянутая девочка поселилась в Уэст-Инче, мне было не особенно приятно на нее смотреть. В то время мне исполнилось двенадцать лет (это было на праздник), а ей — одиннадцать; она была худенькой девочкой довольно большого роста с черными глазами и очень смешными манерами. Она смотрела всегда вперед с разинутым ртом, как будто видела что-то удивительное; но когда я становился позади нее и смотрел в ту же сторону, куда глядела и она, то не мог увидеть ничего, кроме корыта для водопоя овец, или навозной кучи, или же нижнего белья отца, висящего на жерди для просушки. А потом, если она видела часть поля, поросшего вереском или папоротником, или какие-нибудь самые обыкновенные вещи в этом же роде, то начинала сентиментальничать, как будто бы это поразило ее, и кричала: «Как это мило! Как чудесно!» — как будто бы это была нарисованная картина. Она не любила никаких игр, и, несмотря на это, я заставлял ее играть в пятнашки и в другие игры в этом же роде; но с ней было совсем не весело играть, потому что я мог поймать ее в три прыжка, а ей никогда не удавалось поймать меня, хотя, когда она бежала, то так махала руками и производила такой шум, какого не было бы от десяти мальчиков. Когда я говорил, что она ни на что не годна и что отец ее делает глупо, что воспитывает ее таким образом, то она начинала плакать и говорила, что я — грубый мальчик и что она нынче же вечером уедет домой и во всю жизнь не простит мне такой обиды. Но через пять минут она совершенно забывала обо всем этом. Странно, что она любила меня больше, чем я ее, и никогда не оставляла меня в покое, но следила за мной по пятам и потом говорила: «А, так вот ты где!», как будто бы это казалось ей удивительным. Но вскоре я увидал, что в ней было кое-что и хорошее, она иногда давала мне пенни, так что однажды у меня в кармане сразу очутилось четыре пенса. Но всего лучше было то, что она умела рассказывать разные истории. Так как она страшно боялась лягушек, то я обыкновенно приносил лягушку и говорил, что засуну ей лягушку за платье, если она не расскажет мне какой-нибудь истории. Это всегда производило такое действие, что она начинала рассказывать; но ей стоило только начать, а потом надо было удивляться, как она рассказывала дальше. У меня захватывало дух, когда я слушал рассказы о том, что с ней случилось. В Айемаус приезжал какой-то варварийский пират, который опять приедет через пять лет на корабле, наполненном золотом, и женится на ней; а потом там был также и какой-то странствующий рыцарь, который дал ей кольцо и сказал, что выкупит его, когда придет время. Она показывала мне кольцо, очень похожее на те кольца, которые были пришиты к пологу моей кровати, но она сказала, что это кольцо было из чистого золота. Я спрашивал у нее, что же сделает рыцарь, если он встретится с варварийским пиратом, и она говорила мне в ответ, что он снесет ему с плеч голову. Я никак не мог понять, что такое могли видеть в ней все эти люди. И тогда она говорила мне, что ее провожал в Уэст-Инч какой-то переодетый принц. Я спросил у нее, почему же она узнала, что это был принц, и она отвечала: «Потому, что он был переодет». В другой раз она сказала, что ее отец придумывает загадку, и когда он ее придумает, то напечатает в газетах, и тот, кто ее отгадает, получит половину его состояния и руку его дочери. Я сказал на это, что хорошо умею отгадывать загадки, и что она должна прислать ее мне, когда она будет придумана. Она сказала, что загадка эта будет напечатана в «Бервикской газете» и пожелала узнать, что я сделаю с ней, когда получу ее руку. Я ответил на это, что продам ее с аукциона за столько, сколько за нее дадут; но в этот вечер она не хотела больше ничего рассказывать мне, потому что была чем-то очень обижена.

В то время, когда жила у нас кузина Эди, Джима Хорскрофта не было дома, но он вернулся на той же самой неделе, когда она от нас уехала, и я помню, что я очень удивился, когда он стал расспрашивать о девочке и заинтересовался ею. Он спросил у меня, хороша ли она собою, а когда я сказал, что я этого не заметил, то он засмеялся, назвал меня кротом и сказал, что придет такое время, когда у меня откроются глаза. Но вскоре он заинтересовался совсем другим, а что касается до меня, то я и не вспоминал об Эди до тех пор, пока она не взяла в свои руки мою жизнь и стала вертеть ею так, как я верчу это перо.

Это было в 1813 году, после того, как я вышел из школы, когда мне исполнилось восемнадцать лет, на моей верхней губе уже показалось волосков с сорок, и была надежда, что их вырастет еще больше. Когда я вышел из школы, то со мной произошла перемена: игры уже не занимали меня так, как прежде, но вместо этого я лежал на освещенных солнцем склонах холмов, разинув рот и смотря во все глаза, совершенно так, как это делала прежде кузина Эди. Прежде меня вполне удовлетворяло то, что я мог бегать скорее и прыгать выше, чем мой сосед на школьной лавке, и это наполняло всю мою жизнь; но теперь это казалось мне таким ничтожным; я все о чем-то грустил и грустил, смотря вверх на высокий небесный свод и вниз на поверхность синего моря, и чувствовал, что мне чего-то недостает, но не мог выразить, чего именно. И, кроме того, я сделался также вспыльчивым, потому что у меня, по-видимому, были расстроены нервы, и когда моя мать спрашивала у меня, что такое со мной, или отец говорил, что мне нужно заняться делом, я отвечал на это так резко, что и сам впоследствии сожалел об этом. Ах! У человека может быть не одна жена, он может иметь несколько человек детей, но у него никогда не будет другой матери, и поэтому пусть он обращается с ней нежно, пока может.

Страница 4 из 34

Вам также может понравиться

Страница 1 из 108

Назад12108Далее