Загрузка...
Чехов — обложка книги
Дата написания1953-12-31
Язык книгиru
СерияКлассика в школе
Возрастное ограничение0+

Описание

Книга представляет собой подробный биографический обзор жизни Антона Павловича Чехова, начиная с происхождения его семьи и заканчивая его литературной карьерой, путешествиями, болезнями и личными связями.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт автора в поиске смысла, усиление болезни и семейные трагедии, которые влияют на его творчество и карьеру

Ключевые идеи

  • Происхождение и семейные традиции Чеховых как фундамент для личности Антона Павловича
  • Роль строгого, но любящего семейного воспитания и религиозного влияния в формировании его ценностей
  • Параллельное развитие медицинской карьеры и литературного творчества в молодости
  • Поиск смысла через служение и наблюдение страданий
  • Влияние путешествия на творчество и здоровье
  • Развитие театральной карьеры через создание Художественного театра
  • Болезнь усиливает меланхоличную и религиозную тональность творчества
  • Семейные трагедии влияют на личную жизнь и решения Чехова
  • Чехов привыкает к жизни в Ялте, где строит дачу и обустраивает дом.
  • Болезнь и ограниченность в передвижении усиливают чувство одиночества.
  • В Ялте Чехов продолжает литературную работу и взаимодействует с театром и литературными кругами.
  • Личностные и профессиональные связи Чехова с Левитаном, Толстым и Марксом

Вывод

Книга приводит к выводу, что личные испытания, семейные традиции и путешествия сформировали уникальный художественный голос Чехова, а его взаимодействие с литературным сообществом и театром усилило его влияние на русскую культуру.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Историки русской литературы
  • Студенты и преподаватели русской литературы
  • Читатели, интересующиеся жизнью Антона Чехова

Главные темы

  • Семейные традиции и происхождение Чеховых
  • Путешествия и болезни как источники вдохновения
  • Театральная карьера и влияние Художественного театра
  • Личные связи и критика в литературном сообществе

Персонажи

  • Антон Павлович Чехов — Детство в семье с крепостными корнями, строгий, но любящий отец, интерес к музыке, рисованию и литературе. Студент медицинского факультета, писатель, путешествовал по России, наблюдал страдания заключённых на Сахалине, болезнь усиливала меланхоличность творчества. Участвовал в создании Художественного театра, жил в Ялте, строил дачу, писал письма, продолжал творческую деятельность.
  • Павел Егорыч Чехов — Стал счетоводом, позже управляющим имением, женился на Евгении Яковлевне, был строгим, но справедливым отцом. Умер в 1898 году, смерть сильно потрясла Чехова.
  • Евгения Яковлевна Морозова — Мягкая, доброжелательная, религиозная, поддерживала семейные ценности. Жила с сыном в Ялте, участвовала в семейных делах.
  • Мария Павловна — Управляет имением, участвует в жизни Чехова, приезжает в Ялту, помогает обустроить дом, поддерживает сына.
  • Владимир Немирович‑Данченко — Содействует созданию театра и постановке «Чайки».
  • Лавров — Обвиняет Чехова в клевете и беспринципном писании.
  • Суворин — Помогает Чехову в подготовке к путешествию и поддерживает его в трудные моменты.
  • Жан Щеглов — Отмечает изменения в Чехове после болезни.
  • Маша — Обсуждает с ним бытовые вопросы и письма.

Цитаты

  • "Одинокому везде пустыня"
  • "Талант в нашей семье от отца, – говорил Антон Павлович, – а сердце от матери"
  • Обвинение Ваше – клевета.
  • Если Вы… разумеете то печальное обстоятельство, что я, образованный, часто печатавшийся человек, ничего не сделал для тех, кого люблю, что моя деятельность бесследно прошла.
  • «Отцу царство небесное вечный покой грустно глубоко жаль пишите подробности здоров совершенно не беспокойтесь берегите мать – Антон»
  • «Был сейчас молодой Зайцев <…>. Мелихово очень ему понравилось. Очевидно, Мелихово очень хорошее имение и жаль, что мы не запросили за него 40 тысяч или даже 50»
  • «Я зимую в Ялте. Здоровье мое сносно, но в Москву меня не пускают, и вероятно, все будущие зимы, если буду жив, придется проводить здесь».
  • «Я купил себе участок в Верхней Аутке по пути в Исар и Учансу».
  • «В сравнении с здешними пейзажистами, которых я видел вчера, Левитан король».
  • «Я боюсь смерти Толстого. Если бы он умер, то у меня в жизни образовалось бы большое пустое место.»

Читать онлайн

Страница 2 из 50

У отца бакалейная лавка, торговля идет с утра до позднего вечера. Торгует отец сам, торгуют наемные мальчишки, но и сами мальчики Чеховы. Когда отцу надо уходить вечером по делу или в церковь ко всенощной, за кассу сажают Антона или Александра. Антону надо учить латинские предлоги, а он в холоду сидит в лавке, получает деньги, дает сдачу за фунт селедок или четверку табаку, мерзнет, иной раз чуть не плачет от тоски и страха за невыученный урок, но сидит и считает. Да надо еще следить за Андрюшкой и Гаврилкой, чтобы не очень воровали и не обвешивали. А они всё-таки обвешивают. Объяснение же такое: «иначе и Павлу Егорычу пользы не будет». Тащили по мелочам и себе – мыло, помаду, конфетки. Когда Павел Егорыч замечал, драл их за это без стеснения. Антону воровать не приходилось. Но за какие-то провинности сек отец и его, и это осталось на всю жизнь: горестная черта детства, сближающая его и с Тургеневым, только там занималась этим мать, а тут мать не обижала, но и заступиться не умела. Да и как заступиться? Павел Егорыч сам был воспитан сурово, считал, что так и нужно, считал, что труд, порядок, подчинение необходимы, и действовал прямолинейно, убежденно. Сила его была именно в убежденности. Как твердо верил он в Бога, так же твердо и в то, что с детьми нельзя быть мягким. Не рассчитал только одного, что времена меняются. Все Евстратии, Емельяны, Егоры, их склад и образ воспитания отходят. И когда самоуправствовал в таганрогском домике и в своей лавке, вряд ли думал, что на склоне лет в Мелихове у сына придется с горечью вспоминать о прошлом.

Чехов Антон с ранних лет видел жизнь такой, как она есть: оранжереи не было. Видел пеструю смесь ничтожного и смешного, насильнического и серьезного. Целый ряд фигур, лиц, разговоров проходил пред ним. Покупали в лавке и чиновники, и служащие, бабы и монахи, греки таганрогские и заезжие чумаки, и крестьяне. Мальчик же от природы был очень наблюдателен, склонен к насмешке, изображению в лицах, с дарованием и театральным. Многое впитал в себя со стороны комической. Но и драматической: с ранних лет зрелище неправды, грубости и насилия ранило – так прошло и чрез всю жизнь. Чрез все писание Чехова прошел некий стон подавленных, слабых, попираемых сильными – к концу его жизни это и возросло. Горькое детство дало ноты печали и трогательности в изображении детей: не из таганрогской ли лавки родом и тот – позже прославленный – Ванька, изнывающий у сапожника подмастерьем, который скорбь десятилетней души изливает в письме: «дедушке на деревню» (это адрес. По раздирательности мало чем уступает Достоевскому).

Великая горестность заключалась и в том, что сам Павел Егорыч не только не был дурным, но был даже достойным человеком, прямым и честным, с возвышенными чертами, очень поднимавшими его над окружающим. Пусть религиозность его была уставщическая, больше форма, чем действительный христианский дух, все же нравственная основа в нем крепка, он выше окружающего: верит страстно, всегда увлекается; в нем был и фанатик. Церкви до конца предан, церковное пение любил чрезвычайно. Это не давало никаких прибылей. Вероятно, даже обратно. Жизнь, однако, для души с художнической жилкой состоит не из одних круп, керосина и сахара.

В Таганроге был и Собор, и другие храмы с певчими и хорами. Но Павел Егорыч решил завести собственный хор, петь более истово, придавая службе монастырский характер.

Во многом он этого и достиг, проявив упорство огромное. Не он один, впрочем, в этом захолустном Таганроге оказался энтузиастом. Хор свой составил из местных кузнецов, простых, неграмотных тружеников, весь день проводивших на работе, а по вечерам собиравшихся к нему на спевки. Нот они не знали. Он наигрывал им на скрипке, они пели по слуху, слова заучивали со слов же. Но голоса у них были грубоватые; женских не хватало. Павел Егорыч решил привлечь собственных детей: Александр и другой брат – дисканты, Антон альт.

По словам Александра, у Антона почти не было голоса, но это, кажется, сильно преувеличено. Во взрослом виде, много позже в Мелихове, Антон Павлович даже любил петь (в хоре, конечно), у него был басок, и вместе с Потапенко, Ликой Мизиновой, отцом и другими, на смущение российских интеллигентов девяностых годов, они исполняли разные церковные песнопения.

Брат Александр очень мрачно изображает их певчество в детстве. Конечно, много было тяжелого – принудительность, утомление, суровый характер отца. Дети не были энтузиастами, как кузнецы. Детям хотелось игр, резвости, свободы. А приходилось кроме ученья и работы в лавке еще упражняться в пении, петь в церквах – хор Чехова приобрел известность, и его охотно приглашали и в Собор, и в греческий монастырь (тем более что и кузнецы, и лавочник с детьми пели бесплатно).

Что Павел Егорыч давал детям религиозное воспитание более чем неудачно, это бесспорно, и в этом некая драма. Сам он непоколебимо верил, что жизнь в Церкви и религии спасает, что детей именно так и надо вести. Глубоко бы огорчился, если бы понял, что в его воспитании было нечто как раз отдаляющее от Церкви, создающее будущих маловеров. Он переусердствовал. Плод получился не тот, как бы хотел он.

И все-таки, все-таки… – если в веселом, остроумном, умевшем передразнить гимназисте сидел где-то в глубине и поэт (а откуда он взялся бы ни с того ни с сего позже?) – неужели поэт этот так уж всегда равнодушно слушал и исполнял «Иже херувимы» или «Чертог Твой вижду»? Не могло ли быть ведь и так, что наружный гимназист Антоша Чехов рассматривал во время литургии с хоров сверху, как кобчики кормят детенышей в решетке окна, и думал – поскорей бы отпеть, удрать к морю ловить бычков с рыбаками или гонять голубей, но так ли уж бесследно проходило для души общение с великим и святым? Этого мы не знаем. А что в Чехове под внешним жило и внутреннее, иногда вовсе на внешнее не похожее, это увидим еще, всматриваясь в его жизнь и писание, сличая внешнее, отвечавшее серой эпохе, с тем внутренним, чего, может быть, сознательный Чехов, врач, наблюдатель, пытавшийся наукою заменить религию, и сам не очень-то понимал.

Страница 2 из 50

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее