Загрузка...
Чехов — обложка книги
Дата написания1953-12-31
Язык книгиru
СерияКлассика в школе
Возрастное ограничение0+

Описание

Книга представляет собой подробный биографический обзор жизни Антона Павловича Чехова, начиная с происхождения его семьи и заканчивая его литературной карьерой, путешествиями, болезнями и личными связями.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт автора в поиске смысла, усиление болезни и семейные трагедии, которые влияют на его творчество и карьеру

Ключевые идеи

  • Происхождение и семейные традиции Чеховых как фундамент для личности Антона Павловича
  • Роль строгого, но любящего семейного воспитания и религиозного влияния в формировании его ценностей
  • Параллельное развитие медицинской карьеры и литературного творчества в молодости
  • Поиск смысла через служение и наблюдение страданий
  • Влияние путешествия на творчество и здоровье
  • Развитие театральной карьеры через создание Художественного театра
  • Болезнь усиливает меланхоличную и религиозную тональность творчества
  • Семейные трагедии влияют на личную жизнь и решения Чехова
  • Чехов привыкает к жизни в Ялте, где строит дачу и обустраивает дом.
  • Болезнь и ограниченность в передвижении усиливают чувство одиночества.
  • В Ялте Чехов продолжает литературную работу и взаимодействует с театром и литературными кругами.
  • Личностные и профессиональные связи Чехова с Левитаном, Толстым и Марксом

Вывод

Книга приводит к выводу, что личные испытания, семейные традиции и путешествия сформировали уникальный художественный голос Чехова, а его взаимодействие с литературным сообществом и театром усилило его влияние на русскую культуру.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Историки русской литературы
  • Студенты и преподаватели русской литературы
  • Читатели, интересующиеся жизнью Антона Чехова

Главные темы

  • Семейные традиции и происхождение Чеховых
  • Путешествия и болезни как источники вдохновения
  • Театральная карьера и влияние Художественного театра
  • Личные связи и критика в литературном сообществе

Персонажи

  • Антон Павлович Чехов — Детство в семье с крепостными корнями, строгий, но любящий отец, интерес к музыке, рисованию и литературе. Студент медицинского факультета, писатель, путешествовал по России, наблюдал страдания заключённых на Сахалине, болезнь усиливала меланхоличность творчества. Участвовал в создании Художественного театра, жил в Ялте, строил дачу, писал письма, продолжал творческую деятельность.
  • Павел Егорыч Чехов — Стал счетоводом, позже управляющим имением, женился на Евгении Яковлевне, был строгим, но справедливым отцом. Умер в 1898 году, смерть сильно потрясла Чехова.
  • Евгения Яковлевна Морозова — Мягкая, доброжелательная, религиозная, поддерживала семейные ценности. Жила с сыном в Ялте, участвовала в семейных делах.
  • Мария Павловна — Управляет имением, участвует в жизни Чехова, приезжает в Ялту, помогает обустроить дом, поддерживает сына.
  • Владимир Немирович‑Данченко — Содействует созданию театра и постановке «Чайки».
  • Лавров — Обвиняет Чехова в клевете и беспринципном писании.
  • Суворин — Помогает Чехову в подготовке к путешествию и поддерживает его в трудные моменты.
  • Жан Щеглов — Отмечает изменения в Чехове после болезни.
  • Маша — Обсуждает с ним бытовые вопросы и письма.

Цитаты

  • "Одинокому везде пустыня"
  • "Талант в нашей семье от отца, – говорил Антон Павлович, – а сердце от матери"
  • Обвинение Ваше – клевета.
  • Если Вы… разумеете то печальное обстоятельство, что я, образованный, часто печатавшийся человек, ничего не сделал для тех, кого люблю, что моя деятельность бесследно прошла.
  • «Отцу царство небесное вечный покой грустно глубоко жаль пишите подробности здоров совершенно не беспокойтесь берегите мать – Антон»
  • «Был сейчас молодой Зайцев <…>. Мелихово очень ему понравилось. Очевидно, Мелихово очень хорошее имение и жаль, что мы не запросили за него 40 тысяч или даже 50»
  • «Я зимую в Ялте. Здоровье мое сносно, но в Москву меня не пускают, и вероятно, все будущие зимы, если буду жив, придется проводить здесь».
  • «Я купил себе участок в Верхней Аутке по пути в Исар и Учансу».
  • «В сравнении с здешними пейзажистами, которых я видел вчера, Левитан король».
  • «Я боюсь смерти Толстого. Если бы он умер, то у меня в жизни образовалось бы большое пустое место.»

Читать онлайн

Страница 49 из 50

О «Воскресении» он написал: «Это замечательное художественное произведение». Но конец осудил – «конца у повести нет». Он читал «Воскресение» с выпущенными цензурой местами. Как отнесся бы к издевательству Толстого над литургией? Взглянул ли бы на это глазами Горького или преосв. Петра из «Архиерея»?

В начале 1902 г. Толстой заболел в Крыму. «Толстой очень плох, у него была грудная жаба, потом плеврит и воспаление легкого. Вероятно, о смерти его услышишь раньше, чем получишь это письмо. Грустно, на душе пасмурно».

Чехов ошибся. Толстой выжил и пережил самого Чехова. Но к болезни Толстого он относился действительно как к болезни близкого. «Мучительное, выжидательное настроение» продолжалось два дня, затем известие по телефону: процесс в легких не идет дальше, появилась надежда. Распространяться Чехов не любил, но когда Толстой стал выздоравливать, в скупых заметках о нем чувствуешь радость. «Дед поправляется, уже сидит, весел».

И все-таки – предисловие Толстого к роману Поленца показалось Чехову «грубоватым и неуместно придирчивым» – литературных своих вкусов он никому не уступает, а сам Толстой, весь его облик, нравится ему особенно, вызывает чувство поклонения. Это был единственный человек, на которого он смотрел снизу вверх. В Крыму они довольно часто виделись. «Боюсь только Толстого (Бунин о Чехове, воспоминания). Ведь это он написал, что Анна сама чувствовала, видела, как у нее блестят глаза в темноте! «Серьезно, я его боюсь», – говорил он смеясь и как будто радуясь этой боязни.

И однажды чуть не час решал, в каких штанах поехать к Толстому. Сбросил пенсне, помолодел и, мешая, по своему обыкновению, шутку с серьезным, все выходил из спальни то в одних, то в других штанах. – Нет, эти неприлично узки. Подумает: щелкопер!

И шел надевать другие, и опять выходил, смеясь: – А эти шириной с Черное море! Подумает: нахал».

К главе «Ялта»

«Ты пишешь»: «не продавай Марксу», а из Петербурга телеграмма: «договор нотариально подписан». Продажа, учиненная мною, может показаться невыгодной и наверно покажется таковою в будущем, но она тем хороша, что развязала мне руки».

Верная «Маша», сестра Мария Павловна, правильно оценила: истинная его слава в будущем. Связывать себя с Марксом не надо. Понимал это и Антон Павлович, но хотелось вздохнуть.

Успех книг оказался огромным. Очень скоро выяснилось и для всех, что выиграл тут Маркс. Горький обратился к Чехову с письмом, предлагая нарушить договор, вернуть Марксу аванс, заплатить неустойку и перейти в «Знание» (новое книгоиздательство самого Горького) – на условиях несоизмеримых. Вместе с JI. Андреевым составил он проект письма к Марксу от русских писателей, ученых и общественных деятелей с просьбой освободить Чехова от договора – приурочивали это к 25-летнему юбилею его. Н. Д. Телешов в воспоминаниях своих приводит текст письма. Написано оно спокойно, вежливо, не задевая Маркса. Главное соображение: успех оказался большим, чем ожидали. Чехов нуждается в отдыхе, обеспеченности и т. п. Собрали уже много подписей, но Чехов не разрешил послать письмо. («Если я продешевил, то, значит, я и виноват во всем: я наделал глупостей. А за чужие глупости Маркс не ответчик».) Чехов, как и всегда, остался Чеховым. Промах мог сделать, но не мог перестать быть Чеховым.

К главе «О любви»

Лидия Алексеевна Авилова, писательница-беллетристка, родилась в 1865 г., скончалась в 1943 г. С Чеховым познакомилась в 1889 году, в доме ее зятя, редактора «Петербургской газеты» С. Н. Худякова.

О Чехове и романе своем с ним – довольно тяжелом для нее и неудачном (она была замужем, мать семейства) – рассказала в воспоминаниях. Письма Чехова к ней, быть может, не все – напечатаны. Из них ничего нельзя узнать о сердечных делах его (кроме разве упрека в холодности и в том, что он только писатель).

В этом роде писал он письма и Шавровой, тоже неудачной писательнице, с которой тоже долго переписывался и об отношениях с которой тоже из писем ничего не узнаешь.

В переписке с Авиловой самое интересное – литературные советы. Их он Авиловой, как и Шавровой, давал много.

«Рассказ хорош, даже очень хорош…» – но дальше не так радостно: «Во-первых, архитектура. Начинать надо прямо со слов: «Он подошел к окну…» – и проч. Затем герой и Соня должны беседовать не в коридоре, а на Невском, и разговор их надо передать с середины…» (Всегдашнее у него: сокращение. Он полагал – очень разумно, – что половина литературного искусства состоит в умении сокращать.)

«Во-вторых, то, что есть Дуня, должно быть мужчиной. В-третьих, о Соне нужно побольше сказать. В-четвертых, нет надобности, чтобы герои были студентами и репетиторами – это старо. Сделайте героя чиновником из департамента окладных сборов, а Дуню офицером, что ли…» Выкиньте слова «идеал» и «порыв».

Авилова несколько обиделась. Чехову пришлось смягчать. «Я боюсь, что моя критика была и резка, и не ясна, и поверхностна. Рассказ Ваш, повторяю, очень хорош». «Офицера не нужно, Бог с Вами – уступаю, оставьте Дуню, но утрите ей слезы и велите ей попудриться». О другом ее рассказе: «Только вот Вам мой читательский совет: когда изображаете горемык и бесталанных и хотите разжалобить читателя, то старайтесь быть холоднее – это дает чужому горю как бы фон, на котором оно вырисуется рельефнее. А то у Вас и герои плачут, и Вы вздыхаете. Да, будьте холодны» (1892).

Это один из устоев чеховского художества. Пусть автор будет скрыт за своими подчиненными. Пусть в чувствительность не впадает, лучше бы изобразил так, чтобы выходило трогательно. Здесь всегдашнее его столкновение с дамским писанием, с многоточиями, слезливостью, длиннотами, фразой, загруженной прилагательными. (Главная дешевка прозы. Чехов одиноко ее преследовал еще в прошлом веке.)

Авилова немало претерпела от него по литературной части. В 1895 г. оказывается, что ее «Власть» милый рассказ, но… «будет лучше, если Вы изобразите не земского начальника, а просто помещика». Что касается «Ко дню ангела», то это не рассказ, а вещь, и притом громоздкая вещь. Вы нагромоздили целую гору подробностей, и эта гора заслонила солнце».

«Вы не работаете над фразой; ее надо делать – в этом искусство. Надо выбрасывать лишнее, очищать фразу от «по мере того», «при помощи», надо заботиться об ее музыкальности». Это написано во времена, когда в России Флобера знал (и ценил) едва ли не один Урусов.

Музыкальность, ритмичность прозы Чехова бесспорны. В языке мелкие промахи он и сам делал, но некий слух в словесности у него был.

Ритмы прозы вообще еще не изучались. Они разные у разных писателей и очень сложны, сложнее, чем в стихах. Звуковой оттенок придает каждому прозаику свойственное ему своеобразие. А пора бы взяться за прозу. Ритмами стихов занимался Андрей Белый, а прозу обошел. Сам писал иногда такой прозой, которая укладывается в стихотворные размеры, т. е. совершал над ней насилие. У Чехова же именно проза, а не переодетые стихи.

Проза Авиловой не выше «Вестника Европы» и «Русской мысли». Но воспоминания о Чехове она написала хорошо – как будто сказались его уроки.

Страница 49 из 50

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее