Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Ее жизнь на пять долгих лет была лишена какой бы то ни было страсти, и она с ужасом обнаружила, как ей недостает волнения такого рода. Она пришла к выводу, что является более примитивной, чем себе представляла, и если этот яростный и требовательный напор и есть выражение любви Майка, то он ей нравится, и она готова откликнуться на него… Это трогательная и щемящая душу история любви взрослой женщины к молодому вертопраху. На пути их относительно безоблачного романа появляются другие женщины. В душу умной и страстной леди Венеции Селлингэм закрадывается сомнение – неужели молодого Майка привлекло в ней только ее несметное богатство? Неужели слова любви, которые он шептал ей по ночам, маскировали холодную алчность и голый расчет?

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение18+

Читать онлайн

Страница 39 из 42

Глава 10

Венеция играла на фортепиано в гостиной леди Селлингэм. В этой комнате, которую она так хорошо знала и любила, было тепло и уютно. Мать Джефри сидела на большом мягком диване, заканчивая вышивать накидку для скамеечки под ноги. Напротив сидела Мейбл, а Поппит разлегся на коврике у ее ног перед большим камином. Они только что отобедали. У Минни был свободный вечер. Чтобы доставить Мейбл удовольствие, ей разрешили приготовить омлет. Это блюдо составляло предмет ее гордости, и в этот вечер оно вышло неплохим. Мейбл также настояла на том, чтобы ей дали вымыть посуду.

Венеция, исполняя один из своих любимых ноктюрнов Шопена, бросила взгляд на дочь и с удовлетворением увидела, что та выглядит счастливой. Благодаря своей жизнерадостности и способности преодолевать депрессию, Мейбл снова стала сама собой. Ей также пошел на пользу отдых у бабушки, и Венеция тоже была рада, что и она может провести недельку в Ричмонде. Эти дни очень помогли ей вновь обрести чувство уравновешенности. Имя Майка здесь никто не упоминал. Они были втроем, как в старые добрые времена. Иногда их навещали друзья леди Селлингэм, Венеция с Мейбл ходили в кинотеатр и на балет на льду, который девочка очень хотела посмотреть.

Через минуту она перестала играть и отправила Мейбл в постель.

– Ах, мамочка! – вздохнула Мейбл. – Интересно, захочется ли мне самой когда-нибудь спать?

– Когда тебе будет столько же, сколько мне, то, непременно захочется, – сказала леди Селлингэм.

– Хорошо, бабушка, ты пойдешь спать, а я останусь, – рассмеялась Мейбл.

– Иди спать, маленькая негодница, отозвалась леди Селлингэм.

– Ты укроешь меня, ма? – обратилась Мейбл к матери.

– Да, дорогая.

Мейбл постояла неуверенности, затем вновь посмотрела на Венецию.

– Мамочка, а мы вернемся в Бернт-Эш до конца каникул?

Венеция отвернулась, чувствуя, что краснеет.

– Я еще не думала об этом.

– Ужасно хочется увидеть Жокея, – жалобно произнесла Мейбл.

– С ним все в порядке. Знаешь, сегодня утром я получила письмо от Маргарет. Она пишет, что, по словам Беннетта, он в хорошей форме.

– Не очень-то весело иметь пони, на котором нельзя ездить, – вздохнула Мейбл.

Венеция нагнулась и положила в огонь еще одно полено. Одно упоминание о возвращении в Бернт-Эш вызвало боль у нее в сердце. А Мейбл с детской бестактностью добавила:

– Мне бы очень хотелось, чтобы мы могли вернуться туда!

Леди Селлингэм кашлянула и резко воткнула иглу в шитье.

Тогда Венеция повернулась и посмотрела в лицо дочери.

– Дорогая, я понимаю твои чувства, но не так-то просто жить в доме, который тебе не принадлежит.

Теперь Мейбл, в свою очередь, смутилась и залилась краской.

– Я думала, что это и твой дом, мамочка.

– Я… – Венеция запнулась, беспомощно пожала плечами и поглядела на леди Селлингэм, словно, прося о помощи. Леди Селлингэм сказала тихим утешающим тоном:

– Мне кажется, тебе давно пора в постель, милая деточка, а мы с мамой поговорим о том, что можно предпринять. Может быть, мы даже привезем твоего пони сюда и поставим в здешнюю конюшню.

Когда Мейбл ушла, свистом позвав с собой Поппита, две женщины молча посмотрели друг на друга. Леди Селлингэм отложила свое вышивание. Со свойственной ей проницательностью она поняла, что творится в душе Венеции.

Трагедия брака Венеции с Майком Прайсом была и ее личной трагедией.

– Разумеется, – внезапно сказала она, – ты не должна позволять Мейбл снова общаться с Майком.

Венеция густо покраснела.

– Но мама, я не могу так жить дальше. Не могу! Это будет нечестно по отношению к Майку.

– Моя дорогая деточка, – воскликнула леди Селлингэм, – у тебя есть полное право развестись с ним!

– Я… не могу, – сказала Венеция глухим голосом.

Леди Селлингэм вздохнула.

– Ты все еще любишь его?

– Не так сильно, как раньше, – ответила Венеция. Она встала, облокотилась о каминную доску, и, положив голову на руки, уставилась в огонь. – Нет, не так, как раньше… но ведь вы знаете, что есть причина, почему я не могу согласиться на развод. Я не могу и не хочу втягивать Мейбл в это дело. Я все время надеюсь, что она забудет об этом или, по крайней мере, это отойдет у нее на задний план.

– Да поможет нам Бог, – со вздохом сказала старая леди и вновь взяла в руки вышивание. – Было бы ужасно, если бы у нее остались длительные впечатления, которые бы испортили ее романтическое предчувствие будущего.

– В том, что она видела, романтики было немного.

– О моя дорогая! – с болью в голосе произнесла леди Селлингэм.

Венеция протяжно вздохнула.

– И кроме того, мама, я не могу возненавидеть Майка… не могу.

– В отличие от него ты – преданная натура.

– Да, и я по-своему люблю Майка. Говорят, что всегда получаешь то, что заслуживаешь. Так и я, наверное, заслужила то, что он сделал по отношению ко мне.

– Абсолютная чушь, – отрезала леди Селлингэм. – Я не склонна к цинизму, но сомневаюсь в правильности этого закона. Слишком много злых людей процветает и слишком мало хороших и терпеливых получает вознаграждение.

Венеция повернулась и посмотрела на леди Селлингэм с легкой улыбкой.

– Это на вас непохоже, мамочка.

– Нет, конечно, но иногда именно так мне кажется. Извини меня, моя дорогая, но почему ты считаешь, что в этом есть хоть какая-то доля твоей вины? Майк ведет себя как глупый студентишка, а ведь ему уже тридцать четыре года.

Венеция прищурилась и опять стала смотреть невидящим взглядом в огонь.

– Странно, но теперь, когда я так долго с ним не виделась и имела возможность все как следует обдумать, я пришла к выводу, что мои чувства к Майку были скорее материнскими, чем какими-то другими. В нем много хорошего, но он совершенно безответственный человек, а я не та женщина, которая ему нужна. Он был вполне счастлив, пока я не вышла за него замуж; это одна из причин, из-за которой я думаю, должна быть терпеливой.

Леди Селлингэм пожала плечами.

– Иногда, моя дорогая, – сказала она шутливым тоном, – мне кажется, что я живу слишком долго. Я настолько старомодна, что не понимаю вас, молодых, с вашей современной психологией. Если бы я была настолько безумна, чтобы выйти замуж за Майка Прайса, я бы уже свернула ему шею ради его же пользы.

Венеция рассмеялась, но смех ее звучал глухо и устало. Она действительно чувствовала себя усталой и измученной, и тем не менее, по мере того, как гнев отходил на задний план, в ее душе появлялись другие чувства.

«Если бы только можно было перевести часы назад, – думала она, – если бы мы могли начать все сначала. Наверное, я где-то совершила ошибку. Может быть, я была слишком чопорной и самоуверенной и слишком старалась сделать из него такого человека, какого мне хотелось. Я не понимала, что делала, но все же делала, а так женщина никогда не должна поступать…»

Неожиданно для себя Венеция вытащила из сумочки, оставленной на диване, письмо. На конверте была наклеена американская марка.

Страница 39 из 42

Вам также может понравиться

Страница 1 из 19

Назад1219Далее