Загрузка...
Свет иных дней — обложка книги
Дата написания1999-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
СерияВсе звезды
Возрастное ограничение0+

Описание

Книга повествует о путешествиях во времени, развитии технологии червоточин и их влиянии на общество, семейные тайны и этические дилеммы, раскрывая конфликт между желанием контролировать технологию и последствиями её использования.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между желанием контролировать технологию червоточин и этическими последствиями её использования, а также семейные тайны, влияющие на научные амбиции.

Ключевые идеи

  • Технология «червоточин» как революционный способ мгновенной связи.
  • Эффект Казимира и квантовая пена как фундамент для стабилизации «червоточин».
  • Влияние корпоративной мощи на развитие и распространение новых технологий.
  • Воспоминания о советских ракетах как символе национальной гордости и перехода к новым эпохам.
  • Семейные отношения и тайны влияют на карьеру и научные решения.
  • «Червоточина» как потенциальный инструмент мгновенной передачи информации и конкурентное преимущество в медиа.
  • Проблемы устойчивости и энергетические требования к созданию «червоточин».
  • Критика современных медиа и их конкуренция.
  • Угроза от астероида Полынь и необходимость глобального сотрудничества.
  • Червоточина требует экзотической материи для стабилизации, а её размер влияет на нестабильность.
  • Тесты червоточины проводятся с использованием гамма‑лучей, но пока не дают видимых результатов.
  • «Червокамера» позволяет скрыто наблюдать удалённые объекты, но её использование вызывает этические и правовые вопросы.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что контроль над передовыми технологиями невозможен, и их влияние на общество и личные отношения неизбежно приводит к моральным дилеммам.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся научной фантастикой
  • Люди, интересующиеся технологиями и их этическими последствиями
  • Те, кто ценит семейные драмы и психологические конфликты

Главные темы

  • Технологии червоточин и их применение
  • Семейные тайны и отношения
  • Этические дилеммы наблюдения
  • Влияние технологий на общество и память

Персонажи

  • Бобби — Работает в медиа‑компании, конфликтует с отцом, интересуется новыми технологиями, оптимистичен, иногда скептичен. Помогает Давиду в экспериментах, имеет имплантат, подавляющий эмоции, пытается понять свою идентичность, участвует в расследованиях с червоточинной камерой, потерял жену Кейт и чувствует одиночество.
  • Давид — Профессиональный исследователь, стремится стабилизировать червоточину, работает над новым поколением червокамеры, сталкивается с техническими трудностями, использует технологию для наблюдения за Сатурном и генетической историей Хайрема и Бобби, переживает кризис веры из‑за доступа к прошлому.
  • Хайрем Паттерсон — Инноватор, стремящийся к глобальной связи и спасению Земли, удерживает монополию на технологию, сталкивается с угрозой со стороны ENO, становится публичной фигурой из‑за технологии, использует червоточинную камеру для наблюдения и контроля.
  • Кейт — Использует червоточинную камеру для расследований, сталкивается с этическими дилеммами, обвиняется в краже данных IBM, переживает эмоциональный конфликт, использует плащи-невидимки, потеряла жену, влияет на Бобби и сталкивается с постоянным наблюдением.
  • Мейвенс — FBI‑агент, вмешивается в проект, раскрывает скрытые планы Хайрема, предлагает лицензирование технологии, предупреждает Кейт о возможных последствиях, борется с злоупотреблением червоточинной камерой.
  • Мэй Уилсон — Ищет месть после потери дочери и мужа, использует червоточину для атаки на Хайрема, планирует убить Бобби, манипулирует технологией, создаёт конфликт между учёными и журналистами.
  • Виталий Келдыш — Старый инженер, помнит советскую эпоху и ракеты «Молния», путешествует в Байконур, размышляет о достижениях прошлого и современных технологиях, испытывает гордость и печаль.
  • Мэри — Дочь Хетер, любопытна и скептична, взаимодействует с Бобби, узнаёт о червоточинной камере и её влиянии на семейные отношения.
  • Хетер Мейз — Жизнь разрушена постоянным наблюдением, потеряла карьеру, использует червоточинную камеру для наблюдения за войной, сталкивается с потерями и страхами.
  • Клайв Мэннинг — Психолог, объясняет природу памяти как изменяющегося рассказа, анализирует видеозаписи Кейт, обсуждает истину и восприятие.
  • Эйнштейн — Умирающий физик, последние мысли о неоконченных проектах и пацифизме, его жизнь и мысли фиксируются червоточинной камерой.
  • Доктор Дин — Посещает Эйнштейна в последние часы, наблюдает за его состоянием, участвует в сюжете червоточинной камеры.

Цитаты

  • «Мы добрались до того, что физики называют пределом Планка…»
  • «Это изображение транслируется к нам в Сиэтл и в Брисбен, и теперь мы можем передавать сигналы мгновенно.»
  • «Мы хотим, чтобы вы могли видеть всё, где бы вы ни находились, и делать это мгновенно, без задержек» – Хайрем.
  • «Полынь не астероид, а бывший спутник Нептуна, который теперь движется к Земле» – автор отрывка о Полынь.
  • «Тесты червоточины – это изучение ещё одного уголка того, что мы именуем пространством параметров.»
  • «Если она будет находиться в правильных руках, то она будет использоваться в интересах общества.»
  • Червокамеры изначально были применены на экспериментальной основе в федеральных агентствах под прикрытием межведомственной группы руководства и оценки, где я работал.
  • Хайрем, вы потеряли свою монополию, и теперь она может быть раскрыта широкой публике.
  • «Ничего не может видеть, как бьется сердце, но миллионы глаз видят, как стиснуты зубы».
  • «Мы теряем много хорошего народа, Бобби. У многих пороху не хватило остаться со мной теперь, когда меня обзывают врагом общества номер один».

Сводка по автору из Wikidata

1957–. Stephen Baxter. Английский писатель-фантаст

Читать онлайн

Страница 2 из 99

Он ответил на их приветствия, но с радостью предался одинокой анонимности. Мужчинам и женщинам из этого сурового будущего не было дела ни до него, ни до его воспоминаний о лучшем прошлом.

Не переживали они особо по поводу того, что должно было произойти здесь. Болтали о событиях, происходящих далеко отсюда: о Хайреме Паттерсоне и его «червоточинах», о его обещании сделать Землю прозрачной, как стекло.

Виталий хорошо осознавал, что он здесь самый старый. Вероятно, последний уцелевший представитель былого. Эта мысль доставила ему некоторое, довольно слабое, удовольствие.

На самом деле прошло почти семьдесят лет со дня запуска первой «Молнии», а это случилось в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Казалось, что прошло всего семьдесят дней, – настолько ярко эти события представали перед мысленным взором Виталия. Тогда армия молодых ученых, инженеров-ракетостроителей, техников, рабочих, поваров, плотников и каменщиков пришла в эту, такую малообещающую с виду степь.

Они жили в палатках, они то изнемогали от жары, то замерзали, а вооружены были только преданностью гению Королева. Они построили и запустили первые космические корабли в истории человечества.

Конструкция спутников «Молния» была поистине гениальной. Громадные ракеты-носители системы Королева были неспособны вывести спутник на геосинхронную орбиту с большим радиусом, чтобы станция парила над определенной точкой поверхности Земли. Поэтому Королев пускал свои спутники по эллиптическим восьмичасовым траекториям.

Находясь на таких тщательно выверенных орбитах, три «Молнии» могли покрывать большую часть территории Советского Союза. На протяжении нескольких десятков лет СССР, а впоследствии Россия держали созвездия «Молний» на эксцентрических орбитах, и тем самым достигалось значительное социальное и экономическое единство огромной страны.

Виталий считал спутники связи «Молния» самым значительным достижением Королева, превосходившим даже успехи Генерального конструктора в запуске в космос роботов, и людей, и аппаратов, коснувшихся поверхности Марса и Венеры, и даже то, что Королеву чуть было не удалось опередить американцев по Лунной программе.

Но теперь, пожалуй, надобность в этих чудесных «пташках» пошла на убыль.

Громадная пусковая установка откатилась в сторону, отвалились последние энергетические кабели и медленно отползли прочь, будто жирные черные змеи. Обнажилась ракета-носитель, похожая на иглу с барочными желобами, такими типичными для древнего, восхитительного, супернадежного дизайна Королева. Солнце поднялось уже высоко в небо, но ракету озарял яркий искусственный свет и окутывали облака пара выгоравшего криогенного топлива. Tri. Dva. Odin. Zashiganiye!

Подъезжая к кампусу «Нашего мира», Кейт Манцони задумалась над тем, не переусердствовала ли она в стараниях стильно «немножечко опоздать» на это зрелищное мероприятие, – небо над штатом Вашингтон уже играло всеми красками светового шоу, устроенного Хайремом Паттерсоном.

Небо расчерчивали маленькие самолеты и рассыпали в воздухе пыль (несомненно, она не несла никакой экологической опасности), а на слое этой пыли лазеры рисовали виртуальные изображения вращающейся Земли. Каждые несколько секунд земной шар становился прозрачным и в его сердцевине красовался знакомый корпоративный логотип «Нашего мира». Все это, конечно, выглядело ужасно аляповато и только заслоняло подлинную красоту высокого и ясного ночного неба.

Кейт затемнила верх автомобиля, но перед глазами у нее еще какое-то время стояла картинка, нарисованная на небесах. Рядом с машиной запорхал дрон. Это был еще один медленно вращающийся земной шар. Он обратился к Кейт гладким, исключительно синтетическим голосом, начисто лишенным эмоций:

– Сюда, мисс Манцони.

– Минутку. – Она прошептала: – «Поисковик», зеркало.

Посередине ее поля зрения кристаллизовалось ее изображение, оно беспечно наложилось на вращающегося дрона. Кейт осмотрела свое платье спереди и сзади, нанесла на предплечья программируемые татуировки и поправила выбившиеся пряди волос. Собственное изображение, синтезированное с помощью установленных в салоне машины видеокамер и переданное на имплантаты, вживленные в сетчатку, было немного зернистым и распадалось на блоки-пиксели, если Кейт делала слишком резкие движения, но она была готова смириться с этими ограничениями, связанными с устаревшей технологией имплантации. Уж лучше перетерпеть легкое головокружение, чем подпустить к своему черепу какого-нибудь криворукого нейрохирурга-имплантолога и позволить ему там копаться.

Приведя себя в порядок, Кейт отключила изображение и вышла из машины – настолько грациозно, насколько сумела в необычайно узком и совершенно непрактичном платье.

Кампус «Нашего мира» оказался ковром, составленным из аккуратных квадратов газонной травы, лежащих между трехэтажными офисными зданиями – приземистыми, пухлыми коробками из голубого стекла на тоненьких опорах из сверхпрочного бетона. Уродливые и выпендрежные образчики корпоративного шика девяностых годов двадцатого века. Нижний этаж каждой из этих построек представлял собой открытую автостоянку. На одной из них припарковалась машина Кейт.

Кейт влилась в людскую реку, текущую к нескольким банкетным залам. Над головами людей порхали дроны.

Зал представлял собой впечатляющее зрелище. Это был многоэтажный стеклянный цилиндр, построенный вокруг подлинного обломка Берлинской стены, покрытого граффити. Посередине зала струился поток воды, над ним были проложены небольшие каменные мостики. Сегодня по стеклянному полу разгуливало не меньше тысячи гостей. Группы склеивались, и группы растекались, и над всем этим витало облако болтовни.

Некоторые поворачивали головы, заметив Кейт. Одни узнавали ее, другие – как мужчины, так и женщины – снисходительно и похотливо строили расчеты.

Кейт выделяла из толпы одно лицо за другим, и от узнавания ей вскоре стало не по себе. Тут собрались президенты, диктаторы, представители королевских семейств, финансовые и промышленные магнаты, а еще – обычное ассорти знаменитостей из мира кино, музыки и прочих сфер искусства. Кейт пока не заметила президента Хуарес, но кое-кто из ее кабинета тут присутствовал. «Хайрем собрал ту еще толпу народа на свое последнее представление», – подумала Кейт.

Она, конечно, понимала, что ее сюда пригласили не только за блестящий талант журналистки и хорошо подвешенный язык, но еще и за то, что она была хороша собой, и за ту известность, которую принесло ей освещение открытия Полыни[2]. Но под таким углом она была готова с радостью себя эксплуатировать с первого же дня своего «большого прорыва».

Страница 2 из 99

Вам также может понравиться

Страница 1 из 71

Назад1271Далее