Загрузка...
Фрегат «Паллада» — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Фрегат «Паллада»

Автор Иван Александрович Гончаров
12+0101595 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Путешествие автора и экипажа фрегата «Паллада» от Кронштадта через Европу, Атлантику, Южную Азию, Японию, Китай, Филиппины, Тихий океан и обратно в Россию, описывающее морские испытания, культурные контакты и дипломатические события XIX‑века.

Главный конфликт / проблема

Трудности морских путешествий и культурные барьеры, возникающие при пересечении различных регионов и взаимодействии с местными сообществами.

Ключевые идеи

  • Путешествие как личный опыт, а не строгая наука
  • Контраст между земной жизнью и морским бытом
  • Важность наблюдений и описаний для читателя
  • Практичность английского общества и её влияние на восприятие путешествия
  • Проблемы морской болезни, холеры и взаимодействия экипажа
  • Путешествие через Атлантику как испытание
  • Встреча с местной культурой и консулами
  • Трудности плавания: ветер, качка, штиль
  • Пересечение экватора и изменение ветров
  • Культурные и экономические взаимодействия с местными жителями
  • Трудности штилей и их влияние на морскую навигацию
  • Внутренние размышления автора о море и человеческой стойкости

Вывод

Путешествие демонстрирует сложность и красоту международных контактов XIX‑века, подчёркивая необходимость адаптации к непредсказуемым условиям и уважения к культурным различиям.

Кому полезна

  • Историки и исследователи морской истории
  • Путешественники и любители морских приключений
  • Люди, интересующиеся культурными и дипломатическими аспектами XIX‑века

Главные темы

  • Морские путешествия и навигация
  • Культурный обмен и дипломатия
  • Исторические события XIX‑века

Персонажи

  • Иван Гончаров — Независимый моряк, который после долгих размышлений решает отправиться в дальний путь, испытывая как физические, так и эмоциональные трудности. Он описывает события, погоду, взаимодействие с японцами и внутренние процессы на фрегате, а также наблюдает за культурными различиями. Личность, которая описывает свои впечатления и переживания, стремится поделиться ими с читателями.
  • Барон Крюднер — Более зрелый и практичный, часто принимает решения о маршруте. Путешествует с группой, исследует острова и их жителей. Поддерживает нарратора в поиске башмаков, участвует в церемонии. Он интересуется местными обычаями и помогает в экскурсии. Объясняет автору особенности кокфайтов и их экономическое значение. Участник экипажа, проявляющий интерес к оружию и судну.
  • Фаддеев — Помощник автора в каюте, проявляет ловкость и доброжелательность. Ответственный за организацию каюты и поддержание порядка, проявляет практичность и трудолюбие. Участвует в общении с японцами, помогает в переводе и подготовке подарков. Приносит ящики с конфетами и табаком. Обменивал раковины и другие товары с экипажем.
  • Барон Шлипенбах — Профессиональный офицер, который помогает автору освоиться на корабле.
  • Капитан П. А. Тихменьев — Ответственный за отъезд и управление кораблем, проявляет заботу о пассажирах.
  • Штурман — Обеспечивает навигацию и безопасность во время отъезда.
  • Кичибе — Служит в качестве переводчика во время чтения писем, демонстрирует почтительность. Ведущий переводчик, участвует в переговорах о месте на берегу. Помогает русским понять японские обычаи и переводит сообщения.
  • Овосава Бунго-но-ками-сама — Высокий, худощавый мужчина, около пятидесяти лет, строгий и умный, проводит церемонию обмена письмами.
  • Губернатор Нагасаки — Ответственный за прием русских и согласование церемонии.
  • Переводчики (гокейнсы) — Обеспечивают перевод между русскими и японцами, участвуют в переговорах.
  • Консул — Гостин, с которым автор обедает и обсуждает дальнейший маршрут.
  • Генерал‑губернатор Восточной Сибири — Ключевая фигура, сопровождающая путешественников и отвечающая за организацию отъезда.

Цитаты

  • «Сейчас я понял, что морская болезнь не приходит, и я тревожно…»
  • «Всё, что происходит на корабле, не теряет своей занимательности для читателей всех возрастов.»
  • «Торговля видна, а жизни нет: или вы должны заключить, что здесь торговля есть жизнь, как оно и есть в самом деле»
  • «Весь корабль, как живое существо, кажется, сдерживает свое дыхание и биение пульса»
  • Качает, дед! — жаловался я.
  • Буря — прекрасно! поэзия!
  • «Живо, скорей, ступайте туда, вон огромная черепаха плавает поверх воды, должно быть спит, — схватите!»
  • «Мы все, однако ж, высыпали наверх и вопросительно смотрели во все стороны, как будто хотели видеть тот деревянный ободочек, который, под именем экватора, опоясывает глобус.»
  • "Что это?" — спросил я кучера малайца, указывая на одну гору.
  • "Будем, будем!" — торопливо за себя и за меня решил барон.

Сводка по автору из Wikidata

1812–1891. 伊万·亚历山德罗维奇·冈察洛夫. русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 234

I От Кронштадта до мыса Лизарда

Сборы, прощание и отъезд в Кронштадт. — Фрегат «Паллада». — Море и моряки. — Кают-компания. — Финский залив. — Свежий ветер. — Морская болезнь. — Готланд. — Холера на фрегате. — Падение человека в море. — Зунд. — Каттегат и Скагеррак. — Немецкое море. — Доггерская банка и Галлоперский маяк. — Покинутое судно. — Рыбаки. — Британский канал и Спитгедский рейд. — Лондон. — Похороны Веллингтона. — Заметки об англичанах и англичанках. — Возвращение в Портсмут. — Житье на «Кемпердоуне». — Прогулка по Портсмуту, Саутси, Портси и Госпорту. — Ожидание попутного ветра на Спитгедском рейде. — Вечер накануне Рождества. — Силуэт англичанина и русского. — Отплытие.

* * *

Меня удивляет, как могли вы не получить моего первого письма из Англии, от 2/14 ноября 1852 года, и второго из Гонконга, именно из мест, где об участи письма заботятся, как о судьбе новорожденного младенца. В Англии и ее колониях письмо есть заветный предмет, который проходит чрез тысячи рук, по железным и другим дорогам, по океанам, из полушария в полушарие, и находит неминуемо того, к кому послано, если только он жив, и так же неминуемо возвращается, откуда послано, если он умер или сам воротился туда же. Не затерялись ли письма на материке, в датских или прусских владениях? Но теперь поздно производить следствие о таких пустяках: лучше вновь написать, если только это нужно…

Вы спрашиваете подробностей моего знакомства с морем, с моряками, с берегами Дании и Швеции, с Англией? Вам хочется знать, как я вдруг из своей покойной комнаты, которую оставлял только в случае крайней надобности и всегда с сожалением, перешел на зыбкое лоно морей, как, избалованнейший из всех вас городскою жизнию, обычною суетой дня и мирным спокойствием ночи, я вдруг, в один день, в один час, должен был ниспровергнуть этот порядок и ринуться в беспорядок жизни моряка? Бывало, не заснешь, если в комнату ворвется большая муха и с буйным жужжаньем носится, толкаясь в потолок и в окна, или заскребет мышонок в углу; бежишь от окна, если от него дует, бранишь дорогу, когда в ней есть ухабы, откажешься ехать на вечер в конец города под предлогом «далеко ехать», боишься пропустить урочный час лечь спать; жалуешься, если от супа пахнет дымом, или жаркое перегорело, или вода не блестит, как хрусталь… И вдруг — на море! «Да как вы там будете ходить — качает?» — спрашивали люди, которые находят, что если заказать карету не у такого-то каретника, так уж в ней качает. «Как ляжете спать, что будете есть? Как уживетесь с новыми людьми?» — сыпались вопросы, и на меня смотрели с болезненным любопытством, как на жертву, обреченную пытке. Из этого видно, что у всех, кто не бывал на море, были еще в памяти старые романы Купера или рассказы Мариета о море и моряках, о капитанах, которые чуть не сажали на цепь пассажиров, могли жечь и вешать подчиненных, о кораблекрушениях, землетрясениях. «Там вас капитан на самый верх посадит, — говорили мне друзья и знакомые (отчасти и вы, помните?), — есть не велит давать, на пустой берег высадит». — «За что?» — спрашивал я. «Чуть не так сядете, не так пойдете, закурите сигару, где не велено». — «Я всё буду делать, как делают там», — кротко отвечал я. «Вот вы привыкли по ночам сидеть, а там, как солнце село, так затушат все огни, — говорили другие, — а шум, стукотня какая, запах, крик!» — «Сопьетесь вы там с кругу! — пугали некоторые, — пресная вода там в редкость, всё больше ром пьют». — «Ковшами, я сам видел, я был на корабле», — прибавил кто-то. Одна старушка всё грустно качала головой, глядя на меня, и упрашивала ехать «лучше сухим путем кругом света». Еще барыня, умная, милая, заплакала, когда я приехал с ней прощаться. Я изумился: я видался с нею всего раза три в год и мог бы не видаться три года, ровно столько, сколько нужно для кругосветного плавания, она бы не заметила. «О чем вы плачете?» — спросил я. «Мне жаль вас», — сказала она, отирая слезы. «Жаль потому, что лишний человек все-таки развлечение?» — заметил я. «А вы много сделали для моего развлечения?» — сказала она. Я стал в тупик: о чем же она плачет? «Мне просто жаль, что вы едете бог знает куда». Меня зло взяло. Вот как смотрят у нас на завидную участь путешественника! «Я понял бы ваши слезы, если б это были слезы зависти, — сказал я, — если б вам было жаль, что на мою, а не на вашу долю выпадает быть там, где из нас почти никто не бывает, видеть чудеса, о которых здесь и мечтать трудно, что мне открывается вся великая книга, из которой едва кое-кому удается прочесть первую страницу…» Я говорил ей хорошим слогом. «Полноте, — сказала она печально, — я знаю всё; но какою ценою достанется вам читать эту книгу? Подумайте, что ожидает вас, чего вы натерпитесь, сколько шансов не воротиться!.. Мне жаль вас, вашей участи, оттого я и плачу. Впрочем, вы не верите слезам, — прибавила она, — но я плачу не для вас: мне просто плачется».

Мысль ехать, как хмель, туманила голову, и я беспечно и шутливо отвечал на все предсказания и предостережения, пока еще событие было далеко. Я всё мечтал — и давно мечтал — об этом вояже, может быть с той минуты, когда учитель сказал мне, что если ехать от какой-нибудь точки безостановочно, то воротишься к ней с другой стороны: мне захотелось поехать с правого берега Волги, на котором я родился, и воротиться с левого; хотелось самому туда, где учитель указывает пальцем быть экватору, полюсам, тропикам. Но когда потом от карты и от учительской указки я перешел к подвигам и приключениям Куков, Ванкуверов, я опечалился: что перед их подвигами Гомеровы герои, Аяксы, Ахиллесы и сам Геркулес? Дети! Робкий ум мальчика, родившегося среди материка и не видавшего никогда моря, цепенел перед ужасами и бедами, которыми наполнен путь пловцов. Но с летами ужасы изглаживались из памяти, и в воображении жили, и пережили молодость, только картины тропических лесов, синего моря, золотого, радужного неба.

«Нет, не в Париж хочу, — помните, твердил я вам, — не в Лондон, даже не в Италию, как звучно вы о ней ни пели, поэт [3], — хочу в Бразилию, в Индию, хочу туда, где солнце из камня вызывает жизнь и тут же рядом превращает в камень всё, чего коснется своим огнем; где человек, как праотец наш, рвет несеяный плод, где рыщет лев, пресмыкается змей, где царствует вечное лето, — туда, в светлые чертоги Божьего мира, где природа, как баядерка, дышит сладострастием, где душно, страшно и обаятельно жить, где обессиленная фантазия немеет перед готовым созданием, где глаза не устанут смотреть, а сердце биться».

Страница 2 из 234

Вам также может понравиться

Страница 1 из 10

Назад1210Далее