Загрузка...
Ат-Даван — обложка книги
Дата написания1891-12-31
Язык книгиru
СерияСибирские рассказы и очерки
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга описывает путешествие автора и спутника по реке Лене, их прибытие в отдалённую станцию Ат‑Даван, встречи с местными жителями, песни и конфликты, в том числе спор о прогонах, показывая суровую природу Сибири и сложные отношения между людьми.

Главный конфликт / проблема

Спор о прогонах и оплате лошадей между Арабином и Кругликовым, отражающий конфликт власти и личных интересов

Ключевые идеи

  • Суровая сибирская природа и её влияние на путешествие
  • Характер и отношение спутника к путешествию
  • Взаимодействие с местными условиями и людьми
  • Трудности и изоляция жизни в отдалённой станции Ат‑Даван
  • Роль почтового пути как связующего звена между людьми
  • Суровый климат и его влияние на повседневную жизнь
  • Традиционная якутская песня как отражение суровой природы и духа народа
  • Курьер Арабин‑тойон как символ безжалостной реальности пути по Лене
  • Личная борьба станочника Кругликова с пьянством, любовью и воспоминаниями о прошлом
  • Конфликт за оплату прогона как проявление власти и ответственности
  • Сложные отношения между персонажами, где закон и личные амбиции находятся в противоречии
  • Суровая атмосфера отдалённой станции, подчёркивающая напряжённость событий

Вывод

Книга заканчивается конфликтом, оставляя вопросы о справедливости и управлении без ответа

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей Сибири и жизнью в отдалённых регионах
  • Любители приключенческих и исторических рассказов
  • Литературные критики и исследователи русской литературы

Главные темы

  • Сибирская природа и путешествия
  • Жизнь в отдалённых станциях и почтовые пути
  • Конфликты власти и личных интересов

Персонажи

  • Василий Копыленков — Главный герой, описывающий события и взаимодействующий с местными жителями, наблюдает за суровой природой и человеческими конфликтами на станции Ат‑Даван.
  • Михайло Иванович Копыленков — Критически относится к условиям, боится быть ограбленным, но не предпринимает активных действий. Старается поддержать Кругликова, участвует в обсуждении закона и прогона, слушает и обсуждает с ним историю, пытаясь понять его проблемы.
  • Арабин‑тойон — Известен как «курьер», но его действия становятся безжалостными: убивает станционного смотрителя, разжигает конфликт между ведомствами и оказывается в тюрьме. Грозный и могущественный, но проявляет раздражение и ярость, пытаясь навязать свою волю.
  • Кругликов — Женился на вдове, стал торговцем спиртом, страдает от пьянства, вспоминает любовь к Раисе Павловне и свою работу в Кронштадте. Мрачен, устал, но решителен, защищает свои интересы, но в итоге оказывается поражённым Арабином.
  • Раиса Павловна — Кругликов вспоминает её как красивую и умную, но отношения осложнены семейными обстоятельствами.
  • Незнакомый автор — Отмечает детали природы, описывает путешествие и внутренние переживания спутника. Ведёт повествование, вмешивается, чтобы спасти Кругликова, но остаётся в стороне от конфликта.

Цитаты

  • – Н-ну! уж и дор-рога! – сказал мой спутник, Михайло Иванович Копыленков.
  • – Подымай!
  • Почта – три тройки – двинулась, колокольчики сразу, как-то сбивчиво и шумно
  • А это коньяк?.. Коньячку я еще хвачу
  • Господи боже, – подумал я невольно, – как только не выражается человеческое чувство!..
  • За любовь-с.
  • Черт возьми! – произнес Арабин нетерпеливо. – Шевелись там!
  • Нешто он ему одному не платил? Чай, он, может, сколько тысячей верст ехал, нигде не платил.

Сводка по автору из Wikidata

1853–1921. Vladimir Korolenko. русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 11 из 12

– Н-ну, что-то будет, – наклонясь вдруг ко мне, прошептал он, – беда!.. И отчаянный же этот Кругликов… Помни, братец ты мой, мы с тобой ничего не видали – в свидетели еще попадешь…

Только теперь, после этих слов, я сообразил положение вещей… Спрашивать у г-на Арабина, известного и грозного Арабын-тойона, прогоны, да еще таким решительным тоном, да еще как условие подачи лошадей, – это была со стороны смиренного, приютившегося под дикими горами Ат-Давана неслыханная дерзость. Арабин вскочил, сердито дернул к себе сумку, выхватил какую-то бумагу и порывисто швырнул ее Кругликову. По всему было видно, что он, усталый и разбитый, хочет удержаться в известных пределах, что ему теперь тяжела и неприятна роль грозного Арабын-тойона в этот поздний час, на теплом и освещенном Ат-Даване. Но он не хотел также платить прогоны, тем более что эта тихая, смиренная Лена имеет одну особенность: заплати г-н Арабин на Ат-Даване – и его престиж сразу падет, и уже всюду, на протяжении трех тысяч верст, ямщики от станка до станка разнесут известие, что улахан Арабын-тойон сдался и платит… И всюду уже с него неотступно потребуют тоже прогонов. Он, вероятно, надеялся еще, что Кругликов забыл, кто он такой, и бумага ему напомнит. Но вышло еще хуже.

Кругликов, все так же не торопясь, развернул бумагу, прочитал ее внимательно, долго переводил глаза от строки к строке и потом сказал:

– Здесь вот сказано: «на четверку лошадей за установленные прогоны». А вы берете шестерку под две повозки и не изволите платить прогонов. Незаконно-с…

Голос его звучал тоже спокойно, но он как будто разнесся по всему Ат-Давану. Шум, которым был полон станок, приостановился, ямщики теснились с робким интересом к дверям, ведущим из ямщицкой в горницы. Копыленков притаил дыхание.

Арабин встрепенулся, окинул станок вспыхнувшим взглядом, выпрямился, стукнул кулаком по столу, и по лицу его пробежало зловещее выражение.

– Молчать! – крикнул он. – Это что… бунт?

– Никакого бунту-с, а по закону. По указу его императорского величества. Что, в самом деле, до коих пор…

Кругликов не успел окончить. Сильный удар свалил его с ног… Арабин кинулся было к лежащему…

Я вбежал в ту комнату и остановился. Арабин стоял против меня, удивленный моим неожиданным появлением. Это, вероятно, спасло и Кругликова, и самого Арабина от дальнейших последствий его исступления. Бледное лицо его подергивалось, в глазах бегало что-то беспокойное и больное. Казалось, казацкий хорунжий, забывший на Лене о том, что он только казацкий хорунжий, и сам уже отвык представлять себя иначе, как Арабын-тойоном, могучим и грозным, с головой выше приленских сопок. И вдруг мое появление перенесло его в Иркутск, в низкую комнату, где голова хорунжего далеко не достигала потолка и не поднималась выше десятков других, самых обыкновенных голов.

Однако Ат-Даван не заметил ни этой растерянности, ни этого душевного движения. Он видел только удар, видел, что писарь лежал на полу. Двери из ямской захлопнулись, на дворе опять началась беготня. Из нашей комнаты слышался притворный храп Михайла Ивановича…

Очевидно, бунт в Ат-Даване прекратился, и Арабын-тойон остался для Ат-Давана тем же могучим и грозным, о котором недавно пела песня.

Через несколько мгновений Кругликов поднялся с полу, и тотчас же мои глаза встретились с его глазами. Я невольно отвернулся. Во взгляде Кругликова было что-то до такой степени жалкое, что у меня сжалось сердце, – так смотрят только у нас на Руси!.. Он встал, отошел к стене и, прислонясь плечом, закрыл лицо руками. Фигура опять была вчерашняя, только еще более убитая, приниженная и жалкая.

Женщина торопливо внесла самовар, искоса и с жалостью кинув на хозяина быстрый взгляд… Арабин, тяжело дыша, уселся за самовар.

– Я вам пок-кажу бунтовать! – ворчал он. Дальше разобрать было трудно. Слышно было, однако, какое-то упоминание о «свидетелях», которым г-н Арабин советовал отправиться ко всем чертям, о чести мундира и еще что-то в том же роде.

IX

Между тем в полутьме нашей комнаты Михайло Иванович Копыленков спешно заканчивал свой туалет. Через несколько минут он появился в дверях, одетый, застегиваясь, покашливая и стараясь изобразить на лице приветливую улыбку. Арабин взглянул на это неожиданное появление с выражением сердитого недоумения. По-видимому, он не мог понять сразу, что нужно этому улыбающемуся, подпрыгивающему на ходу и кланяющемуся незнакомцу, однако приязненные улыбки и поклоны озадачивали его и предупреждали вспышку не утихшей еще свирепости. Он подносил слегка дрожащею рукой блюдце с горячим чаем и искоса недоброжелательно следил за маневрами Копыленкова.

– Вам что надо? – вдруг отчеканил он резко, ставя блюдце на стол.

Копыленков чуть-чуть дрогнул, но тотчас же опять принял прежнее выражение подловатой любезности.

– Собственно, ничего-с. Почтение засвидетельствовать… Не изволили признать, видно… У Лев Степановича, у горного исправника, если изволите вспомнить, имели разговор и даже-с… дельце одно происходило…

– А-а! Ну, так, – произнес Арабин, опять принимаясь за чай. – Теперь помню.

– Именно-с, – обрадовался Копыленков. – А могу побеспокоить вопросом, по какому поручению изволите?..

– Не ваше дело!

– Это справедливо, – смиренно согласился Михайло Иванович. – Может, касающее секрету…

Бедняга не мог понять, что самое упоминание об Иркутске, о горном исправнике, обо всех этих будничных делах не могло быть приятно Арабын-тойону, все еще находившемуся в эпическом, сказочном мире.

– Справедливо-с, – в раздумье еще раз произнес Копыленков и, чтобы удержать позицию, прибавил: – Сердиться изволили тут мало-мало… Да уж истинно, что в здешних местах ангел – и тот рассердится. Верно.

Он покосился в сторону Кругликова и вздохнул:

– Необразованность!

Однако и это не помогло. Арабин не обратил на него внимания, допил стакан, вынул книжку, что-то записал в ней, потом торопливо оделся, рванулся к двери, потом остановился, взглянул, нет ли в дверях кого-либо из ямщиков, и, будто обдумав что-то, вдруг резким движением швырнул деньги. Две бумажки мелькнули в воздухе, серебро со звоном покатилось на пол, Арабин исчез за дверью, и через минуту колокольчики бешено забились на реке под обрывом.

Все это было сделано так неожиданно и быстро, что все мы, трое безмолвных свидетелей этой сцены, не сразу сообразили, что это значит. Как всегда в денежных вопросах, первый, однако, догадался Копыленков.

– Уплатил! – произнес он с величайшим изумлением. – Слышь ты, Кругликов? Ведь это, смотри, прогоны. Ах ты, братец мой!.. Вот так история!

Из ямщиков никто не был свидетелем этой уступки со стороны грозного Арабын-тойона.

Страница 11 из 12

Вам также может понравиться

Страница 1 из 6

Назад126Далее