Загрузка...
Ат-Даван — обложка книги
Дата написания1891-12-31
Язык книгиru
СерияСибирские рассказы и очерки
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга описывает путешествие автора и спутника по реке Лене, их прибытие в отдалённую станцию Ат‑Даван, встречи с местными жителями, песни и конфликты, в том числе спор о прогонах, показывая суровую природу Сибири и сложные отношения между людьми.

Главный конфликт / проблема

Спор о прогонах и оплате лошадей между Арабином и Кругликовым, отражающий конфликт власти и личных интересов

Ключевые идеи

  • Суровая сибирская природа и её влияние на путешествие
  • Характер и отношение спутника к путешествию
  • Взаимодействие с местными условиями и людьми
  • Трудности и изоляция жизни в отдалённой станции Ат‑Даван
  • Роль почтового пути как связующего звена между людьми
  • Суровый климат и его влияние на повседневную жизнь
  • Традиционная якутская песня как отражение суровой природы и духа народа
  • Курьер Арабин‑тойон как символ безжалостной реальности пути по Лене
  • Личная борьба станочника Кругликова с пьянством, любовью и воспоминаниями о прошлом
  • Конфликт за оплату прогона как проявление власти и ответственности
  • Сложные отношения между персонажами, где закон и личные амбиции находятся в противоречии
  • Суровая атмосфера отдалённой станции, подчёркивающая напряжённость событий

Вывод

Книга заканчивается конфликтом, оставляя вопросы о справедливости и управлении без ответа

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей Сибири и жизнью в отдалённых регионах
  • Любители приключенческих и исторических рассказов
  • Литературные критики и исследователи русской литературы

Главные темы

  • Сибирская природа и путешествия
  • Жизнь в отдалённых станциях и почтовые пути
  • Конфликты власти и личных интересов

Персонажи

  • Василий Копыленков — Главный герой, описывающий события и взаимодействующий с местными жителями, наблюдает за суровой природой и человеческими конфликтами на станции Ат‑Даван.
  • Михайло Иванович Копыленков — Критически относится к условиям, боится быть ограбленным, но не предпринимает активных действий. Старается поддержать Кругликова, участвует в обсуждении закона и прогона, слушает и обсуждает с ним историю, пытаясь понять его проблемы.
  • Арабин‑тойон — Известен как «курьер», но его действия становятся безжалостными: убивает станционного смотрителя, разжигает конфликт между ведомствами и оказывается в тюрьме. Грозный и могущественный, но проявляет раздражение и ярость, пытаясь навязать свою волю.
  • Кругликов — Женился на вдове, стал торговцем спиртом, страдает от пьянства, вспоминает любовь к Раисе Павловне и свою работу в Кронштадте. Мрачен, устал, но решителен, защищает свои интересы, но в итоге оказывается поражённым Арабином.
  • Раиса Павловна — Кругликов вспоминает её как красивую и умную, но отношения осложнены семейными обстоятельствами.
  • Незнакомый автор — Отмечает детали природы, описывает путешествие и внутренние переживания спутника. Ведёт повествование, вмешивается, чтобы спасти Кругликова, но остаётся в стороне от конфликта.

Цитаты

  • – Н-ну! уж и дор-рога! – сказал мой спутник, Михайло Иванович Копыленков.
  • – Подымай!
  • Почта – три тройки – двинулась, колокольчики сразу, как-то сбивчиво и шумно
  • А это коньяк?.. Коньячку я еще хвачу
  • Господи боже, – подумал я невольно, – как только не выражается человеческое чувство!..
  • За любовь-с.
  • Черт возьми! – произнес Арабин нетерпеливо. – Шевелись там!
  • Нешто он ему одному не платил? Чай, он, может, сколько тысячей верст ехал, нигде не платил.

Сводка по автору из Wikidata

1853–1921. Vladimir Korolenko. русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 12 из 12

Х

Поздним утром следующего дня мы с Копыленковым опять усаживались в свой возок. Мороз не уменьшался. Из-за гор, синевших в морозном тумане за рекой, бледными столбами прорывались лучи восходящего солнца. Лошади бились, и ямщики с трудом удерживали озябшую тройку.

На Ат-Даване было грустно, серо и тихо. Кругликов, подавленный обрушившеюся вчера невзгодой, угнетенный и приниженный, проводил нас до саней, вздрагивая от холода, похмелья и печали. Он с каким-то подобострастием подсаживал Копыленкова, запахивал его ноги кошмой, задергивал пологом.

– Михаил Иванович, – произнес он с робкою мольбой, – будьте благодетель, не забудьте насчет местечка-то. Теперь уж мне здесь не служить! Сами видели, грех какой вышел…

– Хорошо, хорошо, братец! – как-то неохотно ответил Копыленков.

В эту минуту ямщики, державшие лошадей, расскочились в стороны, тройка подхватила с места, и мы понеслись по ледяной дороге. Обрывистый берег убегал назад, туманные сопки, на которые я глядел вчера, – таинственные и фантастические под сиянием луны, – надвигались на нас теперь хмурые и холодные.

– Ну, что ж, Михаил Иваныч, – спросил я, когда тройка побежала ровнее, – доставите вы ему место?

– Нет, – ответил Копыленков равнодушно.

– Но почему же?

– Вредный человек-с, самый опасный, д-да!.. Вы вот рассудите-ка об его поступках. Ну, захотел он тогда, в Кронштадте-то в этом, начальника уважить – и уважь! Отказался бы вчистую от невесты и был бы век свой счастлив. Мало ли их, невестов этих. От одной отступился – взял другую, только и было. А его бы за это человеком сделали. Нет, он, вот посмотрите, как уважил… из пистолета! Ты, братец, суди по человечеству: ну, кому это может быть приятно? И что это за поведение за такое?.. Сегодня он вас этак уважил, а завтра меня.

– Да ведь это давно было. Теперь он не тот.

– Нет, не скажи! Слышал, чай, как он вчера с Арабиным-то разговаривал?..

– Я слышал: требовал прогоны, – это его обязанность.

Копыленков повернулся с досадой ко мне.

– Ведь вот умный ты человек, а простого дела не понимаешь. Прогоны!.. Нешто он ему одному не платил? Чай, он, может, сколько тысячей верст ехал, нигде не платил. На вот, ему одному подавай, велика птица!

– Обязан платить.

– Обязан! Кто его обязал-то, не вы ли с Кругликовым со своим?

– Закон, Михайло Иванович.

– За-а-кóн… То-то вот и он вчера заладил: закон. Да он знает ли еще какое это слово: «закон»?

– Какое?

– А такое: раз ты его скажи, десять раз про себя подержи, пока не спросят. А то, вишь ты, развеличался: «Закон, по закону!..» Дубина ты, а не закон тебе! Нашелся тоже большой человек – начальнику законы указывать…

Видя, что Михайло Иванович начинает сердиться свыше всякой меры, и опасаясь, чтоб окончательно не испортить дела, я попробовал зайти, в интересе Кругликова, с другой стороны.

– Однако вспомните, Михаил Иванович, ведь вы же ему обещали.

– Мало ли что обещал… Разжалобился, оттого и обещал…

– Подымай! – крикнул вдруг Михайло Иванович, так как возок, скользнув с наклонной льдины, опять опрокинулся, и опять Михайло Иванович очутился подо мной.

Пришлось выйти. Вероятно, в этом месте борьба реки с морозом была особенно сильна: огромные белые, холодные льдины обступили нас кругом, закрывая перспективу реки. Только по сторонам дикие и даже страшные в своем величии горы выступили резко из тумана, да вдали, над хаотически нагроможденным торосом, тянулась едва заметная белая струйка дыма…

Это, должно быть, и был Ат-Даван.

1892

notes

Примечания

1

Ат-Даван – станция на Лене, около трехсот верст выше Якутска. (Примеч. В. Г. Короленко.)

2

Пшеничка– золотой песок. «Торговать пшеничкой» – скупать тайным образом подъемное золото у приисковых рабочих.

3

Славнейший (лат.).

Страница 12 из 12

Назад11112Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 6

Назад126Далее