Загрузка...
Царь голод — обложка книги
Дата написания1907-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге «Царь голод» автор Леонид Николаевич Андреев раскрывает мрачную картину общества, где голод, смерть и время становятся символами власти и манипуляции. Главный антагонист, Царь Голод, использует страх и гнев людей, чтобы подстегнуть бунт против машин и институтов, а суд, банкет и ночной хаос демонстрируют абсурд и жестокость системы, оставляя читателя с ощущением, что власть может быть как разрушительной, так и манипулятивной.

Главный конфликт / проблема

Царь Голод против общества и его институтов, где голод, смерть и время становятся инструментами власти и манипуляции, приводя к бунту и хаосу.

Ключевые идеи

  • Голод как мощный и манипулятивный фактор, способный вызывать бунт.
  • Машины и индустриализация как символы подавления и эксплуатации.
  • Смерть и время как неизбежные силы, но подверженные влиянию голода.
  • Суд над голодными как театральный ритуал власти и справедливости.
  • Бунт и последующая победа демонстрируют конфликт между властью и народом.

Вывод

Книга приводит к выводу, что власть может быть как разрушительной, так и манипулятивной, и что бездействие и подавление создают условия для хаоса и возвращения голода в обществе.

Кому полезна

  • Критики власти и социальные активисты
  • Читатели, интересующиеся политической сатирой и театральными произведениями
  • Люди, ищущие глубокий анализ человеческой природы и общества

Главные темы

  • Голод как символ власти
  • Манипуляция страхом и гневом
  • Абсурд и жестокость судебной системы
  • Бунт и сопротивление
  • Время и смерть как противоречивые силы

Персонажи

  • Царь Голод — Высокий, гибкий, страстный, обещает свободу и разрушение, но в действительности использует страх и гнев. Торжественно приветствует зрителей, объявляет приговоры, организует банкет и объявляет победу над голодными.
  • Смерть — Спокойный, скрипучий голос, уставший от постоянного присутствия. Сидит в углу, кланяется, стучит кулаком и объявляет «Осужден – во имя дьявола».
  • Время-Звонарь — Усталый, качает головой, пытается убедить Царя в том, что он никогда не будет сытым.
  • Судьи — Пять судей в черных мантиях и париках, подтверждают закон, задают вопросы и принимают вид размышления.
  • Председатель — Пьяный, агрессивный, пытается контролировать собрание.
  • Секретарь — С большим гусиным пером, делает ошибки в протоколах, которые иногда становятся источником правовых изменений.
  • Аббат — Обсуждает правосудие, выражает сомнения и критикует методы Царя Голод.
  • Профессор — Разъясняет структуру закона и его применение в суде.
  • Рабочий — Выражает беспокойство и обсуждает влияние суда на жизнь.
  • Хулиган — Выражает недовольство действиями Царя Голод и обсуждает последствия.
  • Старик — Имеет намордник, обвиняется в краже хлеба.
  • Молодой человек — Обвиняется в изнасиловании женщины.

Цитаты

  • «Мы голодны. Мы задушены машинами.»
  • «Колокол, символ времени, звучит, усиливая страх и хаос.»
  • Осужден – во имя дьявола!
  • Милостивые государыни и государи! Позвольте приветствовать вас в зале правосудия.

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 1 из 17

Annotation

Постановка пьесы была запрещена цензурой.

Леонид Андреев

Пролог

Картина первая

Картина вторая

Картина третья

Картина четвертая

Картина пятая

Комментарии

notes

1

2

Леонид Андреев Царь Голод Представление в пяти Картинах с Прологом

Посвящается А. М. А.

Пролог Царь Голод клянется в своей верности голодным Ночь.

Верхушка старинной соборной колокольни. Позади ее – ночное городское небо; внизу оно резко окрашено заревом городских уличных огней, вверху постепенно мутнеет, свинцовеет и переходит в черную, нависающую, тяжелую тьму. Там, где небо светло, на фоне его резко и отчетливо, как вырезанные из черного картона, вычерчиваются черные столбы, стропила, колокола и решетки церковной башни. Книзу башня переходит в черные, резкие и немного непонятные силуэты церковных кровель, каких-то труб, похожих на неподвижные человеческие фигуры, которые к чему-то прислушиваются, статуй, заглядывающих вниз. Только кое-где на этом черном кружеве видны отсветы низких городских огней: тускло поблескивают крутые бока колокола, желтеют округлые края колонн; на статуе ангела, бросающегося вниз с распростертыми руками, слабо озарены лицо, грудь и верхушки крыльев.

На площадке колокольни находятся трое: Царь Голод, Смерть и старое Время-Звонарь.

Смерть стоит совершенно неподвижно, лицом сюда, и черный силуэт ее рисуется так: маленькая, круглая головка на длинной шее, довольно широкие четырехугольные плечи; все линии прямы и сухи. Окутана Смерть сплошным черным полупрозрачным покрывалом, облегающим узко; сквозь ткань чувствуется и даже как будто видится скелет. Почти так же неподвижно и только изредка качает головой старое Время. И голова у него большая, с огромной, косматой старческой бородою и волосами; в профиль виден большой строгий нос и нависшие мохнатые брови.

Царь Голод движется беспокойно и страстно, так что трудно составить представление о его фигуре. Заметно только, что он высок и гибок.

Разговаривают Время-Звонарь, Царь Голод и Смерть.

– Ты снова обманешь, Царь Голод. Уже столько раз ты обманывал твоих бедных детей и меня.

– Поверь, старик.

– Как я могу поверить обманщику?

– Поверь еще раз. Только раз еще поверь мне, старик! Я никогда не лгал. Я обманывался сам. Несчастный царь на разрушенном троне, я обманывался сам. Ты знаешь ведь, как хитер, как лжив, как увертлив человек.

И я губил моих бедных детей, их тощими трупами я кормил Смерть…

(Показывает рукою на Смерть.)

Все такая же неподвижная. Смерть перебивает его скрипучим, сухим и очень спокойным голосом: как будто заскрипели среди ночи старые, заржавленные, давно не открывавшиеся ворота.

– Да, – но я еще не сыта.

Время. Ты никогда не бываешь сыта. Столько уже съела ты на моих глазах, и все такая же сухая и жадная.

Царь Голод. Но теперь я дам ей более сытную пищу. Довольно наглодалась она костей, как дворовая собака на привязи, – пусть теперь потешится разгульно над здоровыми, толстыми, жирными, у которых кровь такая красная, и густая, и вкусная. Смерть, дай мне руку, ты поблагодаришь меня – в честь твою будет праздник!

Смерть (не протягивая руки, говорит тем же скрипучим голосом). Да, – но я никогда не благодарю.

Время. Ты лжешь, Царь Голод!

Царь Голод. Посмотри на мое лицо – разве не страшно оно? Взгляни на мои глаза – ты увидишь в темноте, как горят они огнем кровавого бунта.

Время настало, старик! Земля голодна. Она полна стонами. Она грезит бунтом.

Ударь же в свой колокол, старик, раздери до ушей его медную глотку! Пусть не будет спящих!

Время (колеблясь). Правда, когда наступает ночь и тишиною одевается время, оттуда – снизу – приходят слабые стоны… плач детей…

Царь Голод (протягивает руку к городу). Это оттуда, из проклятого города.

Время (качает головою). Нет, еще дальше. Вопли женщин, хрипение стариков, вой псов голодных…

Царь Голод. Это оттуда-с полей, из глубины умирающих деревень!

Время. Нет, еще дальше, еще дальше… Как будто стон всей земли слышу я, и это не дает мне спать. Я старик, я устал, мне нужно спать, а они не дают. Мне хочется умереть. Смерть, старая подруга, когда же ты возьмешь меня?

Смерть молчит, и старое Время грустно никнет головою.

Царь Голод. Ударь в колокол! Я также несчастен. Я также хотел бы умереть. Бедные дети мои, – хотел я создать царство сильных, а создал лишь царство убийц, тупоумных, лжецов. Я не царь, я жалкий приспешник, а моя корона, моя великая кровавая корона – игрушка их детей. Убей же их, Время, ударь в твой колокол! Ударь!

Время. Ты уже говорил это когда-то. И обманул.

Царь Голод. Тогда я сам сомневался.

Время. А теперь?

Царь Голод. Взгляни на моих детей! Спроси у Смерти, она никогда не лжет. Безропотные доселе, теперь они встречают ее бурей негодования, проклятиями, гневом!

Смерть (говорит тем же сухим, спокойным голосом). Да – они спорят немного.

Царь Голод. Дай твою руку. Смерть!

Смерть не дает руки и молчит. Тишина. На башне в темноте медленно и печально звонят часы.

Время (колеблясь). Я начинаю верить. Мне так хочется отдохнуть – умереть.

Царь Голод. Тогда не будет времени! О милый колокол, ты принесешь нам покой и отдых! Дай нежно прикоснуться к тебе моей усталой головою. (Ласкает колокол, целует нежно его крутые бока. Потом молча делает вид, что звонит; и тихонько, глядя на него, сухим, отрывистым смешком хохочет Смерть.)

Время. Ты смеешься, Смерть?

Смерть. Да – немного.

Время. Ты рада? Или ты смеешься над моей доверчивостью? Но есть правда в его словах, и колокол знает это. Ночью, когда все спит и только, изнемогая, стонет земля, по его бокам пробегают тихие шорохи, незаметные, слабые звоны. Словно тысячи незримых рук ощупывают, и ласкают, и спрашивают: сохранился ли голос у меди? Страшно ночью на колокольне, когда мерцает внизу город неугасающими огнями и стонет в кошмаре земли… Ты слышишь?

Все прислушиваются. Царь Голод отшатнулся от колокола и слушает, напряженно выкинув руки. И тихо, звенящим шелестом вздыхает колокол и замолкает.

Смерть. Да – звенит немного.

Царь Голод. Ты слышишь! Земля требует бунта. Торопись, старик!

Время. И так каждую ночь. Как трудно слышать это.

Царь Голод. Скоро ты услышишь другие крики. В них будет гнев!

Время. И боль.

Царь Голод. Нет, гнев, гнев! Боли всегда, много у земли. Гнев, гнев, старик!

Где-то внизу, в светлеющей глубине, трижды – протяжно – трубит хриплый рог. Начинаясь на низкой ноте, звук медленно замирает на высокой – чувствуется в нем тоскливый и страшный призыв. И еще раз, где-то вдали, повторяется протяжный и тоскливый зов.

Смерть. Меня зовут. (Исчезает.)

Некоторое время стоит молчание. Невидимые огни в городе несколько мутнеют, блекнут, и с одной стороны высоко начинает играть и колыхаться беззвучно красноватое зарево. По-видимому, где-то в городе начался пожар.

Время. Ушла Смерть.

Царь Голод. Ее позвали.

Время. Нет, скажи, зачем она убила моего голубя? Здесь на крыше жил голубь, стучал лапками по железу и радовал меня, – а она его убила.

Царь Голод смеется громко.

Чему ты?

Царь Голод. Так. Я очень люблю ее.

Страница 1 из 17

Назад1217Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 18

Назад1218Далее