Загрузка...
История России с древнейших времен. Том 6 — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

История России с древнейших времен. Том 6

Автор Сергей Михайлович Соловьев
12+200110 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияИстория России с древнейших времен, 6
Возрастное ограничение12+
Темы
история России

Описание

Книга охватывает период с 1533 по 1583 годы, описывая переход России от феодальной раздробленности к централизованной монархии под властью Ивана Грозного, его внутренние реформы, военные кампании (Казань, Ливонская война), а также дипломатические интриги и колонизацию Сибири, происходившие в контексте кризиса наследования в Польше и Литве.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между стремлением к централизации власти и сопротивлением бояр, а также внешние войны и дипломатические кризисы, которые требовали от Ивана Грозного балансировать между внутренними реформами и внешними угрозами.

Ключевые идеи

  • Регентство Елены как переходный механизм власти после смерти Василия III.
  • Усиление влияния Телепнева-Оболенского и реформы в экономике и обороне.
  • Переход к централизованной монархии через опричнину и реформу совета.
  • Расширение территории через завоевание Казани и Ливонскую войну.
  • Влияние внешней политики и дипломатии на внутреннюю стабильность.
  • Кризис наследования после смерти Сигизмунда‑Августа
  • Военные кампании Стефана Батория за Ливонию и Курляндию
  • Дипломатические усилия Ивана IV и его внешние союзы
  • Колонизация Сибири Строгановыми и Ермаком
  • Критика Небольсина и проверка исторических источников

Вывод

Книга приводит к выводу, что Иван Грозный, несмотря на репрессивные методы, смог преобразовать российское государство, укрепив монархию, расширив территорию и установив новые механизмы управления, что стало фундаментом для дальнейшего развития России.

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели истории России
  • Историки и исследователи политических систем
  • Общие читатели, интересующиеся историей Восточной Европы

Главные темы

  • Централизация монархии и усиление абсолютной власти
  • Военные кампании и территориальное расширение
  • Дипломатические интриги и кризис наследования в Польше
  • Колонизация Сибири и освоение пустынных земель

Персонажи

  • Иван IV (Иван Грозный) — Наследник после Василия III, под опекой Елены, позже становится царём, переживает пожары, восстание, реформирует совет, создаёт опричнину.
  • Елена — Опекунка молодого Ивана, подавляет удельных князей, усиливает власть Телепнева-Оболенского, проводит реформы.
  • Телепнев-Оболенский — Укрепляет свою власть, получает ключевые посты, участвует в внешней политике.
  • Михайл Воротынский — Командовал русскими войсками, участвовал в разрушении стен и захвате города.
  • Князь Александр Борисович Горбатый — После взятия Казани назначен на пост наместника, управлял городом и распределял сокровища.
  • Князь Василий Семенович Серебряный — Совместно с Горбатым управлял Казанью, распределял сокровища и назначал воевод.
  • Кетлер — Ведет военные кампании против России, захватывает Ринген.
  • Сигизмунд Август — Не предоставляет значительную помощь России, но участвует в договоре 1559 года.
  • Стефан Баторий — Вёл военные кампании за Ливонию и Курляндию, заключил временное перемирие с Иваном IV.
  • Григорий Строганов — Получил права на освоение пустынных земель, построил городки Канкор и Кергедан.
  • Ермак Тимофеев — Вёл экспедицию в Сибирь, завоевывая Кучум и Маметкул.
  • Митрополит Макарий — Провёл молебен в Успенском соборе, участвовал в венчании и поддерживал Иоанна.

Цитаты

  • "Бог благословляет тебя, государь, князь великий Иван Васильевич, владимирский, московский, новгородский, псковский, тверской, югорский, пермский, болгарский, смоленский и иных земель многих, царь и государь всея Руси! Добр здоров будь на великом княжении, на столе отца своего"
  • "Как будет лучше, так и делайте"
  • "Милостию божиею и пречистой его матери, молитвами и милостию великих чудотворцев, Петра, Алексея, Ионы, Сергия и всех русских чудотворцев, положил я на них упование"
  • "Нельзя ни описать, ни языком человеческим пересказать всего того, что я сделал дурного по грехам молодости моей"
  • "Велико смирение государское! Во всем он уступает, уступает королю пять городов в Полоцком повете…"
  • "Сигизмунд‑Август три раза был женат: первая и третья жена, обе из австрийского дома, не могли привязать его к себе; вторая, любимая жена, Варвара, вдова Гастольд, урожденная Радзивилл, которую он так мужественно отстоял против сената и сейма, требовавших развода, скоро умерла после своей победы и коронации;"
  • "Сигизмунд‑Август был прозван король‑завтра"
  • "Война, предпринимаемая за Ливонию, должна быть ведена в Ливонии, иначе она будет отвлекать от главной цели"
  • "Перемирие, заключённое в 1582 году, не решило конфликт, но показало, что обе стороны готовы к компромиссу"
  • "Иоанн готов уступить англичанам право исключительной торговли, что, по его собственным словам, было тяжелее дани."

Сводка по автору из Wikidata

1820–1879. Сергей Михайлович Соловьёв. русский историк, профессор, ректор Императорского Московского университета (1871-1877), академик, тайный советник

Читать онлайн

Страница 2 из 107

Какое же из этих двух известий мы должны предпочесть? Автор первого старается оправдать князя Юрия и обвинить во всем бояр и князя Андрея Шуйского; по его словам, «дьявол вложил мысль недобрую: только не схватить князя Юрия Ивановича, то великого князя государству крепку быть нельзя, потому что государь молод, а Юрий совершенный человек и людей приучить умеет; как люди к нему пойдут, то он станет под великим князем подыскивать государства. Дьявол вложил эту мысль, зная, что если князь Юрий не будет схвачен, то не так совершится воля его (дьявола) в граблении, продажах, убийствах». Последние слова показывают нам, что известие составлено в то время, когда уже бояре возбудили против себя всеобщее негодование граблениями, продажами и убийствами. Когда бояре, по словам того же известия, еще только думали, как сказать великой княгине о необходимости схватить Юрия, дьявол, видя, что мысль его хочет сбыться, вошел в князя Шуйского и побудил его, злодея, замыслить отъезд; у князя Юрия и на мысли этого не было, потому что он крест целовал великому князю: как было ему изменить? Князь Андрей Шуйский одинпомышлял зло. Многие рассказывали, что дети боярские и даже бояре говорили князю Юрию, чтоб ехал поскорей в Дмитров: «Поедешь в Дмитров, то на тебя никто и посмотреть не посмеет; а будешь здесь жить, то уже ходят слухи, что тебя непременно схватят». Юрий отвечал им: «Приехал я к государю, великому князю Василию, а государь, по грехам, болен; я ему целовал крест, да и сыну его, великому князю Ивану: так как же мне крестное целование преступить? Я готов на своей правде и умереть!» Автор известия мог быть убежден в невинности князя Юрия, но, к сожалению, он не приводит ясных доказательств этой невинности; что князь Юрий крест целовал – это еще не доказательство, ибо и Андрей Шуйский также крест целовал; рассказы многих об ответе Юрия своим боярам и детям боярским также не имеют сильной убедительности. Второе известие имеет за себя обстоятельность рассказа: автор его знает, кого именно князь Юрий присылал к Андрею Шуйскому – дьяка Третьяка Тишкова; знает, чем дьяк оправдывал своего князя в нарушении присяги. Против этого известия приводят то обстоятельство, что Андрей Шуйский действительно был признан виновным и содержался под стражею до самой смерти Елены; но из второго известия нельзя нисколько заключать о невинности Шуйского; первое его возражение насчет недавней присяги Юрия нисколько еще не ведет к заключению, что он после не мог согласиться с доводом Тишкова, не убедился в выгоде отъехать к князю Юрию и не обратился с тем же предложением к Горбатому; в этом отношении второе известие нисколько не противоречит первому: имея в виду только рассказать причину заключения князя Юрия, оно опускает подробности, относящиеся к другому лицу. Но в приведенных известиях есть еще одно обстоятельство: оба полагают взятие Юрия под стражу 11 декабря; но во втором известии Андрей Шуйский возражает дьяку Тишкову: «Ваш князь вчера крест целовал»; Елена говорит боярам: «Вчера вы крест целовали сыну моему»; но мы знаем, что это крестоцелование происходило немедленно по смерти Василия, т. е. не позднее утра 4 числа (Василий умер вечером с 3 на 4 число), и, следовательно, Юрий присылал к Шуйскому или Шуйский стал подговаривать Горбатого, и дело дошло до Елены 5 числа; как же в такое короткое время Елена успела отдать приказ освободить князей Шуйских, содержавшихся по разным городам, и они успели приехать в Москву, где, побыв мало, как говорит первое известие, Андрей затеял новый отъезд? Если мы даже предположим неверность второго известия относительно 5 числа, то и тут останется сомнительным рассказ первого известия, что Андрей Шуйский находился с братом в заточении и только по смерти Василия получил свободу: в такое короткое время, от 4 числа до 11, Елена успела простить Шуйских, гонец с известием об этом прощении успел съездить в тот город, где был заточен князь Андрей, тогда как мы не имеем никакого права полагать, что он был заточен в ближний от Москвы город, Андрей успел собраться и возвратиться в Москву, где, побыв мало, успел завести крамолу!

По той же самой причине, т. е. по краткости времени, протекшего от смерти Василия до заключения Юрия, нельзя думать, чтоб донос известного нам Яганова относился к замыслам князя Юрия в то время, когда еще последний был на свободе; гораздо вероятнее, что Яганов донес на дмитровских детей боярских князя Юрия, объявил, что они жалеют о своем князе, порицают московское правительство и т. п.; вот как он рассказывает о своем деле в челобитной: «Приказал ко мне князя Юрия Ивановича сын боярский Яков Мещеринов, который прежде некоторыми делами отцу твоему, государь, служил, чтоб я ехал к нему в деревню для некоторого твоего государева дела; я сказал об этом Ивану Юрьевичу Шигоне, и Шигона мне отвечал: ступай к Якову, и если у него какое-нибудь дело государево поновилось, то ты вместе с Яковом пораньше приезжай в Москву: я об нем и об его службе представлю государю. Я приехал к Якову, и, что он мне сказал, я тотчас послал об этом грамоту с моим человеком к князю Михаилу (Глинскому) и к Шигоне, а сам остался у Якова, чтоб доведаться полных вестей о деле. Иван Шигона моего человека к нам отпустил с приказом ехать нам в Москву, а ты, государь, прислал за нами своих детей боярских и велел нас к Москве взять. Здесь, перед твоими боярами, Яков то дело с меня снял, что он мне сказывал, а слышал, говорит, у княж Юрьевых детей боярских; а которые речи Яков мне сказывал о дмитровских делах, тех речей список я подал твоим боярам; Яков и те речи с меня снял. А что я слышал у тех же детей боярских на попойке жестокую речь с Яковом вместе и мы ту речь сказали твоим боярам, того я не знаю, спьяна ли они говорили или вздурясь: мне в ту пору уши свои не смолою было забить». Донос оказался ложным, и Яганова заключили в оковы; это наказание за ложный донос показывает нам, что правительство не было расположено верить всякому слуху относительно удельных князей и что если оно решилось заключить Юрия, то имело на то основания.

Из челобитной Яганова видно, кто были самые доверенные, самые влиятельные люди при дворе в первое время по смерти Василия; то были князь Михаил Глинский и Шигона Поджогин: к ним двоим обращался Яганов с известиями о государевых делах. Таким образом, Глинский и в Москве достиг почти такого же положения, какое имел в Литве при Александре; но скоро явился ему опасный соперник – то был князь Иван Овчина-Телепнев-Оболенский, умевший приобресть особенное расположение великой княгини, сблизившейся с ним, вероятно, посредством сестры его Аграфены Челядниной, мамки великого князя. Оболенскому и Глинскому стало тесно друг с другом, и Елена должна была выбирать между ними; она выбрала Оболенского. Глинский был обвинен в том, что захотел держать государство вместе с единомышленником своим, Михаилом Семеновичем Воронцовым; это обвинение понятно для нас, ибо прежняя деятельность Глинского обличала в нем человека, не умевшего умерять свое честолюбие и выбирать средства для достижения своих целей; мы имеем право смотреть на борьбу его с Оболенским как на следствие честолюбивых стремлений, а не нравственных побуждений только, но для современников нужно было еще другое обвинение: и Глинского в Москве обвиняли в том, что он отравил великого князя Василия, точно так как в Литве обвиняли его в отравлении великого князя Александра; оба обвинения явно несправедливы; но мог ли жаловаться на них Глинский, мог ли оправдываться в них убийца пана Заберезинского? Что же касается до соумышленника Глинского, Воронцова, то это тот самый вельможа, с которым великий князь Василий помирился перед смертию.

Страница 2 из 107

Вам также может понравиться

Страница 1 из 4

Назад124Далее