Загрузка...
Назад в библиотеку
Размышления на каждый день. «Имей мужество пользоваться собственным умом» — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Размышления на каждый день. «Имей мужество пользоваться собственным умом»

Автор Иммануил Кант
12+2024
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания2023-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаde
СерияСталинская библиотека
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежная образовательная литературасоциальная философиябиографии и мемуарыфилософия и логика
Темы
философские концепциинравственные ценностинравственностьразмышления о жизнивеликие мыслителивеликие философыпросто о сложном

Описание

Книга представляет собой сборник размышлений Иммануила Канта о его биографии, философских идеях, роли разума и гражданского устройства, подчёркивая необходимость мужественного использования собственного разума и построения общества на основе свободы, закона и справедливости.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между политикой и моралью, поиск баланса свободы, закона и принуждения в обществе.

Ключевые идеи

  • Кант как философ и доцент, чья карьера развивалась в условиях политических изменений.
  • Важность просвещения и призыв к самостоятельному использованию разума.
  • Критика и оценка национальных характеров, особенно русского.
  • Конфликт между политикой и моралью и необходимость гражданского общества.
  • Роль свободы, закона и права в формировании общества.
  • Остроумие – поверхностный способ укрытия разума, а истинное остроумие служит покрывалом для серьёзных идей.
  • Удовольствие всегда сопровождается страданием, и только через страдание человек осознаёт свою жизнь.
  • Самостоятельное мышление – ключ к становлению мыслителем.
  • Мода и искусство влияют на сознание, но истинный вкус проявляется в сочетании духа и вкуса.
  • Страсти, свобода и апатия формируют мораль и общественные отношения.
  • Человек предназначен для жизни в гражданском обществе, а не в стаде.
  • Монархия – простейший способ организации, но часто приводит к войнам.

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная мудрость и справедливое общество достигаются через мужественное использование собственного разума и гармоничное сочетание свободы, закона и справедливости.

Кому полезна

  • Студенты философии
  • Люди, интересующиеся историей идей
  • Общественные деятели и политики

Главные темы

  • Философия просвещения
  • Критическое мышление и роль разума
  • Гражданское устройство и свобода

Персонажи

  • Иммануил Кант — Был известен как «вечный» доцент, чьи научные работы и философские размышления оказали влияние на последующие поколения.
  • Елизавета Петровна — Владелица государства, которая в 1758 году установила Восточную Пруссию и приняла присягу от Канта.
  • Николай Корф — Он сменил Вилима Фермора в качестве губернатора и принимал присягу от Канта.
  • Бюффон — Показывает, как остроумие может служить защитой разума.
  • Аббат Трюбле — Использует остроумие в попытке вызвать смех и критическое мышление.
  • Свифт — Пример лёгкого остроумия, поднимающего людей на смех.
  • Бутлер — Использует остроумие для критики общественных норм.
  • Сэмюэл Джонсон — Показывает противоречивость в оценке женщин.
  • Босвел — Не смог найти остроумия в Джонсоновых высказываниях.
  • Фридрих II — Упоминание о мужестве и храбрости.

Цитаты

  • «Имей мужество пользоваться собственным умом»
  • «Sapere aude!»
  • "Он, без сомнения, хвалил очень многих, на которых побоялся бы жениться, и женился на одной, которую, быть может, постыдился бы хвалить."
  • "Удовольствие всегда сопровождается страданием, и только через страдание человек осознаёт свою жизнь."
  • Свобода и закон – два стержня, вокруг которых вращается гражданское законодательство.
  • Гражданское устройство каждого государства должно быть республиканским.

Сводка по автору из Wikidata

1724–1804. Immanuel Kant. родоначальник немецкой классической философии (1724—1804)

Читать онлайн

Страница 57 из 58

* * *

Главное не то, что делает из человека природа, а то, что он сам делает из себя!

Обращение к императрице Елизавете Петровне

Всесветлейшая, великодержавнейшая императрица, самодержица всех россиян, всемилостивейшая императрица и великая жена!

С кончиной блаженной памяти доктора и профессора Кипке освободился пост ординарного профессора логики и метафизики Кенигсбергской академии, который он занимал. Эти науки всегда были предпочтительным предметом моих исследований.

С тех пор как я стал доцентом университета, я читал каждое полугодие по этим наукам приватные лекции. Я защитил публично по этим наукам 2 диссертации, кроме того, 4 статьи в Кенигсбергских ученых записках, 3 программы и 3 других философских трактата дают некоторое представление о моих занятиях.

Императрица Елизавета Петровна

Лестная надежда, что я доказал свою пригодность к академическому служению этим наукам, но более всего всемилостивейшее расположение Вашего Импер. Величества оказывать наукам высочайшее покровительство и благосклонное попечительство побуждают меня верноподданнейше просить Ваше Имп. Величество соблаговолить милостиво определить меня на вакантный пост ординарного профессора, уповая на то, что академический сенат в рассуждении наличия у меня необходимых к сему способностей сопроводит мою верноподданнейшую просьбу благоприятными свидетельствами. Умолкаю в глубочайшем уничижении,

Вашего Импер. Величества

верноподданнейший раб Иммануил Кант

Кенигсберг

14 декабря 1758 г….

Владимир Разумный. Иосиф Сталин и Кант. Реальность фантастического

Вызывая из дебрей прошлого, навсегда ушедшего в небытие, самые неожиданные и не подвластные жесткой сиюминутной логике воспоминания, ориентируешься как по огонькам в бескрайней ночной тайге на ярких, выламывающихся из тусклой обыденности людей. Их я называю – подвижниками духа. О них постоянно пишу, ибо за многие (увы – за очень многие!) десятилетия встречал на жизненном пути подобных людей, которые незаурядностью, может быть – своеобычностью не только освещают его, но и ориентируют дальнейшие духовные искания.

Но были у меня на этом пути и необычные встречи, о которых десятилетиями по совету мудрых и уже ушедших из жизни друзей по ряду причинам – молчал. Но ведь дальше – только тишина и исчезнет какая-то крупица правды, которую судьба доверила именно тебе. Молчание в такой ситуации может оказаться потворством неправды.

Самая удивительная и неожиданная, но навсегда врубившаяся в память встреча произошла в Москве, на квартире сейчас уже забытого философа Дмитрия Ивановича Чеснокова, автора многих прекрасных книг, в том числе и о государстве – с Иосифом Виссарионовичем Сталиным. После XIX съезда Коммунистической партии Советского Союза Дмитрий Иванович вошел в состав расширенного Президиума ЦК, который шел на смену исчерпавшему себя старому Политбюро. Что все мы с энтузиазмом молодости в ту пору одобряли. С Д.И. Чесноковым меня связывала любопытная общность судьбы – он в это время руководил партийной организацией Института философии Академии наук СССР, я же был Председателем профсоюзного комитета, оставаясь еще аспирантом. Молчаливый и предельно корректный во всем Д.И. Чесноков никогда не говорил о контактах с вождем, но мы, аспиранты знали, что он упорно работает над какой-то фундаментальной книгой по его заданию.

Могила Канта в Калининграде

В ту снежную ночь я оказался на квартире Дмитрия Ивановича – в огромном академическом доме на Ленинском проспекте, напротив второго входа в Центральный парк культуры и отдыха им. М. Горького. Массивному дому соответствовали с трудом открывавшиеся тяжеловесные двери, стены же его могли потягаться с любой крепостью. А внутри – маленькие, тесные квартиры, едва умещавшие массивную, старомодную мебель тех лет. Причина нашей встречи была вполне заурядной – перед экзаменом по кандидатскому минимуму по философии надлежало пройти собеседование с кем-либо из философских мэтров. Темой моего сообщения Дмитрию Ивановичу была «Критика способности суждения» И. Канта, этот и поныне непревзойденный труд по эстетике.

Помню, как погрузившись в вялое, побуждающее к обломовщине кресло, обитое черной кожей, я предельно нервничал, вызывая насмешливую улыбку Дмитрия Ивановича Чеснокова – ведь в обычной обстановке мы оставались коллегами по общему делу. Неожиданно откидывается тяжелая портьера на двери, быстро входит горничная и сообщает с тревогой Дмитрию Ивановичу: «Он пришел!». Не успел еще Дмитрий Иванович вырваться из засасывающих объятий кресла, как в комнату быстрой, упругой походкой вошел Иосиф Виссарионович Сталин в сопровождении Г.М. Маленкова. Не могу и ныне описать то состояние, которое почти парализовало меня и вдавило в кресло. Вдумайтесь в ситуацию – Главнокомандующий победоносной войны, которым в ту пору восхищалось большинство человечества и бывший лейтенант его армии в старенькой, залатанной на локтях гимнастерке!

Поздоровавшись с Дмитрием Ивановичем, он спросил, указывая на меня пальцем – «А это кто?». Услышав слова о проходящей консультации по философии, он стал менее резким и переспросил: «А чем тут вы занимаетесь? «Дмитрий Иванович ответил, что идет консультация о «Критике способности суждения» Канта. Вот здесь и произошло нечто неожиданное, что забыть просто невозможно, ни при каких обстоятельствах.

И.В. Сталин упругой, отнюдь не старческой походкой начал ходить от кресла к креслу, задумчиво проговаривая: «Да, Кант! Все вот говорят – Гегель, Гегель! А я вот в семинарии зачитывался Кантом. Как ты смотришь на аналитические суждения?». Подумав, что вопрос обращен ко мне, я что-то вполне несуразное промычал, хотя штудировал Канта так же упорно, как дифференциальное исчисление. Не обращая внимания на мой философский лепет, И.В. Сталин продолжал ходить, излагая сложнейшие умопостроения Канта, его концепцию ноуменов и феноменов. Вдруг, резко остановившись, он посмотрел на меня (у него был удивительный взгляд – пронзительный, но с хитринкой!) и спросил: «А как ты смотришь на «Критику практического разума»? Клянусь – я вообще почти исчез в кресле, думая про себя: «Не читал. Знаю – только название…». Очевидно, ответа от меня и не требовалось. Помню лишь, как словно обобщая философские раздумья, И.В. Сталин проговорил, словно вслушиваясь в волновавшие его мысли: «Да, как это верно – разум, воля, эмоции…» Помню, ибо провожу идею об этой триаде через все труды в течение десятилетий.

Затем, вернувшись в свою, нам неведомую реальность, он неожиданно сказал, махнув рукой на дверь: «Давай!». Нужно ли говорить, что я исчез почти мгновенно и совершил бросок от Ленинского проспекта до своей квартиры близ площади Маяковского, сопоставимый с рекордными забегами марафонцев. Бросился за книги Канта – и был поражен, что почти все, о чем он говорил в воспоминаниях о семинарских увлечениях, было точно и дословно выражено.

Страница 57 из 58

Назад1…565758Далее