Загрузка...
Сильвандир — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Сильвандир

Автор Александр Дюма
0+295 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
романАлександр ДюмаXVIII векпридворные интригиисторическая прозалюбовьприключениякоролевский дворфранцузская историяСильвандир

Описание

Роман описывает жизнь молодого шевалье Роже д’Ангилема в XVIII‑вековой Франции, где он сталкивается с любовными интригами, семейными обязательствами, наследственными спорами и духовным поиском, проходя через спасения, бегства, заключения и браки, пока ищет своё место в мире.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в противостоянии личных желаний Роже и семейных обязательств, а также в наследственных спорах, которые влияют на его судьбу.

Ключевые идеи

  • Исторический контекст Франции после Людовика XIV и упадок провинциального дворянства
  • Семейные амбиции и ограниченные возможности для молодого шевалье Роже Танкреда
  • Роже проявляет отвагу и доброту, спасая семейство де Безри.
  • Появление романтических чувств Роже к Констанс.
  • Семейные ожидания и планы брака между двумя родами.
  • Любовь как движущая сила, способная к отчаянным поступкам.
  • Бегство и планирование как проявление юношеской решимости.
  • Потеря и горе как катализаторы духовного преобразования.
  • Наследственные споры и их влияние на личные отношения.
  • Использование лжи и манипуляций для контроля над молодыми людьми.
  • Проблемы перехода от юности к взрослой ответственности.
  • Культурный и социальный шок при переходе из провинции в Париж.

Вывод

Книга приводит к выводу, что личные решения и семейные обязательства находятся в постоянном напряжении, а судьба определяется как личными поступками, так и историческим контекстом.

Кому полезна

  • Любители исторических романов
  • Читатели, интересующиеся французской историей XVIII века
  • Те, кто ищет сложные семейные драмы

Главные темы

  • Исторический контекст Франции XVIII века
  • Любовные и семейные интриги
  • Наследственные споры и социальные ожидания
  • Духовный поиск и личный рост

Персонажи

  • Роже Танкред — Молодой шевалье и наследник д’Ангилемов, Роже Танкред, смелый и добрый, стремится спасти Констанс, но после её смерти переходит к духовному поиску. Он сталкивается с семейными и наследственными препятствиями, арестами и попытками побега, а также двойным браком с Сильвандир. Его чувства и долг находятся в постоянном конфликте.
  • Констанс де Безри — Констанс де Безри, возлюбленная Роже, умерла от оспы, но позже возвращается как монахиня, возвращающаяся к мирской жизни и влюбляющаяся в него. Она становится его второй женой, переживая его тревоги и страхи.
  • Сильвандир — Сильвандир, молодая и красивая, становится второй женой Роже. Она вызывает ревность и конфликт, требует 600 тысяч ливров и 100 тысяч экю, утверждая, что была женой Мехмет‑Риза‑Бега. Погибает в результате похищения. Красивая и умная, она становится объектом брачного договора.
  • Маркиз де Кретте — Маркиз де Кретте, опытный дворянин, предупреждает Роже о ловушках, скрывает от него заточение и помогает собрать деньги, защищая его от финансовых угроз. Он советует вести себя решительно и поддерживает в конфликте с женой.
  • Аббат Дюбюкуа — Аббат Дюбюкуа обучает Роже грамоте и военному искусству, поддерживает семейные планы и предлагает инсценировать смерть Констанс. Он наблюдает за Роже и пытается контролировать его действия.
  • Барон Аженор Паламед д’Ангилем — Барон Аженор Паламед д’Ангилем, владелец поместья, стремится сохранить честь рода, управляет семейным хозяйством и планирует будущее сына. Он удерживает Роже от бегства, участвует в наследственных делах и пытается контролировать молодёжь.
  • Баронесса Корнелия Атенаис д’Ангилем — Баронесса Корнелия Атенаис д’Ангилем, ответственная за домашнее хозяйство, участвует в планировании карьеры сына и выражает опасения по поводу морской службы. Она поддерживает Роже, но не может убедить его отказаться от бегства.
  • Виконт де Бузнуа — Виконт де Бузнуа, морской офицер, становится источником наследства для Роже. Его смерть открывает наследственные споры.
  • Анри де Нарсе — Анри де Нарсе помогает Роже связаться с Констанс и участвует в планах спасения.
  • Маркиз де Руаянкур — Маркиз де Руаянкур обвиняет Роже в причастности к исчезновению Сильвандир, усиливая напряжённость.
  • Виконт де Безри — Виконт де Безри, опытный и точный человек, чья карета застряла в грязи.
  • Виконтесса де Безри — Виконтесса де Безри участвует в плане инсценирования смерти Констанс.

Цитаты

  • «Версаль с того самого дня, когда Людовик XIV перенес туда свою резиденцию, стал источником света для французского королевства…»
  • «Шевалье был наделен от природы многими завидными достоинствами: у него были красивые белокурые волосы и необыкновенно изящные руки и ноги…»
  • Эй-эй! Кто зовет на помощь?
  • Я люблю Вас не меньше, чем Вы меня.
  • Констанс, Констанс! Я не умерла!
  • "Мужайся!"
  • "Надейся!"
  • «И я, барон, без отлагательства вступит во владение наследством покойного виконта де Бузнуа…»
  • «Сильвандир — моя единственная дочь, и она принесет своему мужу триста тысяч ливров в приданое.»
  • «Письмо, которое освобождает девушку от обета, и она может выйти замуж»

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 1 из 109

Annotation

«Сильвандир» — один из ранних романов Дюма, созданный под влиянием произведений Вальтера Скотта и тонко стилизованный под прозу XVIII века. История юных влюбленных, которых пытаются разлучить родные и судьба, элегантно и чуть иронично обрамляется картинами быта и нравов королевского двора. Придворные интриги, опасные приключения, пылкие страсти и нежные чувства — этот роман увлечет всех ценителей хорошей исторической прозы.

Иллюстрации М. Ряполова

Александр Дюма

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

КОММЕНТАРИИ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Александр Дюма Сильвандир

I ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЛИ СОБОЙ ШЕВАЛЬЕ РОЖЕ ТАНКРЕД Д’АНГИЛЕМ И ЕГО СЕМЕЙСТВО В 1708 ГОДУ ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА

В труде гораздо более серьезном, нежели это наше сочинение, мы уже объясняли, каким образом французское дворянство было повержено в прах тремя людьми — Людовиком XI, Ришелье и Робеспьером. Людовик сокрушил своих могущественных вассалов. Ришелье обезглавил высшую знать, Робеспьер уничтожил аристократию.

Первый подготовил монархию единодержавную, второй — монархию абсолютную, третий — монархию конституционную.

Однако, поскольку события, о которых мы собираемся поведать, происходят между 1708 и 1716 годами, мы предоставим истории оценить в социальном аспекте деяния короля, рубившего головы на плахе, равно как дела и поступки трибуна, рубившего их на эшафоте, а сами кинем лишь беглый взгляд на то, какими были Париж и провинция через семьдесят лет после смерти Ришелье — иными словами, в начале восемнадцатого столетия.

Когда мы говорим «Париж», то совершаем ошибку, и нам бы следовало сказать «Версаль», ибо в ту эпоху Парижа больше не существовало. Людовик XIV так и не сумел простить столице, что она в бурные дни Фронды изгнала его из своих пределов, когда он был еще совсем ребенком; а так как при всем своем могуществе монарх этот испытывал одинаковое удовольствие, мстя людям и вымещая досаду на предметах неодушевленных, то он и создал Версаль, этого фаворита без должных достоинств, как именовали в ту пору и как будут именовать во все времена сие сумасбродное творение, создал его, дабы наказать древний Лувр за давний мятеж, лишив этот дворец присутствия своей королевской особы.

Итак, Версаль с того самого дня, когда Людовик XIV перенес туда свою резиденцию, стал источником света для французского королевства, и к этому манящему факелу слетались и обжигали об него свои крылышки те золоченые мотыльки, коих именуют придворными; Версаль уподобился солнцу, что всходило над миром, сияя ослепительнее других светил[1], ему предстояло сиять еще сильнее и ярче по мере того, как оно будет еще выше всходить на небосводе[2].

Из-за ослепительного этого сияния, средоточием которого сделался Версаль, остальная часть королевства пребывала в тени; все, что не обращалось вокруг главного светила — солнца, как бы принадлежало к второстепенной звездной системе, к какой-то неведомой туманности, которую политическим астрономам того времени и изучать-то не стоило; а потому на протяжении семидесяти трех лет, пока длилось царствование Людовика XIV, история Версаля и была, в сущности, историей Франции.

Вот как получилось, что в той великолепной галерее, которую мемуары тогдашней поры открывают любопытным взорам читателей, представлены лишь те, на чью долю выпал необычайный успех, или же те, кто навлек на себя высочайшую немилость: мы узнаем о возвышении Лувуа, Вилларов, Аржансонов, Кольберов и о падении Роганов, Ришелье, Лозенов и Гизов; что же касается храброго и честного провинциального дворянства, некогда составлявшего силу монархии, дворянства, которое вместе с Дюгекленом изгнало Черного Принца из Гиени, а вместе с Жанной д’Арк изгнало Генриха VI из Франции, то его больше не существовало, вернее сказать, оно было удалено от центра королевства и не подавало ни малейших признаков жизни, так что могло показаться, будто оно вообще перестало существовать.

Бесспорно одно: пребывая вдали от солнца и тем самым от света, оно прозябало в безвестности и забвении.

Если б мы сами придумывали сюжет нашего романа, нам бы следовало, ничтоже сумняшеся, выбрать своего героя из среды тех блестящих придворных, о которых повествует Сен-Симон: он рассказывает, что эти люди изо дня в день присутствовали при пробуждении короля и при его отходе ко сну, их охватывала тревога, если монарх хмурил брови, они расцветали от его улыбки и приходили в полное отчаяние от одного его гневного слова; однако мы почитаем себя прежде всего историком, а потому берем своего героя там, где его находим; впрочем, возможно, придет такой час, когда, неотступно следуя за нашим героем, мы должны будем вырвать его из провинциальной безвестности и ненадолго очутимся вместе с ним в лучах света, которые Версаль даже в ту эпоху упадка все еще отбрасывал вокруг себя.

Но пока мы попросим читателя оставить Версаль — кстати сказать, постоянное пребывание г-жи де Ментенон превратило его с некоторых пор в весьма унылое место — и отправиться с нами в иные пределы, расположенные в двухстах тридцати двух километрах от Парижа, как нас понуждает выражаться закон о новых мерах длины; а поскольку четыре километра составляют одно льё, то нашим читателям достаточно разделить двести тридцать два на четыре, ежели им хочется узнать, на каком именно расстоянии от столицы они находятся. Мы охотно избавили бы их от такого труда, но нас заставляют платить штраф в размере пятидесяти франков всякий раз, когда мы употребляем старинные меры длины, и нам приходится из соображений бережливости отсылать читателей к четвертому правилу арифметики. Как ни глупо, но это так.

Стало быть, мы находимся на левом берегу Луары, в окрестностях города Лоша, на красивой равнине, расположенной между реками Эндр и Шер, пересеченной рощами, которые здесь торжественно называют лесами, и богатой прудами, которые тут пышно именуют озерами.

Равнина эта в ту пору была поистине гнездовьем небольших дворянских усадеб, где прозябали обломки тех знатных родов, которым Людовик XI, можно сказать, укоротил ноги, а Ришелье — поотрубал головы; так что все эти славные сельские жители, чьи замки были разрушены, земли отчуждены, а права урезаны, люди, которые могли бы потягаться знатностью с самим Карлом Великим, ныне были бедны, как Готье Нищий. Потомки дворян, разбойничавших на больших дорогах во времена Филиппа Августа и Людовика XI, возглавлявших отряды своих вассалов при Филиппе Красивом и Карле V, бывших капитанами при Франциске I и Генрихе II, в войсках Генриха IV и Людовика XIII превратились уже в простых знаменщиков или сержантов; наконец, еще позднее, не находя себе больше места даже в последних рядах войска и не имея возможности пустить в ход старые шпаги своих предков, шпаги, чью позолоту постепенно разъела ржавчина, они как бы вернулись к давним временам, описанным в Библии, и стали, по примеру Нимрода, великими охотниками пред Господом. Словом, то были потомки самых знатных, самых старинных и самых богатых родов во Франции, но, увы, такие потомки, о которых потом, пожалуй, даже не вспомнят.

Страница 1 из 109

Назад12109Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее