Книга описывает путешествие молодого Егорушки и его спутников по степи, где они сталкиваются с трудностями, размышляют о ценности учёбы и торговли, встречают странников и в итоге приходят к пониманию важности сочетания труда и образования.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между стремлением к образованию и необходимостью заниматься торговлей, а также трудности, возникающие в путешествии по степи

Ключевые идеи

Тема баланса между торговлей и учёбой.
Степь как символ бесконечности и одиночества.
Маленький герой ищет своё место в мире.
Взаимодействие с местными жителями раскрывает культурные различия.
Память о прошлом как источник силы, но настоящая жизнь полна трудностей
Странник как символ неожиданной доброты и перемен
Крест как символ трагедии и памяти о погибших

Вывод

Книга приводит к выводу, что гармоничное сочетание труда и образования позволяет человеку преодолевать жизненные испытания и находить смысл в своей деятельности.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся русской классикой
Люди, изучающие историю путешествий и жизни в степи

Главные темы

Баланс между учёбой и торговлей
Жизнь и трудности путешествия по степи

Персонажи

Егорушка — Мальчик лет девяти, с темным от загара лицом, носит красную рубашку и шляпу. Он мечтает попасть в гимназию, но чувствует себя потерянным и одиноким, наблюдая за людьми и стремясь к лучшему будущему.
Иван Иваныч Кузьмичов — Бритый купец в очках и соломенной шляпе, сосредоточен на торговле и обсуждает с отцом Христофором ценность учёбы.
Отец Христофор Сирийский — Маленький, длинноволосый старичок в сером кафтане, улыбается широко, носит цилиндр и поддерживает разговор о духовной и земной жизни.
Дениска — Кучер, старательно стегает лошадей, иногда дразнит Егорушку и реагирует на нападения овчарок.
Мойсей Мойсеич — Немолодой человек с бледным лицом и черной бородой, одет в поношенный сюртук. Он радостно встречает путешественников и обсуждает с ними планы.
Соломон — Молодой еврей с рыжим носом, короткими брюками, часто улыбается и участвует в разговоре о Варламове.
Пантелей — Рассказывает о богатых временах, служил в торговле, теперь живёт в бедности, вспоминает прежние успехи.
Емельян — Бывший служил в заводе, теперь живёт на милостях, переживает разочарование в настоящем.
Дымов — Бывший богатый человек, теперь работает в извозе, вызывает недовольство у Егорушки.
Константин Звонык — Приносит дрохву, рассказывает о жизни в Ровном, жене и работе с пасекой, его рассказ о купцах вызывает тревогу.
Варламов — Ведёт обоз, знакомит группу с деревней, является старшим торговцем.

Цитаты

Ученье, как говорится, свет, а неученье — тьма.
Поглядывай, чтоб кто коней не увел!

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 1 из 26

Чехов Антон Павлович Степь

Антон Чехов

Степь

(ИСТОРИЯ ОДНОЙ ПОЕЗДКИ)

Из N., уездного города Z-ой губернии, ранним июльским утром выехала и с громом покатила по почтовому тракту безрессорная, ошарпанная бричка, одна из тех допотопных бричек, на которых ездят теперь на Руси только купеческие приказчики, гуртовщики и небогатые священники. Она тарахтела и взвизгивала при малейшем движении; ей угрюмо вторило ведро, привязанное к ее задку, - и по одним этим звукам да по жалким кожаным тряпочкам, болтавшимся на ее облезлом теле, можно было судить о ее ветхости и готовности идти в слом.

В бричке сидело двое N-ских обывателей: N-ский купец Иван Иваныч Кузьмичов, бритый, в очках и в соломенной шляпе, больше похожий на чиновника, чем на купца, и другой - отец Христофор Сирийский, настоятель N-ской Николаевской церкви, маленький длинноволосый старичок в сером парусиновом кафтане, в широкополом цилиндре и в шитом, цветном поясе. Первый о чем-то сосредоточенно думал и встряхивал головою, чтобы прогнать дремоту; на лице его привычная деловая сухость боролась с благодушием человека, только что простившегося с родней и хорошо выпившего; второй же влажными глазками удивленно глядел на мир божий и улыбался так широко, что, казалось, улыбка захватывала даже поля цилиндра; лицо его было красно и имело озябший вид. Оба они, как Кузьмичов, так и о. Христофор, ехали теперь продавать шерсть. Прощаясь с домочадцами, они только что сытно закусили пышками со сметаной и, несмотря на раннее утро, выпили... Настроение духа у обоих было прекрасное.

Кроме только что описанных двух и кучера Дениски, неутомимо стегавшего по паре шустрых гнедых лошадок, в бричке находился еще один пассажир мальчик лет девяти, с темным от загара и мокрым от слез лицом. Это был Егорушка, племянник Кузьмичова. С разрешения дяди и с благословения о. Христофора, он ехал куда-то поступать в гимназию. Его мамаша, Ольга Ивановна, вдова коллежского секретаря и родная сестра Кузьмичова, любившая образованных людей и благородное общество, умолила своего брата, ехавшего продавать шерсть, взять с собою Егорушку и отдать его в гимназию; и теперь мальчик, не понимая, куда и зачем он едет, сидел на облучке рядом с Дениской, держался за его локоть, чтоб не свалиться, и подпрыгивал, как чайник на конфорке. От быстрой езды его красная рубаха пузырем вздувалась на спине и новая ямщицкая шляпа с павлиньим пером то и дело сползала на затылок. Он чувствовал себя в высшей степени несчастным человеком и хотел плакать.

Когда бричка проезжала мимо острога, Егорушка взглянул на часовых, тихо ходивших около высокой белой стены, на маленькие решетчатые окна, на крест, блестевший на крыше, и вспомнил, как неделю тому назад, в день Казанской божией матери, он ходил с мамашей в острожную церковь на престольный праздник; а еще ранее, на Пасху, он приходил в острог с кухаркой Людмилой и с Дениской и приносил сюда куличи, яйца, пироги и жареную говядину; арестанты благодарили и крестились, а один из них подарил Егорушке оловянные запонки собственного изделия.

Мальчик всматривался в знакомые места, а ненавистная бричка бежала мимо и оставляла всJ позади. За острогом промелькнули черные, закопченные кузницы, за ними уютное, зеленое кладбище, обнесенное оградой из булыжника; из-за ограды весело выглядывали белые кресты и памятники, которые прячутся в зелени вишневых деревьев и издали кажутся белыми пятнами. Егорушка вспомнил, что, когда цветет вишня, эти белые пятна мешаются с вишневыми цветами в белое море; а когда она спеет, белые памятники и кресты бывают усыпаны багряными, как кровь, точками. За оградой под вишнями день и ночь спали Егорушкин отец и бабушка Зинаида Даниловна. Когда бабушка умерла, ее положили в длинный, узкий гроб и прикрыли двумя пятаками ее глаза, которые не хотели закрываться. До своей смерти она была жива и носила с базара мягкие бублики, посыпанные маком, теперь же она спит, спит...

А за кладбищем дымились кирпичные заводы. Густой, черный дым большими клубами шел из-под длинных камышовых крыш, приплюснутых к земле, и лениво поднимался вверх. Небо над заводами и кладбищем было смугло, и большие тени от клубов дыма ползли по полю и через дорогу, В дыму около крыш двигались люди и лошади, покрытые красной пылью...

За заводами кончался город и начиналось поле. Егорушка в последний раз оглянулся на город, припал лицом к локтю Дениски и горько заплакал...

- Ну, не отревелся еще, рJва! - сказал Кузьмичов. - Опять, баловник, слюни распустил! Не хочешь ехать, так оставайся. Никто силой не тянет!

- Ничего, ничего, брат Егор, ничего... - забормотал скороговоркой о. Христофор. - Ничего, брат... Призывай бога... Не за худом едешь, а за добром. Ученье, как говорится, свет, а неученье -тьма... Истинно так.

- Хочешь вернуться? - спросил Кузьмичов.

- Хо... хочу... - ответил Егорушка, всхлипывая.

- И вернулся бы. ВсJ равно попусту едешь, за семь верст киселя хлебать.

- Ничего, ничего, брат... - продолжал о. Христофор. - Бога призывай... Ломоносов так же вот с рыбарями ехал, однако из него вышел человек на всю Европу. Умственность, воспринимаемая с верой, дает плоды, богу угодные. Как сказано в молитве? Создателю во славу, родителям же нашим на утешение, церкви и отечеству на пользу... Так-то.

- Польза разная бывает... - сказал Кузьмичов, закуривая дешевую сигару. - Иной двадцать лет обучается, а никакого толку.

- Это бывает.

- Кому наука в пользу, а у кого только ум путается. Сестра - женщина непонимающая, норовит всJ по благородному и хочет, чтоб из Егорки ученый вышел, а того не понимает, что я и при своих занятиях мог бы Егорку на век осчастливить. Я это к тому вам объясняю, что ежели все пойдут в ученые да в благородные, тогда некому будет торговать и хлеб сеять. Все с голоду поумирают.

- А ежели все будут торговать и хлеб сеять, тогда некому будет учения постигать.

И думая, что оба они сказали нечто убедительное и веское, Кузьмичов и о. Христофор сделали серьезные лица и одновременно кашлянули. Дениска, прислушивавшийся к их разговору и ничего не понявший, встряхнул головой и, приподнявшись, стегнул по обеим гнедым. Наступило молчание.

Между тем перед глазами ехавших расстилалась уже широкая, бесконечная равнина, перехваченная цепью холмов. Теснясь и выглядывая друг из-за друга, эти холмы сливаются в возвышенность, которая тянется вправо от дороги до самого горизонта и исчезает в лиловой дали; едешь-едешь и никак не разберешь, где она начинается и где кончается... Солнце уже выглянуло сзади из-за города и тихо, без хлопот принялось за свою работу. Сначала, далеко впереди, где небо сходится с землею, около курганчиков и ветряной мельницы, которая издали похожа на маленького человечка, размахивающего руками, поползла по земле широкая ярко-желтая полоса; через минуту такая же полоса засветилась несколько ближе, поползла вправо и охватила холмы; что-то теплое коснулось Егорушкиной спины, полоса света, подкравшись сзади, шмыгнула через бричку и лошадей, понеслась навстречу другим полосам, и вдруг вся широкая степь сбросила с себя утреннюю полутень, улыбнулась и засверкала росой.

Страница 1 из 26

Назад1 2…26 Далее