Книга описывает путешествие молодого Егорушки и его спутников по степи, где они сталкиваются с трудностями, размышляют о ценности учёбы и торговли, встречают странников и в итоге приходят к пониманию важности сочетания труда и образования.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между стремлением к образованию и необходимостью заниматься торговлей, а также трудности, возникающие в путешествии по степи

Ключевые идеи

Тема баланса между торговлей и учёбой.
Степь как символ бесконечности и одиночества.
Маленький герой ищет своё место в мире.
Взаимодействие с местными жителями раскрывает культурные различия.
Память о прошлом как источник силы, но настоящая жизнь полна трудностей
Странник как символ неожиданной доброты и перемен
Крест как символ трагедии и памяти о погибших

Вывод

Книга приводит к выводу, что гармоничное сочетание труда и образования позволяет человеку преодолевать жизненные испытания и находить смысл в своей деятельности.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся русской классикой
Люди, изучающие историю путешествий и жизни в степи

Главные темы

Баланс между учёбой и торговлей
Жизнь и трудности путешествия по степи

Персонажи

Егорушка — Мальчик лет девяти, с темным от загара лицом, носит красную рубашку и шляпу. Он мечтает попасть в гимназию, но чувствует себя потерянным и одиноким, наблюдая за людьми и стремясь к лучшему будущему.
Иван Иваныч Кузьмичов — Бритый купец в очках и соломенной шляпе, сосредоточен на торговле и обсуждает с отцом Христофором ценность учёбы.
Отец Христофор Сирийский — Маленький, длинноволосый старичок в сером кафтане, улыбается широко, носит цилиндр и поддерживает разговор о духовной и земной жизни.
Дениска — Кучер, старательно стегает лошадей, иногда дразнит Егорушку и реагирует на нападения овчарок.
Мойсей Мойсеич — Немолодой человек с бледным лицом и черной бородой, одет в поношенный сюртук. Он радостно встречает путешественников и обсуждает с ними планы.
Соломон — Молодой еврей с рыжим носом, короткими брюками, часто улыбается и участвует в разговоре о Варламове.
Пантелей — Рассказывает о богатых временах, служил в торговле, теперь живёт в бедности, вспоминает прежние успехи.
Емельян — Бывший служил в заводе, теперь живёт на милостях, переживает разочарование в настоящем.
Дымов — Бывший богатый человек, теперь работает в извозе, вызывает недовольство у Егорушки.
Константин Звонык — Приносит дрохву, рассказывает о жизни в Ровном, жене и работе с пасекой, его рассказ о купцах вызывает тревогу.
Варламов — Ведёт обоз, знакомит группу с деревней, является старшим торговцем.

Цитаты

Ученье, как говорится, свет, а неученье — тьма.
Поглядывай, чтоб кто коней не увел!

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 2 из 26

Сжатая рожь, бурьян, молочай, дикая конопля -всJ, побуревшее от зноя, рыжее и полумертвое, теперь омытое росою и обласканное солнцем, оживало, чтоб вновь зацвести. Над дорогой с веселым криком носились старички, в траве перекликались суслики, где-то далеко влево плакали чибисы. Стадо куропаток, испуганное бричкой, вспорхнуло и со своим мягким "тррр" полетело к холмам. Кузнечики, сверчки, скрипачи и медведки затянули в траве свою скрипучую, монотонную музыку.

Но прошло немного времени, роса испарилась, воздух застыл, и обманутая степь приняла свой унылый июльский вид. Трава поникла, жизнь замерла. Загорелые холмы, буро-зеленые, вдали лиловые, со своими покойными, как тень, тонами, равнина с туманной далью и опрокинутое над ними небо, которое в степи, где нет лесов и высоких гор, кажется страшно глубоким и прозрачным, представлялись теперь бесконечными, оцепеневшими от тоски...

Как душно и уныло! Бричка бежит, а Егорушка видит всJ одно и то же небо, равнину, холмы... Музыка в траве приутихла. Старички улетели, куропаток не видно. Над поблекшей травой, от нечего делать, носятся грачи; все они похожи друг на друга и делают степь еще более однообразной.

Летит коршун над самой землей, плавно взмахивая крыльями, и вдруг останавливается в воздухе, точно задумавшись о скуке жизни, потом встряхивает крыльями и стрелою несется над степью, и непонятно, зачем он летает и что ему нужно. А вдали машет крыльями мельница...

Для разнообразия мелькнет в бурьяне белый череп или булыжник; вырастет на мгновение серая каменная баба или высохшая ветла с синей ракшей на верхней ветке, перебежит дорогу суслик, и -опять бегут мимо глаз бурьян, холмы, грачи...

Но вот, слава богу, навстречу едет воз со снопами. На самом верху лежит девка. Сонная, изморенная зноем, поднимает она голову и глядит на встречных. Дениска зазевался на нее, гнедые протягивают морды к снопам, бричка, взвизгнув, целуется с возом, и колючие колосья, как веником, проезжают по цилиндру о. Христофора.

- На людей едешь, пухлая! - кричит Дениска. - Ишь, рожу-то раскорячило, словно шмель укусил!

Девка сонно улыбается и, пошевелив губами, опять ложится... А вот на холме показывается одинокий тополь; кто его посадил и зачем он здесь - бог его знает. От его стройной фигуры и зеленой одежды трудно оторвать глаза. Счастлив ли этот красавец? Летом зной, зимой стужа и метели, осенью страшные ночи, когда видишь только тьму и не слышишь ничего, кроме беспутного, сердито воющего ветра, а главное - всю жизнь один, один... За тополем ярко-желтым ковром, от верхушки холма до самой дороги, тянутся полосы пшеницы. На холме хлеб уже скошен и убран в копны, а внизу еще только косят... Шесть косарей стоят рядом и взмахивают косами, а косы весело сверкают и в такт, все вместе издают звук: "Вжжи, вжжи!" По движениям баб, вяжущих снопы, по лицам косарей, по блеску кос видно, что зной жжет и душит. Черная собака с высунутым языком бежит от косарей навстречу к бричке, вероятно с намерением залаять, но останавливается на полдороге и равнодушно глядит на Дениску, грозящего ей кнутом: жарко лаять! Одна баба поднимается и, взявшись обеими руками за измученную спину, провожает глазами кумачовую рубаху Егорушки. Красный ли цвет ей понравился, или вспомнила она про своих детей, только долго стоит она неподвижно и смотрит вслед...

Но вот промелькнула и пшеница. Опять тянется выжженная равнина, загорелые холмы, знойное небо, опять носится над землею коршун. Вдали по-прежнему машет крыльями мельница и всJ еще она похожа на маленького человечка, размахивающего руками. Надоело глядеть на нее и кажется, что до нее никогда не доедешь, что она бежит от брички.

О. Христофор и Кузьмичов молчали. Дениска стегал по гнедым и покрикивал, а Егорушка уж не плакал, а равнодушно глядел по сторонам. Зной и степная скука утомили его. Ему казалось, что он давно уже едет и подпрыгивает, что солнце давно уже печет ему в спину. Не проехали еще и десяти верст, а он уже думал: "Пора бы отдохнуть!" С лица дяди мало-помалу сошло благодушие и осталась одна только деловая сухость, а бритому, тощему лицу, в особенности когда оно в очках, когда нос и виски покрыты пылью, эта сухость придает неумолимое, инквизиторское выражение. Отец же Христофор не переставал удивленно глядеть на мир божий и улыбаться. Молча, он думал о чем-то хорошем и веселом, и добрая, благодушная улыбка застыла на его лице. Казалось, что и хорошая, веселая мысль застыла в его мозгу от жары...

- А что, Дениска, догоним нынче обозы? -спросил Кузьмичов.

Дениска поглядел на небо, приподнялся, стегнул по лошадям и потом уже ответил:

- К ночи, бог даст, догоним...

Послышался собачий лай. Штук шесть громадных степных овчарок вдруг, выскочив точно из засады, с свирепым воющим лаем бросились навстречу бричке. Все они, необыкновенно злые, с мохнатыми паучьими мордами и с красными от злобы глазами, окружили бричку и, ревниво толкая друг друга, подняли хриплый рев. Они ненавидели страстно и, кажется, готовы были изорвать в клочья и лошадей, и бричку, и людей... Дениска, любивший дразнить и стегать, обрадовался случаю и, придав своему лицу злорадное выражение, перегнулся и хлестнул кнутом по овчарке. Псы пуще захрипели, лошади понесли; и Егорушка, еле державшийся на передке, глядя на глаза и зубы собак, понимал, что, свались он, его моментально разнесут в клочья, но страха не чувствовал, а глядел так же злорадно, как Дениска, и жалел, что у него в руках нет кнута.

Бричка поравнялась с отарой овец.

- Стой! - закричал Кузьмичов. - Держи! Тпрр...

Дениска подался всем туловищем назад и осадил гнедых. Бричка остановилась.

- Поди сюда! - крикнул Кузьмичов чебану. - Уйми собак, будь они прокляты!

Старик-чебан, оборванный и босой, в теплой шапке, с грязным мешком у бедра и с крючком на длинной палке - совсем ветхозаветная фигура -унял собак и, снявши шапку, подошел к бричке. Точно такая же ветхозаветная фигура стояла, не шевелясь, на другом краю отары и равнодушно глядела на проезжих.

- Чья это отара? - спросил Кузьмичов.

- Варламовская! - громко ответил старик.

- Варламовская! - повторил чебан, стоявший на другом краю отары.

- Что, проезжал тут вчерась Варламов или нет?

- Никак нет... Приказчик ихний проезжали, это точно...

- Трогай!

Бричка покатила дальше, и чебаны со своими злыми собаками остались позади. Егорушка нехотя глядел вперед на лиловую даль, и ему уже начинало казаться, что мельница, машущая крыльями, приближается. Она становилась всJ больше и больше, совсем выросла, и уж можно было отчетливо разглядеть ее два крыла. Одно крыло было старое, заплатанное, другое только недавно сделано из нового дерева и лоснилось на солнце.

Бричка ехала прямо, а мельница почему-то стала уходить влево. Ехали, ехали, а она всJ уходила влево и не исчезала из глаз.

- Славный ветряк поставил сыну Болтва! -заметил Дениска.

- А что-то хутора его не видать.

- Он туда, за балочкой.

Скоро показался и хутор Болтвы, а ветряк всJ еще не уходил назад, не отставал, глядел на Егорушку своим лоснящимся крылом и махал. Какой колдун!

Страница 2 из 26

Назад 1 2 3…26 Далее