Книга описывает путешествие молодого Егорушки и его спутников по степи, где они сталкиваются с трудностями, размышляют о ценности учёбы и торговли, встречают странников и в итоге приходят к пониманию важности сочетания труда и образования.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между стремлением к образованию и необходимостью заниматься торговлей, а также трудности, возникающие в путешествии по степи

Ключевые идеи

Тема баланса между торговлей и учёбой.
Степь как символ бесконечности и одиночества.
Маленький герой ищет своё место в мире.
Взаимодействие с местными жителями раскрывает культурные различия.
Память о прошлом как источник силы, но настоящая жизнь полна трудностей
Странник как символ неожиданной доброты и перемен
Крест как символ трагедии и памяти о погибших

Вывод

Книга приводит к выводу, что гармоничное сочетание труда и образования позволяет человеку преодолевать жизненные испытания и находить смысл в своей деятельности.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся русской классикой
Люди, изучающие историю путешествий и жизни в степи

Главные темы

Баланс между учёбой и торговлей
Жизнь и трудности путешествия по степи

Персонажи

Егорушка — Мальчик лет девяти, с темным от загара лицом, носит красную рубашку и шляпу. Он мечтает попасть в гимназию, но чувствует себя потерянным и одиноким, наблюдая за людьми и стремясь к лучшему будущему.
Иван Иваныч Кузьмичов — Бритый купец в очках и соломенной шляпе, сосредоточен на торговле и обсуждает с отцом Христофором ценность учёбы.
Отец Христофор Сирийский — Маленький, длинноволосый старичок в сером кафтане, улыбается широко, носит цилиндр и поддерживает разговор о духовной и земной жизни.
Дениска — Кучер, старательно стегает лошадей, иногда дразнит Егорушку и реагирует на нападения овчарок.
Мойсей Мойсеич — Немолодой человек с бледным лицом и черной бородой, одет в поношенный сюртук. Он радостно встречает путешественников и обсуждает с ними планы.
Соломон — Молодой еврей с рыжим носом, короткими брюками, часто улыбается и участвует в разговоре о Варламове.
Пантелей — Рассказывает о богатых временах, служил в торговле, теперь живёт в бедности, вспоминает прежние успехи.
Емельян — Бывший служил в заводе, теперь живёт на милостях, переживает разочарование в настоящем.
Дымов — Бывший богатый человек, теперь работает в извозе, вызывает недовольство у Егорушки.
Константин Звонык — Приносит дрохву, рассказывает о жизни в Ровном, жене и работе с пасекой, его рассказ о купцах вызывает тревогу.
Варламов — Ведёт обоз, знакомит группу с деревней, является старшим торговцем.

Цитаты

Ученье, как говорится, свет, а неученье — тьма.
Поглядывай, чтоб кто коней не увел!

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 25 из 26

- Апостол Павел говорит: на учения странна и различна не прилагайтеся. Конечно, если чернокнижие, буесловие, или духов с того света вызывать, как Саул, или такие науки учить, что от них пользы ни себе, ни людям, то лучше не учиться. Надо воспринимать только то, что бог благословил. Ты соображайся... Святые апостолы говорили на всех языках - и ты учи языки; Василий Великий учил математику и философию - и ты учи; святый Нестор писал историю - и ты учи и пиши историю. Со святыми соображайся...

О. Христофор отхлебнул из блюдечка, вытер усы и покрутил головой.

- Хорошо! - сказал он. - Я по-старинному обучен, многое уж забыл, да и то живу иначе, чем прочие. И сравнивать даже нельзя. Например, где-нибудь в большом обществе, за обедом ли, или в собрании скажешь что-нибудь по-латынски, или из истории, или философии, а людям и приятно, да и мне самому приятно... Или вот тоже, когда приезжает окружной суд и нужно приводить к присяге; все прочие священники стесняются, а я с судьями, с прокурорами да с адвокатами запанибрата: по-ученому поговорю, чайку с ними попью, посмеюсь, расспрошу, чего не знаю... И им приятно. Так-то вот, брат... Ученье свет, а неученье тьма. Учись! Оно, конечно, тяжело: в теперешнее время ученье дорого обходится... Маменька твоя вдовица, пенсией живет, ну да ведь...

О. Христофор испуганно поглядел на дверь и продолжал шJпотом:

- Иван Иваныч будет помогать. Он тебя не оставит. Детей у него своих нету, и он тебе поможет. Не беспокойся.

Он сделал серьезное лицо и зашептал еще тише:

- Только ты смотри, Георгий, боже тебя сохрани, не забывай матери и Ивана Иваныча. Почитать мать велит заповедь, а Иван Иваныч тебе благодетель и вместо отца. Ежели ты выйдешь в ученые и, не дай бог, станешь тяготиться и пренебрегать людями по той причине, что они глупее тебя, то горе, горе тебе!

О. Христофор поднял вверх руку и повторил тонким голоском:

- Горе! Горе!

О. Христофор разговорился и, что называется, вошел во вкус; он не окончил бы до обеда, но отворилась дверь и вошел Иван Иваныч. Дядя торопливо поздоровался, сел за стол и стал быстро глотать чай.

- Ну, со всеми делами справился, - сказал он. - Сегодня бы и домой ехать, да вот с Егором еще забота. Надо его пристроить. Сестра говорила, что тут где-то ее подружка живет, Настасья Петровна, так вот, может, она его к себе на квартиру возьмет.

Он порылся в своем бумажнике, достал оттуда измятое письмо и прочел:

- "Малая Нижняя улица, Настасье Петровне Тоскуновой, в собственном доме". Надо будет сейчас пойти поискать ее. Хлопоты!

Вскоре после чаю Иван Иваныч и Егорушка уж выходили из подворья.

- Хлопоты! - бормотал дядя. - Привязался ты ко мне, как репейник, и ну тебя совсем к богу! Вам ученье Да благородство, а мне одна мука с вами...

Когда они проходили двором, то возов и подводчиков уже не было, все они еще рано утром уехали на пристань. В дальнем углу двора темнела знакомая бричка; возле нее стояли гнедые и ели овес.

"Прощай, бричка!" - подумал Егорушка.

Сначала пришлось долго подниматься на гору по бульвару, потом идти через большую базарную площадь; тут Иван Иваныч справился у городового, где Малая Нижняя улица.

- Эва! - усмехнулся городовой. - Она далече, туда к выгону!

На пути попадались навстречу извозчичьи пролетки, но такую слабость, как езда на извозчиках, дядя позволял себе только в исключительных случаях и по большим праздникам. Он и Егорушка долго шли по мощеным улицам, потом шли по улицам, где были одни только тротуары, а мостовых не было, и в конце концов попали на такие улицы, где не было ни мостовых, ни тротуаров. Когда ноги и язык довели их до Малой Нижней улицы, оба они были красны и, сняв шляпы, вытирали пот.

- Скажите, пожалуйста, - обратился Иван Иваныч к одному старичку, сидевшему у ворот на лавочке, - где тут дом Настасьи Петровны Тоскуновой?

- Никакой тут Тоскуновой нет, - ответил старик, подумав. - Может, Тимошенко?

- Нет, Тоскунова...

- Извините, Тоскуновой нету...

Иван Иваныч пожал плечами и поплелся дальше.

- Да не ищите! - крикнул ему сзади старик. - Говорю - нету, значит нету!

- Послушай, тетенька, - обратился Иван Иваныч к старухе, продававшей на углу в лотке подсолнухи и груши, - где тут дом Настасьи Петровны Тоскуновой?

Старуха поглядела на него с удивлением и засмеялась.

- Да нешто Настасья Петровна теперь в своем доме живет? - спросила она. - Господи, уж годов восемь, как она дочку выдала и дом свой зятю отказала! Там теперь зять живет.

А глаза ее говорили: "Как же вы, дураки, такого пустяка не знаете?"

- А где она теперь живет? - спросил Иван Иваныч.

- Господи! - удивилась старуха, всплескивая руками. - Она уж давно на квартире живет! Уж годов восемь, как свой дом зятю отказала. Что вы!

Она, вероятно, ожидала, что Иван Иваныч тоже удивится и воскликнет: "Да не может быть!!", но тот очень покойно спросил:

- Где ж ее квартира?

Торговка засучила рукава и, указывая голой рукой, стала кричать пронзительным тонким голосом:

- Идите всJ прямо, прямо, прямо... Вот как пройдете красненький домичек, там на левой руке будет переулочек. Так вы идите в этот переулочек и глядите третьи ворота справа...

Иван Иваныч и Егорушка дошли до красного домика, повернули налево в переулок и направились к третьим воротам справа. По обе стороны этих серых, очень старых ворот тянулся серый забор с широкими щелями; правая часть забора сильно накренилась вперед и грозила падением, левая покосилась назад во двор, ворота же стояли прямо и, казалось, еще выбирали, куда им удобнее свалиться, вперед или назад. Иван Иваныч отворил калитку и вместе с Егорушкой увидел большой двор, поросший бурьяном и репейником. В ста шагах от ворот стоял небольшой домик с красной крышей и с зелеными ставнями. Какая-то полная женщина, с засученными рукавами и с поднятым фартуком, стояла среди двора, сыпала что-то на землю и кричала так же пронзительно-тонко, как и торговка:

- Цып!.. цып! цып!

Сзади нее сидела рыжая собака с острыми ушами. Увидев гостей, она побежала к калитке и залаяла тенором (все рыжие собаки лают тенором).

- Кого вам? - крикнула женщина, заслоняя рукой глаза от солнца.

- Здравствуйте! - тоже крикнул ей Иван

Иваныч, отмахиваясь палкой от рыжей собаки. - Скажите, пожалуйста, здесь живет Настасья Петровна Тоскунова?

- Здесь! А на что вам?

Иван Иваныч и Егорушка подошли к ней. Она подозрительно оглядела их и повторила:

- На что она вам?

- Да, может, вы сами Настасья Петровна?

- Ну, я!

- Очень приятно... Видите ли, кланялась вам ваша давнишняя подружка, Ольга Ивановна Князева. Вот это ее сынок. А я, может, помните, ее родной брат, Иван Иваныч... Вы ведь наша N-ская... Вы у нас и родились, и замуж выходили...

Наступило молчание. Полная женщина уставилась бессмысленно на Ивана Иваныча, как бы не веря или не понимая, потом вся вспыхнула и всплеснула руками; из фартука ее посыпался овес, из глаз брызнули слезы.

- Ольга Ивановна! - взвизгнула она, тяжело дыша от волнения. Голубушка моя родная! Ах, батюшки, так что же я, как дура, стою? Ангельчик ты мой хорошенький...

Она обняла Егорушку, обмочила слезами его лицо и совсем заплакала.

Страница 25 из 26

Назад 1…24 25 26 Далее