Нарратор Вурюгин, живущий в Париже, сталкивается с вопросами любви, семейных обязательств и личной ответственности, выбирая между романтическими чувствами и практическими соображениями.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Вурюгина между желанием любви и обязанностью не навредить семье

Ключевые идеи

Эмиграция как испытание и поиск новых возможностей
Критика французской моды и сравнение с русской практичностью
Моральный выбор в отношении семьи и ответственности
Прагматический подход к браку и семейной жизни

Вывод

Счастье требует усилий и осознанного выбора

Кому полезна

Люди, интересующиеся романтическими историями

Главные темы

Любовь
Мода
Эмиграция

Персонажи

Вурюгин — Тощий, плешивый, с ироничным выражением лица, живёт в Париже, размышляет о жизни и моде, стремится к порядку
Емельян — Не совсем француз, но живёт в Париже, знакомит Вурюгина с француженкой
Француженка — Работает в почте, стройная, интересуется модой
Молодая вдова — Ведёт простую жизнь, имеет пятилетнего сына, работает шитьём, ценит практичность

Цитаты

Духи скверные? Так ведь дешево.
Нельзя больше, ты уже три съел.

Сводка по автору из Wikidata

1872–1952. Надежда Александровна Бучинская. российская писательница и поэтесса

Читать онлайн

Страница 2 из 2

Так эта история и покончилась. И могу сказать – горжусь. Забыл довольно скоро, потому что считаю ненужным вообще всякие воспоминания. На что? В ломбард их закладывать, что ли?

Ну-с и вот, обдумавши положение, решил я жениться. Только не на русской, дудки-с. Надо уметь рассуждать. Мы где живем? Прямо спрашиваю вас – где? Во Франции. А раз живем во Франции, так, значит, нужно жениться на француженке. Стал подыскивать.

Есть у меня здесь один француз знакомый. Мусью Емельян. Не совсем француз, но давно тут живет и все порядки знает.

Ну, вот, этот мусью и познакомил меня с одной барышней. На почте служит. Миленькая. Только, знаете, смотрю, а фигурка у нее прехорошенькая. Тоненькая, длинненькая. И платьице сидит как влитое. «Эге, думаю, дело дрянь!»

– Нет, – говорю, – эта мне не подходит. Нравится, слов нет, но надо уметь рассуждать. Такая тоненькая, складненькая всегда сможет купить себе дешевенькое платьице – так за семьдесят пять франков. А купила платьице – так тут ее дома зубами не удержишь. Пойдет плясать. А разве это хорошо? Разве я для того женюсь, чтобы жена плясала? Нет, – говорю, – найдите мне модель другого выпуска. Поплотнее. – И можете себе представить – живо нашлась. Небольшая модель, но эдакая, знаете, трамбовочка кургузенькая, да и на спине жиру, как говорится, не купить. Но, в общем, ничего себе и тоже служащая. Вы не подумайте, что какая-нибудь кувалда. Нет, у ней и завитушечки, и плоечки, и все как и у худеньких. Только, конечно, готового платья для нее не достать.

Все это обсудивши да обдумавши, я, значит, открылся ей в чем полагается, да и марш в мэри.[ 1]

И вот примерно через месяц запросила она нового платья. Запросила нового платья, и я очень охотно говорю:

– Конечно, готовенькое купить?

Тут она слегка покраснела и отвечает небрежно:

– Я готовые не люблю. Плохо сидят. Лучше купи мне материю синенького цвета, да отдадим сшить.

Я очень охотно ее целую и иду покупать. Да будто бы по ошибке покупаю самого неподходящего цвета. Вроде буланого, как лошади бывают.

Она немножко растерялась, однако благодарит. Нельзя же – первый подарок, эдак и отвадить легко. Тоже свою линию понимает.

А я очень всему радуюсь и рекомендую ей русскую портниху. Давно ее знал. Драла дороже француженки, а шила так, что прямо плюнь да свистни. Одной клиентке воротничок к рукаву пришила, да еще спорила. Ну вот, сшила эта самая кутюрша моей барыньке платье. Ну, прямо в театр ходить не надо, до того смешно! Буланая телка, да и только. Уж она, бедная, и плакать пробовала, и переделывала, и перекрашивала – ничего не помогло. Так и висит платье на гвозде, а жена сидит дома. Она француженка, она понимает, что каждый месяц платья не сошьешь. Ну вот, и живем тихой семейной жизнью. И очень доволен. А почему? А потому, что надо уметь рассуждать.

Научил ее голубцы готовить.

Счастье тоже само в руки не дается. Нужно знать, как за него взяться.

А всякий бы, конечно, хотел, да не всякий может.