Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Из числа вопросов, к обсуждению которых призывает критику богатое литературное наследство, оставленное Островским, одним из наиболее интересных и в то же время наименее разработанных является вопрос о положительной стороне его общественного миросозерцания – вопрос об его своеобразном „демократизме“. …»

Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Владимир Шулятиков Униженные и оскорбленные в пьесах Островского[1]

Из числа вопросов, к обсуждению которых призывает критику богатое литературное наследство, оставленное Островским, одним из наиболее интересных и в то же время наименее разработанных является вопрос о положительной стороне его общественного миросозерцания – вопрос об его своеобразном «демократизме».

Дав в своих пьесах первое по времени художественное изображение быта русской буржуазии, подчеркнув, впервые в летописи русской изящной словесности, всемогущество «металла звенящего», Островский, вместе с тем с особенной настойчивостью заговорил о «слабых» и обездоленных, о терпящих неудачи в экономической борьбе за существование, заговорил о бедности, о «честном» труде. И в основу своих драматических произведений он положил защиту интересов «бедных людей».

Защищая интересы «бедных людей», он стал далеко не на ту точку зрения, которую разделяют современные прогрессисты. Его представление о бедности выдвигает на первый план не то, что имеет особенное значение в глазах современных печальников о «меньших братьях». Его «бедные люди» – прежде всего униженные и оскорбленные[2] в точном смысле этого слова.

Несчастие его «бедных людей» заключается не в том, что они страдают под бременем тяжелого труда, подтачивающего капля за каплей их жизненные силы: его «бедные люди» несчастны главным образом потому, что они подвергаются со стороны окружающих всевозможным обидам, издевательствам, оскорблениям, потому что в каждом своем шаге они поставлены в унизительную зависимость от окружающих, потому что окружающие не считают их за настоящих людей, вменяют им в преступление их бедность.

Приказчик Гордея Торцова, Митя («Бедность не порок»), открывает своему приятелю Гуслину причину гнетущей его «тоски-кручины»: «Как не тужить-то? Вдруг в голову взойдут такие мысли: что я такое за человек на свете есть? /…/ Жалованье маленькое, от Гордея Карпыча все обида да брань, да все бедностью попрекает, точно я виноват».

Дочь отставного учителя, Лизавета Ивановна Иванова («В чужом пиру похмелье») изливает свои жалобы на безысходную бедность в следующем характерном монологе:

«– Нет, уж мы очень много трудимся! Что ни говори, как себя ни утешай, а тяжело, право, тяжело! Уж я не говорю о деньгах, не говорю о том, что за наши труды нам платят мало; хоть бы уважение то нам за наш честный труд оказывали; так и этого нет. На что уж наша хозяйка и та смотрит на нас с каким-то сожалением! А всего мне обиднее, что смеются над папашей… И что в этом смешного, что человек ходит в старой шинели? А у нас такая сторона, чуть не в глаза хохочут. /…/ Вот вчера, как шла я из церкви, какие-то молодые купцы вслух смеялись над моим салопом. Где же я лучше возьму? Ты же приносишь людям пользу почти бескорыстно, тебя же презирают».

В «Шутниках»[3] Анна Павловна Оброшенова путем самопожертвования избавляет свою семью от нищенской доли; и, заглядывая в будущее, она радуется не столько тому, что будущее сулит ей безбедное существование, сколько тому, что в будущем она и ее родные не будут больше страдать от незаслуженных обид и оскорблений, перестанут играть роль игрушек в руках каждого встречного самодура. «А вот, Верочка, – обращается она с многознаменательными словами к сестре, – будем жить богато да весело, а главное, не будем ни в ком нуждаться, так перестанут над нами шутить».

Страдая от постоянных обид и оскорблений, от неизменно презрительного отношения к своей бедности, «забитые» люди в пьесах Островского переживают своеобразные психологические моменты: они доходят до того, что принуждены друг друга убеждать в своей невиновности. Наташа Сизакова («Трудовой хлеб»[4]) уговаривает свою подругу не стыдиться своей бедности:

«– Нет, зачем конфузиться! Это глупо… Мы живем по средствам трудами; нам и жить лучше нельзя. /…/ Ну, на какие деньги мы с тобой можем иметь квартиру хорошую и разодеться по моде? Странно с нас и требовать этого. Бедно, действительно, да откуда же, Женечка, богатства-то нам взять! Кто посмеет от нас требовать, чтобы у нас богато было! Чисто, опрятно – и довольно. Ты не конфузься, не теряй своего достоинства! Наша бедность – гордость наша! Мы ею гордиться должны. Милая Женечка, мы с тобой хорошие, добрые девушки: что мы бедны – мы не виноваты».

«Бедность не порок» – таково заглавие одной из популярнейших комедий Островского, и раскрытию этой истины посвящено Островским немало красноречивейших страниц. В глазах современных писателей подобная истина не требует более ровно никаких доказательств: она давно уже обратилась в общеизвестную, общепринятую аксиому. Но раскрытие этой истины, сделанное Островским, имеет исторические основания.

Взгляд Островского на бедность определялся характером изображаемой в его пьесе общественной среды. Островский исходил из наблюдений над строем жизни старого московского купечества: его «бедные люди» были, прежде всего, жертвами тех особенных патриархальных отношений, которые царили в недрах названного сословия и которые в своем крайнем проявлении создали домостроевский деспотизм. Самоуправцы и деспоты в своей семье, Киты Китычи[5], старались распространить свою власть далеко за пределы своей семейной обстановки, старались смотреть на всех, кто только с ними соприкасался, с той же высоты, с которой смотрели на собственных чад и домочадцев.

«Бедных людей» Островский постоянно сопоставляет с пасынками купеческой семьи. В равной степени, как и «бедные люди», его симпатиями пользуются «забитые, загнанные» купеческие сыновья и сироты, сравнивающие свой дом с острогом и трущобой, жалующиеся на то, что терпят «всякое притеснение» и издевательство, вечно оплакивающие свою бесталанную долю. Одним словом, для Островского они тоже являются униженными и оскорбленными.

И те и другие «бедные люди» и парии[6] купеческих семейств – объединены общими стремлениями, свое истинное счастье они видят, прежде всего, в избавлении от капризного произвола со стороны тех, кто их окружает. И те и другие, в сущности, одинаково протестуют против тирании патриархальных отношений, царящих вокруг них. Этот протест есть настоящая жизненная основа драм Островского. Островский показывает своих «обездоленных» героев лишь в те моменты их жизни, когда они бывают одухотворены этим протестом. Вне тех душевных движений, в которых выражается этот протест, для героев его драм нет жизни.

Стремясь к нравственному освобождению, стараясь вырваться вон из атмосферы душащего их домостроевского деспотизма, «бесталанные» герои Островского идут по своеобразному пути. 3авоевать себе счастье они могут только через посредство своих собственных «мучителей и палачей, своих патронов», только получив от последних необходимые средства к безбедному существованию.

Для этой цели они должны победить своих патронов хитростью, должны изучить слабые «струны» Кит Китычей и играть на этих струнах.

Страница 1 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 7

Назад127Далее