Загрузка...
Всегда помните о сути вещей… Искусство размышлять — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Всегда помните о сути вещей… Искусство размышлять

Автор Марк Твен
0+4 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Марк Твенафоризмысаморазвитиеюморфилософиясамоанализпсихологиясамообучениеразмышлениялитература

Описание

Книга представляет собой подробный анализ жизни, идей и творчества Марка Твена, рассматривая его личные трагедии, социальную критику, писательскую практику и семейные отношения, а также включает справочные материалы, подтверждающие источники исследования.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Марка Твена, связанный с утратой близких, чувством вины и критикой общества

Ключевые идеи

  • Марк Твен – мастер афоризмов, способный в нескольких словах передать суть явлений
  • Твен как зеркало человеческой природы, призывающий к самосовершенствованию
  • Семейные утраты и их влияние на личность Твена
  • Путь от журналиста к лоцману и трагические события на судне
  • Внутренний конфликт совести и чувство вины
  • Критика рабства, благотворительности и политической власти
  • Предпринимательские попытки, банкротства и восстановление
  • Личное брендинг и концепция невидимой славы
  • Писательство – призвание, а не просто хобби
  • Начало и разбивка сложных задач на простые шаги
  • Писать для пользы и образования, а не только для развлечения
  • Семья и любовь как фундаментальная поддержка творчества

Вывод

Книга приводит к выводу, что Твен использовал свой юмор и честность, чтобы критиковать социальные пороки и одновременно сохранять человечность

Кому полезна

  • Любители биографии
  • Исследователи американской литературы
  • Писатели
  • Студенты литературы

Главные темы

  • Жизнь и творчество Марка Твена
  • Критика общества и социальные вопросы
  • Писательская практика и семейные отношения

Цитаты

  • Марк Твен умел несколькими словами выразить истинную суть любого явления
  • Пусть сила слова Марка Твена поможет и вам
  • «Бросить курить – самая простая вещь в мире. Я знаю, потому что делал это тысячу раз.»
  • «Когда придет горе, оно само о себе позаботится.»
  • «Если бы ты не дал мне спичек, этого не случилось бы; ты виноват в моей смерти».
  • «Мы должны дать слепым возможность трудиться, а не просто милостыню».
  • «Банкротство не сломало меня; я просто начинал сначала, но теперь я знаю, как не повторять ошибок».
  • «Невидимая слава – это признание, которое приходит не от рекламы, а от глубокого, личного контакта с читателем».
  • Пишите бесплатно до тех пор, пока кто-нибудь не предложит вам плату за ваши писания. Если в течение трех лет вам не предложат ни цента, значит, вам лучше заняться чем-нибудь другим.
  • Танцуй так, как будто на тебя никто не смотрит. Пой, как будто тебя никто не слышит. Люби так, как будто тебя никогда не предавали, и живи так, как будто земля – это рай.

Сводка по автору из Wikidata

1835–1910. Mark Twain. американский писатель, журналист и общественный деятель (1835–1910)

Читать онлайн

Страница 60 из 62

Она сказала, что покупает дом, в котором жил когда-то основатель Гарвардского университета, и хочет подарить его Америке, – опять реклама. Ей захотелось остановиться у этого дома и показать его мне; она сказала, что там тоже соберется публика. Я сказал, что не желаю видеть этот чертов дом, – конечно, не в этих выражениях, но в этом духе и со злостью, так что до нее дошло; даже ее лошади поняли и были шокированы: я сам видел, как они вздрогнули. Она упрашивала меня, говорила, что мы остановимся только на минутку. Но теперь я уже знал, сколько тянутся ее минутки, когда дело пахнет рекламой, и отказался. Когда мы проезжали мимо, я увидел, что и дом, и тротуар перед домом полны народа, а это означало, что Мария создала соответствующую обстановку и для второй речи. Тем не менее мы проехали мимо, раскланиваясь в ответ на приветственные крики, и скоро остановились перед домом Марии, очаровательным и удобным английским домом.

Я сказал Марии, что очень устал и желал бы сейчас же пойти и где-нибудь прилечь отдохнуть, хотя бы на четверть часа. Она разахалась, выразила мне нежнейшее сочувствие и сказала, что все будет по моему желанию, а вместо этого ловко препроводила меня в гостиную и представила своим гостям. Когда с этим было покончено, я попросил разрешения удалиться, но она пожелала показать мне свой сад и уверяла, что это одна минута. Мы осмотрели сад, причем я одновременно и хвалил его и проклинал – хвалил вслух, а проклинал в душе. Потом она сказала, что есть еще один сад, и потащила меня смотреть его. Я чуть не падал от усталости, но по-прежнему хвалил и проклинал – в надежде, что скоро этому будет конец и я смогу умереть спокойно; а она заманила меня к чугунным решетчатым воротам и вытащила за ограду, на какой-то пустырь, где выстроились полсотни учеников военной школы с учителем во главе, – все это опять-таки для рекламы.

Она попросила меня произнести маленькую речь, сказав, что мальчики этого ждут. Я согласился, не тратя лишних слов, пожал руку учителю, поговорил с ним немного, потом… потом мы пошли обратно. Мне удалось отдохнуть четверть часа, и я сошел вниз к завтраку.

К концу завтрака эта неумолимая женщина поднялась с бокалом шампанского в руке и произнесла речь! Темой речи, конечно, был я. Опять реклама, как вы сами понимаете, – с расчетом протащить эту речь в газеты. Когда она замолчала, я встал, сказал: «Благодарю вас», и сел. Иначе я не мог поступить, это было необходимо. Если бы я сказал что-нибудь, то из учтивости и по обычаю я должен был бы построить свою речь из комплиментов и благодарностей, а во всем моем существе нельзя было сыскать и клочка этого материала.

Мы дотащились до Лондона в седьмом часу вечера, под проливным дождем, и через полчаса я уже лежал в постели, еле живой от усталости. А все-таки день кончился, и то уже было утешительно. Это был самый отвратительный день за все 72 года моей жизни.

Ну вот, я себя разоблачил, и теперь всем известно, какой у меня скверный характер и какую зверскую грубость я могу проявить при случае. Но, невзирая на то, что, разоблачив себя, я выполнил свой долг перед читателем и перед самим собой, я все-таки утверждаю самым решительным образом, что во всяком другом обществе, кроме общества Марии Корелли, я способен проявлять величайшую кротость, до сих пор не виданную на земле и унаследованную мной от моих предков – ангелов.

В тот же вечер я выступил с речью на банкете у лорд-мэра – и провалился».

О дамах из далекого прошлого тоже надо умет поведать достойно. Что Марк Твен и демонстрирует:

«…Этот наш дом – № 21 по Пятой авеню – стоит на углу Девятой улицы, в 200 шагах от Вашингтон-сквер. Ему уже лет 50–60. Строил его Ренвик, – тот, что построил католический собор. Дом большой, комнаты во всех этажах хорошие, просторные, но в них мало солнца.

Вчера я дошел до Вашингтон-сквер, свернул налево – посмотреть на дом, который стоит на углу Университетской площади. Я перешел на другую сторону, чтобы охватить взглядом весь фасад этого дома. Переходя улицу, я встретил какую-то женщину, и она, видимо, меня узнала, да и мне что-то в ее лице показалось знакомым. Я почувствовал, что она сейчас повернет обратно, подойдет и заговорит со мной, – и так оно и случилось. Эта женщина была небольшого роста, полная, с добрым и мягким лицом, но немолодая и некрасивая. Волосы у нее были совсем белые, одета она была опрятно, но бедно. Она сказала:

– Простите, вы не мистер Клеменс?

– Он самый, – отвечал я.

Она сказала:

– А где ваш брат Орион?

– Умер.

– А его жена?

– Умерла, – ответил я и добавил. – Я вас, по-моему, знаю, но никак не припомню, кто вы.

Она сказала:

– А помните Этту Бут?

Я знавал в своей жизни только одну Этту Бут, и она мгновенно возникла передо мной, как живая. Словно она подошла и стала рядом с этой толстенькой старушкой – во всей красе и наивной прелести своих 13 лет, с тугими косами, в огненно-красном платье до колен. Да, Этту я помнил отлично. И тут же передо мною возникло другое видение, и в центре его, на серо-черном фоне, как факел, горело платье этой девочки. Но видение не пребывало в неподвижности, в покое. Место действия – большая зала для танцев в каком-то на скорую руку сколоченном строении, не то в Голд-Хилле, не то в Вирджиния-Сити, Невада. Две-три сотни дюжих мужчин отплясывают с завидным усердием. И в этом вихре кружится и сверкает алое платьице Этты; она единственная танцорка в этой мужской толпе. Ее мать – дородная, улыбающаяся – сидит одна у стены, как на троне, и с безмятежно-довольным видом взирает на всеобщее веселье.

«Возраст – это то, что существует у нас в мозгу. Если вы о нем не думаете, его не существует».

Она и Этта – единственные здесь представительницы своего пола. Часть мужчин изображает дам; левая рука у них повязана носовым платком – это их отличительный признак. Я с Эттой не танцевал, я тоже изображал даму. За поясом у меня торчал револьвер, как и у остальных дам, а также у кавалеров. Зала наша была всего лишь унылый сарай, освещенный сальными свечами в люстрах из бочоночных обручей, подвешенных к потолку; и сало капало нам на головы. Было это в начале зимы 1862 года. И только через 44 года наши с Эттой пути опять скрестились.

Я спросил про ее отца.

– Умер, – отвечала она.

Я спросил про ее мать.

– Умерла.

Еще вопрос – и я узнал, что она давно замужем, но детей у нее нет. Мы пожали друг другу руки и расстались. Она отошла шага на четыре, потом вернулась, глаза ее были полны слез, и она сказала:

– Я здесь чужая, далеко от всех друзей, да и друзей-то у меня осталось – по пальцам перечесть. Почти все умерли. Уж я вам расскажу свое горе. Кому-то я должна рассказать. Нет сил одной его нести, пока не притерпелась! Доктор мне только что сказал, что муж мой не сегодня-завтра умрет, а я и понятия не имела, что он так плох…»

Одно вытекает из другого. Марк Твен понимал женскую психологию, потому что у него был счастливый брак. И наоборот. А иначе он бы стал женоненавистником.

Его очень любили. Но, главное, он ОЧЕНЬ любил сам. Великая взаимная любовь пробуждает, поддерживает и усиливает в человеке все лучшее.

Страница 60 из 62

Вам также может понравиться

Страница 1 из 12

Назад1212Далее