Загрузка...
Крылья — обложка книги
Дата написания1909-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
Серебряный век

Описание

Книга повествует о молодом торговце Эме, который, оказавшись в доме госпожи де Томбель, постепенно погружается в мир высшего общества, путешествуя в Париж и сталкиваясь с любовными интригами, служебными обязанностями и внутренним конфликтом между желанием служить и стремлением к свободе. В дополнение к основной линии повествования автор вводит параллельные сюжеты: мистический сон, политические интриги, романтические поиски Анны Мейер, путешествия Вани, а также критический анализ прозы М. Кузмина, создавая многослойный роман, где личные судьбы переплетаются с культурными и философскими размышлениями.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Эме между служебной обязанностью и желанием свободы, а также противостояние личных желаний и общественных ожиданий

Ключевые идеи

  • Эмоциональная привязанность к госпоже де Томбель и её родственнице.
  • Переход от торговца к слуге и поиск собственного места в обществе.
  • Влияние путешествия в Париж на личностный рост и внутренние конфликты.
  • Нарратив сталкивается с загадочным и тревожным окружением, где присутствует старый мастер и женщины, обсуждающие неясные пророчества.
  • Бьянка произносит пророческие слова о смерти и деньгах, создавая атмосферу страха и неопределенности.
  • Дворцовый ужин как сцена политических и социальных взаимодействий.
  • Назначение советника и премьер‑министра как проявление власти и доверия.
  • Фальшивая смерть как средство спасения от угнетения
  • Магический ритуал как попытка преодолеть границы жизни и смерти
  • Поиск адресов и попытка установить связь с офицерами
  • Письменная коммуникация как средство выражения чувств
  • Недоразумение из-за письма и последующее извинение

Вывод

Книга приводит к выводу, что поиск свободы и смысла часто сопряжён с необходимостью жертвовать привычным комфортом, а истинная свобода проявляется в осознанном выборе и смелом шаге к неизвестному.

Кому полезна

  • Любители художественной литературы
  • Читатели, интересующиеся психологическими портретами
  • Люди, ищущие глубокие размышления о свободе и идентичности

Главные темы

  • Любовные интриги и служебные обязанности
  • Путешествия и культурный обмен
  • Мистические пророчества и внутренний конфликт
  • Критика литературного стиля
  • Поиск идентичности и свободы

Цитаты

  • «Что это у вас в руках, образчики?» – спросила госпожа де Томбель, когда Эме принесла кружевные образцы.
  • «Он спал, он спал в ожидании! О образец скромности!» – шептала госпожа де Томбель, когда Эме вошёл в комнату.
  • «Хорошо еще, что вам удалось привести этого дурака вместо Джованни, но какая неосторожность! … Я повторяю, это хорошо, что вы залучили молодца, но чтобы вперед этого не было».
  • «Альчиде да Буоновенте… да… найдете через десять ночей… ничего не будет… смерть, смерть… десять тысяч луидоров – остальные в левом ящике бюро».
  • «Я влюблена безумно, но предмет моего обожания слишком высок, слишком недоступен».
  • «Я назначаю вас, любезнейший Скальцарокка, советником и моим премьер‑министром».
  • «Умершая девушка тревожит меня; я ее вижу во сне, и она меня манит куда-то, улыбаясь бледным лицом»
  • «Тень Филлиды? Я – сама Филлида»
  • Отставьте меня в покое! Никогда я не выйду замуж за Павла, ищите мне Петра или Ивана!
  • Милый и прелестный друг! Ваше искреннее признание было не только неожиданно, но и крайне лестно…

Сводка по автору из Wikidata

1886–1921. 尼古拉·古米廖夫. русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик, путешественник, офицер

Читать онлайн

Страница 1 из 47

Михаил Кузмин Крылья

Приключения Эме лебефа

Дорогому Сомову

Часть первая

Глава I

Принимая слабительное по середам, m-me де Томбель в эти дни выходила только вечером, поэтому я весьма удивился, когда, проходя в два часа после обеда мимо ее дома, я увидел ее не только гуляющей по саду, но уже и в туалете. Она не ответила на мое почтительное приветствие, что я объяснил себе ее разговором с садовником, в сопровождении которого она ходила взад и вперед по прямой дорожке, наклоняясь то к тому, то к другому кусту осенних роз. Но по удивленным взглядам старого Сульпиция и по взволнованно-красному лицу дамы было видно, что и объяснения садовника принимались рассеянно и небрежно. Хотя я был послан с куском кружев к младшим Ларжильякам, небывалость происходившего перед моими глазами заставила меня, повысив голос, повторить свое приветствие. На мое громкое: «Добрый день, дорогая госпожа де Томбель!» – окликнутая обернула свое полное, в седых буклях, теперь раскрасневшееся лицо и, будто впервые меня заметив, ответила: «Ах, это вы, Эме? Здравствуйте, здравствуйте», – и, видя, что я не прохожу, добавила: «Что это у вас в руках, образчики?» – «Нет, сударыня, это младшие Ларжильяки купили для мадемуазель Клементины и просили прислать». Она поинтересовалась видеть покупку и несколько мечтательно проговорила: «Вероятно, скоро ряды ваших покупательниц пополнятся моей родственницей, приезжающей ко мне».

– Очень рады, милости просим, – сказал я, кланяясь, – а издалека вы изволите ожидать барышню?

– Из Парижа; только это еще не наверное, так что вы, пожалуйста, не болтайте, Эме, ни папаше Матвею, ни особенно мадемуазель Бланш…

– Зачем же, сударыня, – начал было я, но в это время госпожа де Томбель, видевшая улицу, к которой я стоял спиной, прервав разговор, бросилась в дом, закричав остающемуся садовнику: «Что же наш букет для встречи?» Обернувшись, я увидел незаметно подъехавший по грязи дормез, до потолка заваленный узлами, сундуками и подушками, слуг и служанок госпожи де Томбель, толпившихся между дверцами экипажа и входом в дом, и шляпу приехавшей с лентами цвета «умирающего Адониса», которые развевались от сильного ветра. Диана и Мамелюк прыгали и лаяли вокруг, и сверху полутемной лестницы доносился голос госпожи де Томбель: «Луиза, Луиза, мое дитя!»

Глава II

Мой рассказ как очевидца о приезде родственницы госпожи де Томбель возбудил большое любопытство дома за столом. Когда Вероника, поставив мясо перед папашей Матвеем для разрезыванья, села за один с нами стол, она присоединилась к общим расспросам, прибавив: «Она незамужняя по крайней мере, эта госпожа?» Но я, кроме как про ленты прибывшей, рассказать ничего не умел, так что хозяин снова принялся разрезать жаркое, а мадемуазель Бланш, улыбнувшись, заметила: «Нельзя сказать, чтобы Эме был наблюдателен».

– Он сразу увидел, что ему нужно как купцу: какого цвета ленты; какие же они, из Лиона или С.-Етьена?

Все засмеялись и принялись есть, а между жарким и сыром говорили уже только о младших Ларжильяках и делах. Мою же голову всецело занимала приезжая дама: какие у нее волосы, лицо, платье, богатая ли она, замужняя или нет, и т. п. После ужина по обыкновению посидели на крылечке, пользуясь теплым вечером, и по обыкновению же папаша Матвей, зевая, первый поднялся на покой, предвидя вставанье с зарею, за ним хозяйка и Вероника, и по обыкновению я остался один с мадемуазель Бланш, сидя на ступеньках старого крыльца. Тихонько переговаривались, какая завтра вероятна погода, как шла сегодня работа, отчего это лает Мамелюк, скоро ли праздник, – но я был рассеян и едва не позабыл поцеловать на прощанье мадемуазель Бланш, которая, закутавшись в большой платок, казалась сердитой. Спустив с цепи Нерона, осмотрев ворота, калитку и двери, потушив огни, я со свечой поднялся в свою комнату и лег спать; не думая о мадемуазель Бланш как о своей вероятной невесте, которую хозяева прочили за меня, их приемыша, выросшего в семье с самого детства и не знавшего ни родителей, ни родины, ни церкви, где меня назвали Жан Эме Уллисс Варфоломей.

Глава III

Из темноватой мастерской была видна часть противоположного дома с черепичной крышей и длинный каменный забор, единственный крашеный в нашем городе, мостовая, вывеска пекарни, рыжая собака, лежавшая у ворот, голубое небо, паутинки, летающие по воздуху. И все это без выбору принималось моими глазами не потому, чтобы мой ум был занят одной мыслью, но, напротив, вследствие странной пустоты в моей голове. Несмотря на первые числа сентября, было очень жарко, и, дожидаясь Онорэ, посланного к заказчикам, я дремал на скамейке, тщетно стараясь вспомнить, сколько кусков и каких взяли вчера для г-жи де Томбель, как вдруг чей-то голос меня заставил очнуться, проговоря: «Вы спите, дорогой господин Эме?» Передо мной стояла в дверях, освещенная солнцем, вся в розовом, с мушками на улыбающемся круглом лице, в пастушьей шляпе, приколотой сбоку высокой взбитой прически, сама госпожа Луиза де Томбель. Хотя она жила уже около трех недель в городе, я не видал госпожи Луизы близко в лицо, так как она не только не посещала церкви и прогулки, но и на улицу выходила очень редко, скрываясь, как носились слухи, не то от долгов, не то от ревности мужа, оставленного ею в Брюсселе. Она была среднего роста, несколько полна, круглолица, с веселыми карими глазами, маленьким ртом и прямым, несколько вздернутым носом. Я так смутился, что едва мог толково отвечать на ее вопросы, тем более что болонка, пришедшая с нею, все время на меня лаяла. Выйдя проводить посетительницу за дверь, я так и остался на улице, покуда не пришел Онорэ, ходивший к Бажо, у которого я спросил, что ответили Ларжильяки. Онорэ, усмехнувшись, поправил меня, я же, вспыхнув, стал бранить его, зачем он долго ходил, зачем в лавке пыль, образчики перепутаны и т. п. Всю жизнь думать о товаре, о покупателях, весь день, да еще такой жаркий, сидеть в темной лавке, ничего не видеть, никуда не ездить, поневоле расстроишься и обмолвишься грубым словом.

Онорэ молча принялся мести пол, со стуком отодвигая табуретки, я же, постояв за дверью, отвернувшись, засунув руки в карманы штанов, наконец заговорил как мог ласковее: «Послушай, Онорэ, тут приходила сама госпожа Луиза де Томбель, так нужно бы…» Онорэ стал слушать, опершись на щетку, и пыль, поднятая им, была видна на солнце.

Страница 1 из 47

Назад1247Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее