Загрузка...
Крылья — обложка книги
Дата написания1909-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
Серебряный век

Описание

Книга повествует о молодом торговце Эме, который, оказавшись в доме госпожи де Томбель, постепенно погружается в мир высшего общества, путешествуя в Париж и сталкиваясь с любовными интригами, служебными обязанностями и внутренним конфликтом между желанием служить и стремлением к свободе. В дополнение к основной линии повествования автор вводит параллельные сюжеты: мистический сон, политические интриги, романтические поиски Анны Мейер, путешествия Вани, а также критический анализ прозы М. Кузмина, создавая многослойный роман, где личные судьбы переплетаются с культурными и философскими размышлениями.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Эме между служебной обязанностью и желанием свободы, а также противостояние личных желаний и общественных ожиданий

Ключевые идеи

  • Эмоциональная привязанность к госпоже де Томбель и её родственнице.
  • Переход от торговца к слуге и поиск собственного места в обществе.
  • Влияние путешествия в Париж на личностный рост и внутренние конфликты.
  • Нарратив сталкивается с загадочным и тревожным окружением, где присутствует старый мастер и женщины, обсуждающие неясные пророчества.
  • Бьянка произносит пророческие слова о смерти и деньгах, создавая атмосферу страха и неопределенности.
  • Дворцовый ужин как сцена политических и социальных взаимодействий.
  • Назначение советника и премьер‑министра как проявление власти и доверия.
  • Фальшивая смерть как средство спасения от угнетения
  • Магический ритуал как попытка преодолеть границы жизни и смерти
  • Поиск адресов и попытка установить связь с офицерами
  • Письменная коммуникация как средство выражения чувств
  • Недоразумение из-за письма и последующее извинение

Вывод

Книга приводит к выводу, что поиск свободы и смысла часто сопряжён с необходимостью жертвовать привычным комфортом, а истинная свобода проявляется в осознанном выборе и смелом шаге к неизвестному.

Кому полезна

  • Любители художественной литературы
  • Читатели, интересующиеся психологическими портретами
  • Люди, ищущие глубокие размышления о свободе и идентичности

Главные темы

  • Любовные интриги и служебные обязанности
  • Путешествия и культурный обмен
  • Мистические пророчества и внутренний конфликт
  • Критика литературного стиля
  • Поиск идентичности и свободы

Цитаты

  • «Что это у вас в руках, образчики?» – спросила госпожа де Томбель, когда Эме принесла кружевные образцы.
  • «Он спал, он спал в ожидании! О образец скромности!» – шептала госпожа де Томбель, когда Эме вошёл в комнату.
  • «Хорошо еще, что вам удалось привести этого дурака вместо Джованни, но какая неосторожность! … Я повторяю, это хорошо, что вы залучили молодца, но чтобы вперед этого не было».
  • «Альчиде да Буоновенте… да… найдете через десять ночей… ничего не будет… смерть, смерть… десять тысяч луидоров – остальные в левом ящике бюро».
  • «Я влюблена безумно, но предмет моего обожания слишком высок, слишком недоступен».
  • «Я назначаю вас, любезнейший Скальцарокка, советником и моим премьер‑министром».
  • «Умершая девушка тревожит меня; я ее вижу во сне, и она меня манит куда-то, улыбаясь бледным лицом»
  • «Тень Филлиды? Я – сама Филлида»
  • Отставьте меня в покое! Никогда я не выйду замуж за Павла, ищите мне Петра или Ивана!
  • Милый и прелестный друг! Ваше искреннее признание было не только неожиданно, но и крайне лестно…

Сводка по автору из Wikidata

1886–1921. 尼古拉·古米廖夫. русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик, путешественник, офицер

Читать онлайн

Страница 2 из 47

Глава IV

Так как к хозяевам пришли в гости барышни Бажо, то перед ужином на лужайке, которая ведет к пруду, мы играли в жмурки: мадемуазель Бланш, гости, Онорэ и я. Были уже сумерки, и заря бледнела за липами, тогда как над прудом серебрился месяц, и гуси, еще не загнанные домой, громкими криками отвечали нашей резвости. Мадемуазель Бланш, единственная вся в белом, как Корригана, мелькала между кустами; девицы бегали с криками, и когда, поймав хозяйскую дочку, я стягивал ей глаза тонкой повязкой, она, оборачивая ко мне свое уже не видящее лицо с белокурыми кудрями, говорила, вздыхая: «Ах, Эме, как я люблю вас». Когда ловила Роза Бажо, из-за кустов вышел мальчик от пекаря и, подозвав меня знаком, вложил мне в руку сложенную бумажку, стараясь быть незамеченным Другими. Зайдя за частый кустарник, я развернул надушенный листок, но при неверном свете луны не мог разобрать слова небрежных тонких строк. «Попались, господин Эме! Вот где настигла вас, и то случайно, свалившись в эту канаву и выйдя, не видя, на другую сторону!» – кричала Роза, хватая меня за рукав так быстро, что я едва успел спрятать письмо в карман штанов, будучи во время игры по-домашнему, без жилета. Гости ушли при луне, долго хором прощаясь с улицы, провожаемые Онорэ, я же, сославшись на головную боль, поспешил наверх. Вероника долго не уходила, давая разные врачебные советы, наконец я остался один и, зажегши свечу, прочитал:

«Если вы обладаете отважным и чувствительным сердцем, без которого нельзя быть достойным любви женщины, если вы не связаны клятвой – вы придете в среду в половине восьмого к церкви св. Роха; из улицы „Сорока дев“ выйдет женщина с корзиной на правой руке; проходя мимо вас, она заденет вас локтем, что будет приглашением следовать за нею. Идите по другой стороне улицы, не теряя из виду вашей путешественницы, и вы увидите, какая награда ждет человека, который оправдает обещания своего привлекательного и честного лица. Как от благородного человека, ожидают полной скромности с вашей стороны».

Глава V

Дойдя до бокового флигеля дома г-жи де Томбель, женщина, остановившись, подозвала меня рукой, и я проскользнул за ее еле видным при звездах платьем в никогда мною раньше не предполагаемую калитку. Сделав несколько шагов по саду, мы вошли в уже отпертую дверь; вожатая взяла меня за руку и повела уверенно без свечи по ряду комнат, тускло освещенных одними звездами в окна.

Задев стул, мы остановились; было слышно мое бьющееся сердце, писк мышей и заглушё иная музыка будто далекого клавесина. Мы пошли дальше; дойдя до двери, за которой раздавались звуки, моя спутница постучалась два раза; музыка стихла, дверь отворилась, и мы вошли в небольшую комнату с легкими ширмами в глубине; свечи, только что погашенные на инструменте, еще дымились краснеющими фитилями, и комната освещалась ночником, горевшим в прозрачном розовом тазу. «Ждите», – сказала женщина, проходя в другую дверь. Постояв минут десять, я сел и стал осматривать комнату, удивляясь сам своему спокойствию. Часы где-то пробили восемь, им отвечали глухо вдали другие, тонко прозвенела восемь раз и бронзовая пастушка перед зеркалом. Мне кажется, я задремал и проснулся вместе от света свечи прямо в глаза, поцелуя и чувства боли от капнувшей на мою руку капли горячего воска. Передо мной стояла в прелестной небрежности туалета госпожа Луиза де Томбель, обнимая меня рукой, державшей в то же время фарфоровый голубой подсвечник со свечой.

Упавшая от моего быстрого движения свеча погасла, и г-жа де Томбель, прерываясь смехом и поцелуями, шептала: «Он спал, он спал в ожидании! О образец скромности!» Она казалась очевидно довольной мною, назначив свиданье через четыре дня и проводив за две комнаты, откуда меня вывела та же старая Маргарита. Было уже светло, и, торопясь мимо большой лужи, я все-таки остановился посмотреться, стараясь видеть свое лицо как чужое. Я увидел кругловатое лицо с прямым приподнятым носом, светло-серые глаза, большой рот и густые золотистые брови; щеки были персикового цвета, слегка покрытые пушком; маленькие уши, длинные ноги и высокий рост дополняли внешность счастливого смертного, удостоенного любви госпожи Луизы де Томбель.

Глава VI

Однажды, придя в обычное время, я застал Луизу в слезах, расстроенной; она объявила мне, что обстоятельства ее призывают в Париж, причем неизвестно, когда она вернется и вернется ли вообще. Я был как пораженный громом и плохо слышал дальнейшие подробности грядущего бедствия.

– Я еду с вами, – сказал я, вставая. Луиза посмотрела на меня с удивлением сквозь слезы. «Вы думаете?» – проговорила она и смолкла. «Я не могу жить без вас, это равнялось бы смерти», – и я долго и горячо говорил о своей любви и готовности следовать за моей любовницей куда угодно, ходя по комнате взад и вперед мимо уже не плачущей госпожи де Томбель. Наконец, когда я умолк, раздался ее голос, серьезный и почти сердитый:

– Это все прекрасно, но вы думаете только о себе, я же не могу являться в Париж с готовым любовником. – и, стараясь улыбкой загладить жестокость первых слов, она продолжала: – Был бы один выход, но не знаю, согласитесь ли вы на это.

– Я на все согласен, чтобы быть вместе с вами.

– Уезжайте со мной, но в качестве моего слуги.

– Слуги! – невольно воскликнул я.

– Только для других, ненужных нам людей, вы назоветесь слугою, для меня же вы будете, ты будешь моим Эме, любимым, желанным господином! – и, обвив мою шею руками, она покрывала мое лицо быстрыми и короткими поцелуями, от которых кружится голова. Мы условились, что за день до отъезда г-жи де Томбель я найду предлог куда-нибудь отправиться по делу, поеду в другую сторону, где на первой станции и дождусь Луизы.

Так все и вышло; в дождливые сумерки я выехал верхом по знакомой с детства грязной улице в развевающемся от холодного ветра плаще, думая о бледном лице мадемуазель Бланш, которая смотрела, прижав нос к оконному стеклу, на меня отъезжающего, и другом: кругловатом, с веселыми карими глазами, с прямым, несколько приподнятым носом, которое я увижу на маленькой станции далеко от родного города, покидаемого, может быть, навсегда, – и не только от дождя, моросившего мне в глаза, были мокры мои щеки.

Страница 2 из 47

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее