Загрузка...
14 декабря — обложка книги
Дата написания1917-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияЦарство Зверя, 3
Возрастное ограничение16+

Описание

Третья часть трилогии «Царство Зверя» под названием «14 декабря» соединяет темы любви и революции, раскрывая внутренний конфликт главного героя и политические интриги, разворачивающиеся в России начала XIX века.

Главный конфликт / проблема

Голицын сталкивается с выбором между личной любовью и обязанностями по восстанию.

Ключевые идеи

  • Путешествие князя и знакомство с семьёй Толычевых.
  • Семейные трудности и финансовые проблемы Нины Львовны.
  • Романтическая интрига между Голицыном и Мариной.
  • Внутренний конфликт между долгом и личными чувствами.
  • Планирование и подготовка к восстанию.
  • Семейные и личные взаимоотношения в контексте политических событий.
  • Создание временного правительства и распределение власти среди членов Тайного Общества.
  • Выбор Нижнего Новгорода (Славянск) в качестве новой столицы России.
  • Император обеспокоен мятежом и пытается удержать власть.
  • Трубецкий и тайное общество разрабатывают проект конституции, стремясь изменить политический строй.
  • Голицын сталкивается с пытками и внутренним конфликтом, пытаясь сохранить совесть.
  • 14‑е восстание рассматривается как попытка изменить существующий порядок.

Вывод

Книга показывает, как личные чувства и политические идеалы пересекаются, приводя к трагическим последствиям и усиливая внутренний конфликт героя.

Кому полезна

  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся внутренними конфликтами
  • Исследователи революционных движений

Главные темы

  • Любовь и революция
  • Внутренний конфликт героя
  • Политические заговоры и восстание

Персонажи

  • Голицын — Благородный и любящий князь Валериан Михайлович Голицын, главный герой, сомневается в реальности революционного плана, но понимает, что это может быть знамением. Он сохраняет совесть, сталкивается с пытками и внутренним конфликтом между обязанностями по восстанию и личными чувствами, включая притяжение к Марине.
  • Рылеев — Решительный, подталкивает к действию, готов к открытой бунтовке. Принимает на себя ответственность за дальнейшие действия, объясняет план ареста царской фамилии и действий на площади. Выражает идеи о свободе и конституции.
  • Трубецкий — Нервный, сердечные проблемы, хочет отойти от Общества, но не может выразить это. Имеет проект конституции и участвует в заговоре.
  • Оболенский — Поддерживает план, но осторожен. Обсуждает 14‑е восстание.
  • Марина — 19-летняя девушка, мечтающая о свободе, сталкивается с финансовыми трудностями и предложением брака.
  • Маринька — Занимается вышивкой, переживает за долг, сомневается в его уплате Фромом.
  • Нина Львовна — Жила в Москве, пережила смерть мужа, борется с долгами и ищет спасения для дочери.
  • Иван Иванович Пущин — Служил в Уголовном департаменте, живёт у Нины Львовны.
  • Порфирий Никодимыч Аквилонов — Предлагает Марине выйти замуж и взять на себя управление имением.
  • Фром Фомич — Читает газету, помогает Мариньке с долгом.
  • Владимир Иванович Штейнгель — Читает манифест и предлагает план создания временного правительства, распределения министерств и армии среди членов Общества.
  • Батенков — Предлагает превратить военные поселения Аракчеева в национальную гвардию и передать Петропавловскую крепость муниципалитету.

Цитаты

  • Любить землю – грех, надо любить небесное.
  • Вы землю вашу как живую любите, Марья Павловна?
  • Все умные люди – дураки ужасные
  • Я желаю отойти от Общества
  • «Уничтожение бывшего правления. Учреждение Временного – до установления постоянного. Свободное тиснение и уничтожение цензуры. Свободное исповедание всех вер. Равенство всех сословий перед законом. Уничтожение крепостного состояния. Гласность судов. Введение присяжных. Уничтожение постоянной армии».
  • «Ничего не будет, – думал Голицын. – А, может быть, и будет? Безумцы, лунатики, планщики, а, может быть, и пророки? Может быть, все это – не исполнение, а знаменье; зарница, а не молния? Но где была зарница, там будет и молния».
  • Все на волоске висело, ваше величество. Решительные действия мятежников имели бы верный успех.
  • Опыт всех народов и всех времен доказал, что власть самодержавная равно гибельна для правителей и для обществ.
  • «Пытка страшнее, чем смерть».
  • «В России есть пытка».

Сводка по автору из Wikidata

1865–1941. 德米特里·梅列日科夫斯基. русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель (1865—1941)

Читать онлайн

Страница 1 из 79

Annotation

Роман «14 декабря» – третья книга трилогии Дмитрия Сергеевича Мережковского «Царство Зверя», куда вошли «Павел Первый», «Александр Первый» и, наконец, роман о Николае Первом и декабристах – первоначально названный писателей по имени венценосного героя. Вечная тема любви и революции находит философское осмысление в произведении. Написанный в начале века, роман как бы предвосхищает события нашего сложного времени.

Дмитрий Сергеевич Мережковский

Книга первая.

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Книга вторая.

Часть третья

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть четвертая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

Дмитрий Сергеевич Мережковский 14 декабря

Книга первая. Четырнадцатое

Часть первая

Глава первая

– Любить землю – грех, надо любить небесное. А я не могу, – больше всего на свете люблю Черемушки. Пока в них жила – и не знала, что так люблю. А вот уехала – и залюбила, затосковала до смерти…

– Вы землю вашу как живую любите, Марья Павловна?

– Ну, конечно, живая! Выбегу, бывало, в рощу – молодые березки – тоненькие, как восковые свечечки, кожица у них такая мягкая, теплая, солнцем нагретая, совсем как живая. Обниму, прижмусь щекою и ласкаюсь, целую: миленькая, родненькая, сестричка моя!

В голубоватом свете зимних сумерек, едва пробивавшемся сквозь обледенелое оконце кибитки, князь Валериан Михайлович Голицын, вглядываясь в милое лицо девушки, думал: «Сама, как та березка весенняя».

Марья Павловна Толычева с виду была обыкновенная уездная барышня из тех, о которых сказано:

Разделены ее досуги Между роялем и канвой

Одета по модной картинке из «Телеграфа»: меховой палантин добротного бабушкина гродетура темно-зеленого, клетчатый капор с розовыми лентами; густая черная коса заплетена в виде корзиночки, с висячими вдоль щек легкими гроздьями локонов; старинные гранатовые серьги в ушах, верно, тоже подарок бабушкин. Хорошо воспитана по-французски. А у самой лицо, как у деревенской девушки, которая сидит на завалинке в желтом, с красными горошинами, платочке, смеется с парнями и грызет семечки.

Может быть, никого еще не любит, но благоуханьем любви окружена, как цветущая сирень свежестью росною.

И все это чувствуют: станционные смотрители, шлагбаумные инвалиды, распаренные чаем купцы толстобрюхие, ямщики краснорожие, – все, глядя на Марью Павловну, думают: «Ах, хороша девка!»

По дороге из Василькова в Петербург Голицын остановился в Москве, чтобы повидаться с членом Тайного Общества, Иваном Ивановичем Пущиным. Пущин, служивший в Уголовном Департаменте Московского Надворного Суда, жил у тетки, старосветской барыни, в захолустном особняке, в приходе Пятницы Божедомской, на Старой Конюшенной. Здесь, тоже проездом в Петербург, остановилась дальняя родственница Пущиных, серпуховская помещица Нина Львовна Толычева с девятнадцатилетнею дочкою, Марией Павловной. Голицын согласился сопровождать их, по просьбе Пущина.

Тогда только что начал ходить из Москвы в Петербург почтовый дилижанс – низкий, длинный возок, обтянутый кожей, с двумя оконцами, сзади и спереди. Лежать в нем было невозможно: четыре человека, разделенные перегородкой, сидели друг к другу спиной и смотрели – двое вперед, двое назад – по дороге; а так как прежняя зимняя кибитка означала лежанье, то ямщики прозвали это новое изобретение «нележанцами». Голицын, с обеими дамами и состоявшей при них горничной девкою Палашкою, отправился в таком нележанце.

Госпожа Толычева, родом из семьи зажиточной, привыкла ездить не иначе, как по дворянскому обычаю, на своих, на долгих, с молельнею, кухнею, с обозом домашней клади и дворовой челяди. Почтовых дилижансов боялась как неслыханного новшества и рада была надежному спутнику.

Тотчас рассказала ему всю свою историю. Воспитывалась в Смольном. Почти прямо из института вышла замуж и без малого двадцать пять лет прожила с мужем, как у печки погрелась. Павел Павлович Толычев служил в армии; за Итальянский поход произведен Суворовым в подпоручики; в Двенадцатом году ранен; вышел в отставку с чином подполковника. Был большого ума человек и даже сочинитель – в «Сионском Вестнике» статья его напечатана с господином Лабзиным[1] был в дружбе, а когда его за вольные мысли сослали, едва не добрались и до Павла Павловича. Терпел гонения, потому что любил правду, злых людей обличал, лихоимцев-чиновников и тиранов-помещиков. Самому архиерею доказывал, что не должно быть крепостного состояния – ни господ, ни рабов. Собственных крестьян своих пожелал отпустить на волю, но начальство не позволило. Фармазоном объявили, безбожником и возмутителем. Губернатор хотел в острог посадить. От многих огорчений Павел Павлович заболел и скоропостижно умер. Нина Львовна осталась одна-одинешенька с малолетнею дочкою. Трех детей при муже схоронила; Маринька – последняя. Дела по имению расстроились; видя доброту покойного барина и не понимая благородных чувств, мужики – отродье хамово – избаловались так, что никакого с ними сладу нет; половина в бегах, половина – пьяницы; ни оброка, ни подушных не платят. Сама ничего в хозяйстве не смыслит; знакомые дамы прозвали ее белоручкою за то, что не бивала людей: боится-де замарать свою ладонь о холопьи щеки. А управляющий – плут. Имение в Опекунском Совете заложено – долг 25.000, а процентов нечем платить, – продадут с молотка, и ступай по миру.

Но Сам Господь над ними, сиротами, сжалился – послал доброго человека. Приехал к родным из Петербурга в Серпухов статский советник Порфирий Никодимыч Аквилонов – в Департаменте Внешней Торговли служит, – на балу в уездном клубе увидел Мариньку и так пленился, что через несколько дней предложение сделал. Человек немолодой, лет за пятьдесят, но почтенный, благонамеренный, на прекрасном счету у начальства и большой капитал, говорят, имеет. А в Мариньке души не чает. «Если, говорит, согласьем осчастливите, ничего не пожалею для счастья вашей дочери: выйду в отставку, хозяйством займусь в Черемушках и дела ваши поправлю». Маринька не отказала, но просила подумать. И Нина Львовна не неволит дочери: сама понимает, дело молодое – любви хочется, союза сердечного. А Порфирий Никодимыч ей не пара – в отцы годится. Так-то год прошел, все думала, и наконец, письмо получили от господина Аквилонова: почтительнейше просит участь его решить и, ежели есть надежда, хоть малая, в Петербург пожаловать для свидания личного; да и самой Нине Львовне должно прибыть без отлагательства по делам имения, так как уплата взносов просрочена, могут наложить запрещение и объявить торги.

Страница 1 из 79

Назад1279Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 22

Назад1222Далее