Загрузка...
Сбежавшие пальцы — обложка книги
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика XX века
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Книга повествует о странном бегстве пальцев пианиста Генриха Дорна, их приключениях в городе и мистическом возвращении, которое меняет его музыку и восприятие мира.

Главный конфликт / проблема

Пальцы пытаются убежать от ограничений и найти свободу, а главный герой сталкивается с потерей и восстановлением своих пальцев, что меняет его музыкальное видение.

Ключевые идеи

  • Пальцы как символ свободы и движения, выходящие за пределы музыкального инструмента.
  • Сюрреалистическое взаимодействие между человеческими частями тела и окружающей средой.
  • Постоянная борьба с препятствиями и поиск укрытия в городской среде.
  • Потеря и возвращение пальцев как символы жизненных испытаний
  • Магический сон, соединяющий реальность и фантазию
  • Влияние потери на творческое выражение и восприятие музыки

Вывод

Книга показывает, что свобода и творчество могут возникать даже после потери, и что возвращение к себе возможно, если сохранять ритм и энергию.

Кому полезна

  • Любители абсурдной фантастики
  • Музыканты и композиторы
  • Люди, интересующиеся метафорой свободы

Главные темы

  • Бегство и свобода от ограничений
  • Потеря и восстановление
  • Мистический элемент в музыке
  • Влияние событий на творчество

Персонажи

  • Генрих Дорн — Профессиональный музыкант, чьи длинные белые пальцы становятся центральными действующими лицами. Потерял пять пальцев, но после их возвращения меняет свой стиль игры.
  • Пальцы — Длинные, гибкие, способные к быстрому бегу и акробатическим движениям. Символизируют потерю и восстановление.
  • Сон — Сидит на наволочке, рассказывает сказки, влияющие на атмосферу и взаимодействует с пальцами.
  • Старуха — Возвращается с рынка, случайно сталкивается с пальцами.
  • Мальчики — Двое мальчиков, играющих у канавы, наблюдают за бегом пальцев.
  • Собака — Пес, который пытается поймать пальцы, но они убегают.
  • Музыкальный критик — Сообщает о найденных пальцах и вызывает тревогу у Дорна.

Цитаты

  • Две тысячи ушных раковин повернулись к пианисту Генриху Дорну, спокойно подвинчивавшему длинными белыми пальцами плетенку стула-вертушки…
  • Пальцы, макая свою белую и тонкую кожу в лужи и канавы, медленно побрели, то спотыкаясь, то скользя, вдоль мостовой.
  • «Найдены пять пальцев. Неизвестно чьей правой руки.»
  • «Пальцы лежали, неподвижно сжатые в щепоть, безобразным комком на выстланном ватой дне коробки.»

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Сигизмунд Кржижановский Сбежавшие пальцы

I

Две тысячи ушных раковин повернулись к пианисту Генриху Дорну, спокойно подвинчивавшему длинными белыми пальцами плетенку стула-вертушки… Фалды фрака свисли с вертушки, а пальцы прыгнули к черному ящику рояля – и мерным бегом по прямой мощенной костяным клавишем дороге. Сначала они направились, блестя полированными ногтями, от С большой октавы к крайним стеклисто-звенящим костяшкам дисканта. Там ждала черная доска – край клавиатурной коробки: пальцам хотелось дальше, – они четко и дробно затопали по двум крайним костяшкам (глаза в зале здесь-там зажмурились: «какая трель»), – и вдруг, круто повернувшись на острых, обутых в тонкую эпидерму кончиках, опрометью, прыгая друг через друга, бросились назад. У средины пути пальцы замедлили бег, раздумчиво выбирая то черные, то белые клавиши для тихого, но глубоко вдавленного в струны шага.

Две тысячи ушей пододвинулись к эстраде.

Знакомая нервная дрожь вошла в пальцы: став на втиснувшихся в струны молоточках, они вдруг, резким прыжком, перешвырнулись через двенадцать клавиш и стали на c-es-g-b[1].

Пауза.

И опять, сорвавшись с аккорда, пальцы стремительным пассажем неслись к краю клавиатуры. Правая рука пианиста тянула назад, к медиуму, но расскакавшиеся пальцы не хотели: в бешеном разбеге они мчались вперед и вперед: промелькнула стеклистыми звонами четвертная октава, пискнули добавочные костяшки дисканта, глухо стукнуло по ногтям черным выступом клавиатурной рамы: отчаянно рванувшись, пальцы выдернулись вместе с кистью из-под манжеты пианиста и прыгнули, сверкнув бриллиантом на мизинце, вниз. Вощеное дерево паркета больно ударило по суставам, но пальцы, не выронив темпа, вмиг поднялись на распрямившихся фалангах и, семеня розовыми щитками ногтей, высоко подпрыгивая широким арпеджиообразным движением – мизинец от безымянного, безымянный от среднего, – бросились к выходу из зала.

Тупой огромный нос чьего-то ботинка загородил было путь. Чья-то грязная подошва притиснула на мгновение мизинец к ковру. И пальцы, поджав прищемленный мизинец, юркнули под свесившийся до пола занавес. Но занавес тотчас же дернулся кверху, обнажая две черных расширяющихся кверху колонны: пальцы поняли – это был подол платья одной из поклонниц Дорна. Круто повернувшись на безымянном, они отпрыгнули вбок.

Нельзя было медлить. Кругом уж возникал шепот. Шепот – в говор, говор – в гомон, гомон – в крик, крик – в рев и топ тысячи ног.

– Держи их, держи!

– Что?

– Где?!

Часть аудитории бросилась к пианисту: он, в глубоком обмороке, свис со стула; левая его рука упала на колено, пустая манжета правой еще лежала на клавиатуре.

Но сбежавшим пальцам было не до Дорна: работая длинными фалангами, сгибая и разгибая суставы, они зачастили prestissimo[2] по ковровой дорожке к уступам лестницы.

С воплем и визгами, тыча локтями в локти, люди очищали путь. Из залы еще неслось: «Держи! Где? Что?» Но лестница осталась позади.

Одним мастерским прыжком пальцы перемахнули через порог и очутились на улице. Топы и гамы оборвались. Вокруг молчала, овитая в желтое ожерелье фонарных огней, ночная безлюдная площадь.

II

Холеные пальцы знаменитого пианиста Генриха Дорна, обычно гулявшие лишь по слоновой кости концертных роялей, не привыкли к хождению по мокрой и грязной панели.

Теперь, очутившись на липком и холодном асфальте площади, ступая по плевкам и жиже луж, пальцы сразу поняли все безумие и экстравагантность своей выходки.

Но поздно. По порогу оставленного дома уже стучали подошвами и палками: возвратиться вспять – значит быть раздавленными. Поджимая к безымянному пальцу ноющий мизинец, правая кисть Дорна прислонилась к шершавому камню тротуарной тумбы, наблюдая происходящее.

Дверь выбросила всех людей и сомкнула створы. Оторвавшиеся пальцы остались одни на опустевшей панели.

Моросил дождь. Надо было позаботиться о ночлеге. Пальцы, макая свою белую и тонкую кожу в лужи и канавы, медленно побрели, то спотыкаясь, то скользя, вдоль мостовой. Внезапно из тумана прогрохотал колесный обод: расшвыряв комья грязи, прокружил прочь.

Пальцы еле успели увернуться: брезгливо отряхая вонючие брызги, они взобрались на дрожащих и подгибающихся от волнения и устали фалангах по скосу тротуара и шли вдоль домов, вросших стенами в стены.

Был уже поздний час. С желтого циферблата простучало два. Створы дверей были сомкнуты, сморщенные железные веки окон опущены. Близился и снова ник чей-то запоздалый шаг. Где укрыться?

На расстоянии полуклавиатуры от тротуарных кирпичей алел, раскачиваемый ветром, огонь лампады. Под огнем ввинченная в стену прямоутлая железная кружка: «На храм».

Выбора не было: по выщербам стены на карниз кирхи, с карниза на покатую крышку кружки. Отверстие кружки было узко, но пальцы пианиста недаром славились гибкостью и тониной: протиснулись в прорезь и… прыг. Внутри было темно, лишь слабый красный блик, оброненный в кружечную прорезь лампадой, лежал у окна. Рядом с бликом – мятая доброхотная кредитка. Продрогшие пальцы забились в угол железного короба, укрылись кредиткой и, свернувшись под нею в кулак, лежали без движения. Суставы ревматически ныли; в обломанных и потрескавшихся ногтях зуд; мизинец распух, и тонкий обруч кольца глубоко врезался в кожу.

Но усталь брала свое: алый блик качался из стороны в сторону, дождь выстукивал по крышке кружки упругими капельками знакомое moto perpetuo[3]. В узкую прорезь ящика глянул, щуря свои изумрудные глазки, Сон.

Страница 1 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее