Загрузка...
Голубка — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Граф де МореИзабелла де ЛотрекФранцияXVII векисторияповестьДюмароманавантюраполитика

Описание

В романе «Голубка» автор Александр Дюма раскрывает судьбу двух любящих людей, чьи переписки проходят через голубя‑вестника, и их путь от земных страстей к духовному покою. Через письма, военные события и монашеские обеты читатель наблюдает, как любовь, вера и война переплетаются, формируя судьбу героев.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между любовью к Изабелле и призванием к монашеской жизни, а также влияние войны на судьбу героев.

Ключевые идеи

  • Голубка как символ вестницы и духовного посредника
  • Проблема идентичности и раскрытия правды в переписке
  • Влияние войны и смерти на личные отношения
  • Переход от мирской жизни к монашеской
  • Политическое давление кардинала и его влияние на короля
  • Участие в войне и личные испытания автора
  • Любовь, вера и надежда, выраженные через посланника
  • Монашеская жизнь как путь к духовной смерти и освобождению.
  • Голубка как символ любви, надежды и перехода души.
  • Внутренняя борьба между земной страстью и духовным призванием.

Вывод

Книга приводит к выводу, что любовь и вера могут сосуществовать, даже в условиях войны и смерти, и что духовный путь может стать способом преодоления земных страданий.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историческими романами
  • Любители духовных и философских тем
  • Те, кто ищет вдохновение в символике и любви

Главные темы

  • Любовь и верность
  • Война и её последствия
  • Монашеская жизнь и духовный поиск
  • Символика голубя как посредника

Персонажи

  • Изабелла де Лотрек — Женщина, переживающая потерю любимого, ищет ответы через голубку и письма; в конце главы принимает монашеский обет, продолжая поиски возлюбленного, полагаясь на символику голубки.
  • Антуан де Бурбон, граф де Море — Мужчина, раскрывающий свою личность, служит брату Гастону, участвует в войне, переживает плен и освобождение, рассказывает о вере и о том, как был убит в битве при Кастельнодари.
  • Ирида — Птица, посредник для обмена письмами, символ веры, надежды, любви и духовного возрождения, служит проводником между героями.
  • Брат Гастон — Планирует союзы с испанцами и неаполитанцами, участвует в сражениях.
  • Кардинал — Использует власть, заставляя короля подчиняться, вызывает войну.
  • Настоятельница монастыря — Служит автору, помогает в путешествии.
  • Битеран — Убил автора в сражении, позже помогает ему.

Цитаты

  • Ты, без сомнения, покидаешь меня только оттого, что любишь кого-то сильнее, чем меня
  • Господь, сжалься надо мной
  • Господь на мгновение отвратил от нас свой взгляд, и в это мгновение темный ангел, пролетая над нами, задел нас крылом.
  • Я свободна, я люблю тебя.
  • Больно мне отказаться от надежды, которую ты на короткий срок вернула мне!
  • Прощайте! Прощайте! Прощайте!

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 1 из 27

Annotation

Повесть Дюма «Голубка» примыкает по содержанию к роману «Граф де Море» («Красный сфинкс»). Написанная на 15 лет раньше романа, она рассказывает, тем не менее, о дальнейшей судьбе его героев — графа де Море и его возлюбленной Изабеллы де Лотрек.

Александр Дюма

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

Комментарии

notes

1

2

Александр Дюма Голубка

I

5 мая 1637 года.

Прекрасная голубка с серебристым оперением, с черным ожерельем, с розовыми ножками, тебе невыносимо заточение, ты бьешься о прутья решетки, и я возвращаю тебе свободу.

Ты, без сомнения, покидаешь меня только оттого, что любишь кого-то сильнее, чем меня, что хочешь к кому-то вернуться, и мне необходимо оправдать твое недельное отсутствие.

Я свидетельствую, что вечным заточением ты должна была бы оплатить оказанную тебе услугу; вот до чего эгоистично человеческое сердце — ничего не дает оно безвозмездно, а часто требует двойную цену.

Лети же, милая вестница, возвращайся к тому или к той, кто зовет тебя издалека, кого ты ищешь глазами вдали; передай ему или ей мои извинения. Эта записка, которую я привяжу к твоему крылу, — свидетельство твоей верности.

Еще раз прощаюсь с тобой; окно открыто, перед тобой небо… Прощай!

II

6 мая 1637 года.

Кем бы Вы ни были, благодарю Вас, Вы вернули мне мою единственную подругу, но, как видите, Ваше святое дело не осталось без награды: прелестная вестница как будто поняла, что я должна поблагодарить Вас, но не знаю, где Вы живете, и боюсь, что Вы обвините меня в холодности; та же тревога, что охватила ее у Вас, теперь снедает ее здесь.

Вчера, когда она вернулась, радость от нашей встречи безраздельно владела ею, но сегодня утром — видите, какая она непостоянная! — ей мало того, что она со мной: она бьется клювом и крыльями — нет, не о прутья решетки, у нее никогда не было клетки — об оконные стекла; она больше не хочет быть только моей, она хочет принадлежать нам двоим.

Пусть будет так; в отличие от многих, я считаю: разделив то, что имеем, мы удваиваем это. Теперь у нас две Ириды, и заметьте: я назвала ее Иридой, как будто предвидела, что когда-нибудь она станет нашей вестницей. Ваша Ирида будет носить Вам мои письма, а моя — приносить мне Ваши: я надеюсь, что Вы захотите рассказать мне об услуге, какую Вы оказали ей, и о том, как она очутилась у Вас.

Может быть, Вас удивит, что я так сразу вверяюсь Вам, незнакомцу или незнакомке. Но Вы добры, раз вернули мне мою голубку; записка, которую она принесла, говорит об уме и благородстве ее автора; все возвышенные души — сестры, все высокие умы — братья, так будьте мне братом или сестрой, потому что мне необходимо назвать так кого-нибудь: я еще никому не давала такого имени.

Ирида, милая моя подружка, ты вернешься туда, откуда прилетела, и скажешь тому или той, кто послал или послала тебя, что я отпускаю тебя к нему или к ней; прибавь к этому, что я предпочла бы «ее», а не «его».

Отправляйся, Ирида, и помни, что я жду тебя.

III

В тот же день, перед «Анжелюсом».

Сестра моя,

Вы ведь не сердитесь ни на Ириду, ни на меня, не правда ли? Меня не было в комнате, когда она прилетела, но окно было открыто навстречу вечерней прохладе; Ирида впорхнула в него и — как будто милая крошка понимала, что должна передать письмо и унести ответ — терпеливо ждала моего возвращения, а когда я вернулся, взлетела с подоконника и уселась на мое плечо…

Увы! В моем падении с вершин земной славы мне пришлось пережить на этом пути множество счастливых или горестных мгновений. Но никогда меня не охватывала такая печаль, как в тот раз, когда, отсылая к Вам голубку, еще не зная ее имени (предопределенного ей, как Вы сами сказали), я думал, что расстаюсь с ней навеки; никогда я не испытывал большей радости, чем та, что я испытал, когда, расставаясь с ней навсегда, я вновь увидел ее у себя и почувствовал на щеке ветерок от ее крыла, пока она устраивалась на моем плече.

Боже мой! Для человека, этого вечного раба всего, что его окружает, ты создал относительные радости и печали. И тот, кто не плакал, теряя почти что королевство, кого не заставил вздрогнуть свист топора, сносившего головы вокруг, — тот заплачет, увидев, как улетающая птица теряется в пространстве, тот вздрогнет, почувствовав трепет легкого пера голубки! Это одна из твоих тайн, Господи, и ты знаешь, преклоняется ли кто-нибудь столь же смиренно и ревностно перед Божьими таинствами, как тот, кто простерся в эту минуту у подножия креста Сына Божьего, чтобы прославить и благословить тебя!

Вот и все, что я сказал себе, снова увидев бедняжку-голубку, с которой простился навсегда, еще до того, как прочел принесенную ею записку.

Прочитав ее, я глубоко задумался.

«Зачем, — спрашивал я себя, — мне, несчастному, погибшему человеку, когда я уже примирился с бурей и побратался со смертью; зачем мне, затерянному в беспредельности Океана, хвататься за этот обломок, быть может, от такого же разбитого судна, как мое, что толкает в мои руки скорее случай, чем Провидений? Давая увлечь себя надежде, не поддаюсь ли я искушению? Не зацепилась ли незаметно для меня самого пола моей одежды за косяк двери, ведущей в мир, и справедливо ли я считал до сих пор, что окончательно расстался с земной суетой и иллюзиями?»

Как видите, сестра моя, мне было о чем грезить и о чем размышлять: Бог над моей головой; пропасть у моих ног; мир вокруг меня невидимый — ибо я закрыл глаза, неслышимый — ибо я заткнул уши; однако я, как прежде, услышу его шум, снова увижу его кружение, если по неосторожности открою глаза и уши.

Но, может быть, мое воображение уносит меня за пределы реальности, может быть, случай, лишенный силы и значения, я вознес до события?

Вы ждете от меня простого рассказа, сестра моя, — Вы услышите его.

Неделю тому назад, сидя в саду, я читал. Хотите ли узнать, какая книга была в моих руках, сестра моя? Это была сокровищница любви, религии и поэзии — «Исповедь» святого Августина. Я читал, и мысли мои слились с раздумьями этого блаженного епископа, сына святой, ставшего святым в свой черед.

Вдруг я услышал шум крыльев над головой и поднял глаза: к моим ногам бросилась голубка — она искала у меня защиты от преследовавшего ее ястреба и несколько перышек ее уже осталось в когтях и в клюве хищной птицы.

Господь так велик, что для него упавший воробей равен рухнувшей империи; не он ли внушил бедняжке, что я ее защитник, как ястреб ее враг?

Как бы там ни было, я поднял ее, дрожащую и слегка окровавленную, и спрятал на груди; она съежилась, закрыв глаза, с сильно бьющимся сердцем; затем, увидев, что ястреб уселся на верхушку тополя, я унес ее в свою келью.

В течение пяти или шести дней ястреб не улетал со своего наблюдательного поста, разве что на несколько минут, и я днем и ночью видел его на сухой ветке, где он, неподвижный, подстерегал свою жертву.

Голубка, несомненно, угадывала его присутствие, потому что все это время, печальная и как бы безропотно покорившаяся, она даже не приближалась к окну.

Страница 1 из 27

Назад1227Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 54

Назад1254Далее