Загрузка...
Назад в библиотеку
Воспоминания — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Воспоминания

Автор Афанасий Афанасьевич Фет
0+
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Жанры
биографии и мемуары
Темы
Афанасий Фетмемуарырусская литературапоэзияисторияжизньпублицистикапамяткаавторпериод

Описание

Воспоминания Афанасия Фета – автобиографический рассказ о жизни поэта, охватывающий его детство, образование, военную службу, литературные связи, семейные и общественные обстоятельства, а также борьбу за восстановление дворянского статуса и фамилии. Книга раскрывает личные переживания автора, его путешествия по России и за рубежом, а также его вклад в культуру и общественную жизнь XIX‑века.

Главный конфликт / проблема

Борьба автора за восстановление дворянской фамилии и статуса, а также поиск своего места в обществе и литературе

Ключевые идеи

  • Борьба за восстановление дворянской фамилии как центральная идея жизни Фета
  • Конфликт между литературной деятельностью и необходимостью материального обеспечения
  • Переход от военной службы к землевладению и судейской карьере как способ достижения статуса
  • Постоянное возвращение к поэзии как выражение внутренней страсти
  • Влияние «духа времени» на восприятие творчества Фета
  • Воспоминания о детстве формируют личность
  • Семейные и общественные связи в русской провинции
  • Бытовые события и праздники как основа повествования
  • Влияние богатых гостей на семейную жизнь
  • Роль отца как наставника и инициатора образования.
  • Переход от детства к юности через обучение в Петербурге.
  • Строгая школьная дисциплина и социальные конфликты.

Вывод

Книга приводит к выводу, что личная стойкость, поддержка друзей и упорство позволяют преодолеть социальные барьеры и оставить значимое наследие

Кому полезна

  • Историки и литературные критики, интересующиеся русской литературой XIX века
  • Читатели, ищущие вдохновение в личных историях
  • Писатели и поэты, изучающие творчество Фета

Главные темы

  • Личная история и борьба за восстановление статуса
  • Путешествия и служебная карьера
  • Литературные связи и творчество

Персонажи

  • Афанасий Афанасьевич Фет — Поэт, служивший в армии, боролся за восстановление дворянской фамилии, стал помещиком и мировым судьёй. Писал лирику, публиковал сборники «Лирический Пантеон» (1840) и «Вечерние огни» (1883), путешествовал и общался с Тургеневым, Некрасовым, Панаевым, Боткиным и Дружининым.
  • В. П. Боткин — Боткин – супруг Фета, землевладелец, участвовал в публикации его стихов, занимался сельским хозяйством, деловыми и политическими вопросами, путешествовал по России и Европе, писал письма, страдал от ревматизма и участвовал в судебных разбирательствах.
  • Лев Толстой — Лев Толстой – известный писатель, участник литературного круга, обменивался письмами с Фетом, обсуждал здоровье, поездки и философские вопросы, писал о смерти Боткина и болезни Борисова.
  • Иван Тургенев — Иван Тургенев – выдающийся писатель, дружил с Фетом, участвовал в публикации его стихов, обсуждал литературные и политические темы, путешествовал, писал письма о поездках, здоровье и литературных проектах.
  • Аполлон Григорьев — Аполлон Григорьев – друг и наставник Фета, помогал в литературной карьере, участвовал в переводах и литературных беседах, писал письма с советами.
  • Мария Петровна Боткина — Мария Петровна Боткина – супруга Фета, сестра В. П. Боткина, участвовала в семейных делах.
  • Карл Беккер — Карл Беккер – строгий отец Фета, сдержанный, но иногда проявляющий ласку.
  • Шарлотта Карловна — Шарлотта Карловна – мать Фета, обучала немецкому и русскому, заботилась о семье.
  • Дядя Петр Неофитович — Дядя Петр Неофитович – хозяин дома, любитель охоты, советовал отправиться в Петербург.
  • Мейер — Мейер – морской консул, участвовал в обсуждении потопления корабля, давал советы.
  • Зыбини — Зыбини – семья, часто приезжали в дом автора, участвовали в праздниках и музыкальных выступлениях.
  • И. П. Борисов — И. П. Борисов – друг автора в Новоселках, участвовал в семейных делах, умер.

Цитаты

  • «Кровь и душа, и сердце, и душа, и сердце, и душа, и сердце…»
  • «Всё, что я делаю, – это борьба за восстановление моего имени и статуса»
  • Первым впечатлением, сохранившимся в моей памяти, было, что кудрявый, темно‑русый мужчина, в светло‑синем халате на черном калмыцком меху, подбрасывает меня под потолок, и мне было более страшно, чем приятно.
  • Сестренку свою я любил с какою‑то необузданностью, и когда набрасывался целовать ее пухленькие ручки и ножки, как бы перевязанные шелковинками, кончалось тем, что жестоко кусал девочку, и та поднимала раздирающий вопль.
  • «Пустился я из дому под гору к Зыбинскому селу, торопя лошадь большою рысью»
  • «Вечером вся мужская компания усаживалась за карты, а мы в той же желтой карете возвращались домой»
  • «Нет, нет, это не моя метода; так-то, говорят, обезьяны обнимают детей, да и задушат. Дети не игрушки; по-моему, поезжай хоть в Америку, да будь счастлив».
  • «Dico te venire».
  • "Я не могу вам давать латинских уроков", - сказал Погодин.
  • "Не хочу законы", - произнёс Афанасий Афанасьевич, отвергая юридический факультет.

Сводка по автору из Wikidata

1820–1892. Афанасий Фет. русский поэт и переводчик

Читать онлайн

Страница 2 из 299

В «Отечественных записках», которые благодаря активному участию в них Белинского стали самым популярным журналом 40-х годов, органом передовой литературной и общественной мысли, появился очень сочувственный отклик, автором которого был молодой критик, друг Белинского П. Н. Кудрявцев. «Как хороша его рецензия… на „Лирический Пантеон“ Ф., - сразу же отозвался со свойственной ему исключительной эстетической чуткостью Белинский, добавляя: — только он уж чересчур скуп на похвалы… А г. Ф. Много обещает»[5]. И в печатных своих отзывах ближайших лет Белинский неоднократно выделяет Фета, заявляя, что «из живущих в Москве поэтов всех даровитее г-н Фет», что среди его стихотворений «встречаются истинно поэтические»[6]. Действительно, в числе его стихов, опубликованных в 1842–1843 годы, уже имеются жемчужины фетовской лирики.

Отзывы Белинского были «путевкой» в литературу. Фет начинает усиленно печатать свои стихотворения — и в погодинском «Москвитянине» и в «Отечественных записках», а через несколько лет при активном участии Аполлона Григорьева подготавливает новый сборник своих стихов.

Баратынский прекрасно писал о целительном значении поэтического творчества:

Болящий дух врачует песнопенье. Гармонии таинственная власть Тяжелое искупит заблужденье И укротит бунтующую страсть. Душа певца, согласно излитая, Разрешена от всех своих скорбей; И чистоту поэзия святая И мир дает причастнице своей.

Строки эти, конечно, были известны Фету и не могли не быть близки ему — подобный мотив неоднократно и с очень большой силой будет звучать и в его теоретических высказываниях и в стихая. Несомненно, радость творчества и литературный успех во многом целили его «болящий дух», но укротить владеющую им «бунтующую» идею-страсть они не смогли.

И вот во имя поставленной цели Фет круто ломает свой жизненный путь — покидает в 1845 году и Москву и ту. живительную, высокоинтеллектуальную атмосферу, которая сложилась в кружке Григорьева: вскоре по окончании университета поступает нижним чином в один из провинциальных полков, расквартированных на далекой южной окраине, в Херсонской губернии. Сам Фет дал впоследствии точное объяснение этому. На военной службе скорее, чем на какой-либо другой, он мог начать осуществление своей цели — дослужиться до потомственного дворянства и тем самым хотя бы частично вернуть утраченное. Перестал через некоторое время Фет и значиться «студентом из иностранцев» — вернул себе русское гражданство. Однако покупалось это весьма дорогой ценой. В своих воспоминаниях он рассказывает, в каких тяжелых условиях — полной оторванности от привычной среды, литературной жизни, новых книг, журналов и к тому же в каком материальном «стеснении», порой «граничившем с нищетой», он теперь оказался.

Фет еще продолжал писать и печатать стихи, но его литературная деятельность в новых условиях все более ослабевала. Одному из близких с детства друзей, И. П. Борисову, он с горечью и тоской говорил, что может сравнить свою жизнь среди чудищ всякого рода («через час по столовой ложке лезут разные гоголевские Вии на глаза, да еще нужно улыбаться») «только с грязной лужей», в которой он нравственно и физически тонет[7], твердит, что страданья, им испытываемые, похожи на удушье заживо схороненного («никогда еще не был я убит морально до такой степени»). В одну из подобных минут он признается в тайном желании «найти где-нибудь мадмуазелю с хвостом тысяч в двадцать пять серебром, тогда бы бросил все» (характерна сама цинично залихватская в стиле «душки-военного» фразеология этого признания — печать, уже наложенная окружающей средой). Однако во имя поставленной цели Фет терпит все это целых восемь лет. Причем, когда в результате ревностной службы, унизительного подлаживания к начальственным «Виям» достижение желанной цели казалось уже совсем близким, она снова отдалилась. За несколько месяцев до первого офицерского чина был издан, дабы затруднить доступ в дворянство выходцев из других сословий, указ, согласно которому для получения наследственных дворянских прав надо было иметь более высокий чин. Но Фет настойчиво и ревностно продолжал вести свою сложную, труженическую, безотрадную жизнь, хотя и сравнивал себя с мифологическим Сизифом. «Как Сизиф, тащу камень счастия на гору, хотя он уже бесконечные разы вырывался из рук моих». Но возможность отступиться от поставленной цели Фет категорически отвергал: «Ехать домой, бросивши службу, я и думать забыл, это будет конечным для меня истреблением»[8].

До дворянства Фет не дослужился, «мадмуазели с хвостом» не нашел, но обстоятельства стали складываться для него благоприятнее. В 1853 году ему наконец-то удалось вырваться с «Камчатки», из «сумасшедшего дома» — добиться перевода в гвардейский лейб-уланский полк, который был расквартирован сравнительно недалеко от Петербурга, куда он получил возможность часто отлучаться. К этому времени наступила благоприятная перемена и в отношении общества к поэзии.

Во второй половине 40-х годов стихи, как и предсказывал Белинский, утратили в глазах публики всякую ценность: журналы совсем перестали печатать их, спрос на новые сборники стихов, почти не появлявшиеся, совершенно упал. Но к концу 40-х годов громко зазвучала настроенная, «сообразно с духом времени», на тот «другой лад», которого Белинский так ожидал, лира зачинателя новой эпохи в развитии русской поэзии, глашатая передовых общественно-политических и эстетических идей века — Некрасова. К этому времени Некрасов стал хозяином бывшего пушкинского журнала «Современник», куда перешел из «Отечественных записок» Белинский. К журналу примкнули самые замечательные дарования того времени, будущие корифеи литературы второй половины XIX века — Тургенев, Лев Толстой, Герцен, Гончаров. В 1850 году в «Современнике» начала печататься на весьма скромном месте, в отделе «Смесь», серия статей Некрасова под весьма скромным же заглавием «Русские второстепенные поэты». Целью их было показать, что, кроме признанных, давно вошедших в обиход каждого культурного человека великанов русской поэзии и скомпрометировавших ее эпигонов, существует еще много замечательных явлений, по тем или иным причинам не обративших на себя внимание критики и читателей.

В том же 1850 году вышел давно прошедший через цензуру, но пролежавший три года без движения второй сборник стихотворений Фета. Он привлек к себе весьма сочувственное внимание кругу ближайших участников «Современника». Горячим пропагандистом поэзии стал Тургенев, который приступил вместе с «кружком» нескольких других сотрудников «Современники» — критиками В. П. Боткиным, А. В. Дружининым — к подготовке нового издания фетовских стихотворений, в основу которого был положен «вычищенный», основательно переработанный под настойчивым давлением Тургенева, сокращенный почти наполовину сборник 1850 года[9]. Выходу в 1856 году этого издания предшествовало извещение Некрасова, дававшее его автору столь же высокую оценку, как и стихам Тютчева: «Смело можем сказать, что человек, понимающий поэзию и охотно открывающий душу свою ее: ощущениям, ни в одном русском авторе, после Пушкина, не почерпнет столько поэтического наслаждения, сколько доставит ему г. Фет»[10]. Помимо восхищенных откликов критиков-эстетов Дружинина и Боткина, сделавших поэзию Фета боевым знаменем «чистого искусства», его стихи расхваливают в журналах всех направлений.

Страница 2 из 299

Назад123…299Далее

Вам также может понравиться

«Несвятые святые» и другие рассказы — обложка книги

«Несвятые святые» и другие рассказы

митрополит Тихон (Шевкунов)

Сказать жизни «Да!»: Психолог в концлагере — обложка книги

Сказать жизни «Да!»: Психолог в концлагере

Виктор Эмиль Франкл

Крутой маршрут — обложка книги

Крутой маршрут

Евгения Гинзбург

Мой театр. По страницам дневника. Книга I — обложка книги

Мой театр. По страницам дневника. Книга I

Николай Максимович Цискаридзе

Почти серьезно… — обложка книги

Почти серьезно…

Юрий Владимирович Никулин

Мемуары — обложка книги

Мемуары

Феликс Феликсович Юсупов

Жизнь – сапожок непарный. Книга первая — обложка книги

Жизнь – сапожок непарный. Книга первая

Тамара Владиславовна Петкевич

Корни — обложка книги

Корни

Алекс Хейли

Цветок пустыни — обложка книги

Цветок пустыни

Кэтлин Миллер

Стив Джобс — обложка книги

Стив Джобс

Уолтер Айзексон

Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана — обложка книги

Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана

Олег Вениаминович Дорман

Моя семья и другие звери — обложка книги

Моя семья и другие звери

Джеральд Даррелл

Страница 1 из 195

Назад12…195Далее