Загрузка...
Песни дороги — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
поэзияБританская империяпутешествияисторияпесниавантюрапамятьпамяткавдохновениеприключения

Описание

Книга сочетает эпическую песню о строителях Британской империи с личной драмой о заботе о сиротах, показывая, как различные роли и ценности влияют на общество и личность.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между разрушительной силой злодея и стремлением героя вдохновлять и защищать уязвимых, а также внутренний конфликт автора, переходящего от идеализма к зрелому пониманию ценностей.

Ключевые идеи

  • Строители империи — это не только военные, но и дипломаты, политики и простые солдаты, каждый из которых вносит свой вклад в её развитие.
  • Путь к укреплению империи проходит через упорный труд, смелость и взаимную поддержку между разными отрядами и личностями.
  • Театральная аллегория как метафора реальной заботы о сиротах
  • Размышления о старении, времени и неизменной любви

Вывод

Книга приводит к выводу, что каждый участник, будь то строитель империи или заботливый герой, вносит свой вклад в общее благо, а любовь и ответственность сохраняются во времени.

Кому полезна

  • историки и студенты, интересующиеся историей и культурой
  • общественные деятели и волонтёры, стремящиеся к социальной справедливости

Главные темы

  • История и культура Британской империи
  • Социальная ответственность и личностный рост

Персонажи

  • Темпл — Взяв с собой собаку, получает орден за заслуги и символизирует военную доблесть.
  • Кокс — Держит монокль, является наставником и представляет дипломатическую сторону империи.
  • Хокинс — Знает, что пушки — дело, и готов к бою.
  • Юн — Несмотря на молодость, проявляет смелость и решимость.
  • Томми — Обсуждает Бунервал и Читрал, демонстрируя боевой дух.
  • Бунервал — Обсуждается как трусоватый, но важный элемент военной дискуссии.
  • Гурхов — Веселятся, как дети, но готовы к бою.
  • Пенджабские стрелки — Бородаты, черноусы, стройные и готовые к бою.
  • Нарратор — Отражает свои мысли о драме, героизме и старении
  • Положительный герой — Герой, который выступает на сцене и вдохновляет зрителей
  • Злодей — Разрушает невинность и вызывает слёзы
  • Сироты — Дети, находящиеся в приюте, чьи сердца нужно согреть

Цитаты

  • Темпл, отважный капитан, взял с собой свою собаку.
  • Кокс — политик, полиглот. Он с моноклем, в лучшем виде — Кланов закка-хель оплот.
  • На сцене — драма. Сеть интриг.
  • Свет сменяется тьмой, День — ночью глухой.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Артур Конан-Дойль Песни дороги (Songs of the road, 1911)

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

Говорят, из пригоршни праха нас всех Преблагой Господь сотворил. Этот прах, пусть и впал в первородный грех, Закалился в огнях горнил. И когда в пучину могильной тьмы Канут всех живых имена, «Мы — Империя», — скажем со смехом мы, — «И к упадку клонится она».[ 1]

СТРОИТЕЛИ ИМПЕРИИ

Темпл, отважный капитан, Взял с собой свою собаку. «За заслуги»[2] орден дан, За давнишнюю атаку. Малярию он схватил Вместе с орденом однако… Он отважный капитан. Рядом с ним бежит собака. Кокс — политик, полиглот. Он с моноклем, в лучшем виде — Кланов закка-хель оплот И наставник всех африди.[ 3] Вечно шляется в горах В одиночку и при гиде… Дипломат и полиглот, Денди в самом лучшем виде. Хокинс — молод и ершист, Вулижда[4] питомец смелый, Как любой артиллерист, Знает: пушки — это дело! Остальное — пустяки, Лишь бы пушка загремела… Юн, задорен и ершист — Он щенок, но очень смелый. Восемьдесят ворчунов — Томми, бравые солдаты. «Бунервал[5] — он кто таков?» «Бунервалы трусоваты!» «Эх, тащиться нам в Читрал!» «Не подать ли кэб, ребята?» Восемьдесят ворчунов — Наши храбрые солдаты. Смуглолицых гурхов[6] ряд — Веселятся, словно дети, Знать, что ждет их, не хотят, И к чему им знанья эти? Раз сиркар[7] велит — идут, Резво встали на рассвете. Гурхов топает отряд, Простодушных, словно дети. Вот пенджабские стрелки, Бородаты, черноусы. Все стройны и высоки, И в сражении не трусы. Если грохнет вдруг джезайл,[8] Вскинут вмиг ружье индусы. Превосходные стрелки, Все стройны и черноусы. Вьется тропка, путь нескор, Ветерки по склонам веют. Выси гималайских гор На закате розовеют. Топают упорно вверх, Зерна будущего сеют… Склоны круты, путь не скор, Гималаи розовеют.[ 9]

На посещение сиротского приюта

На сцене — драма. Сеть интриг. В перчатках лайковых мерзавец. Обобрана невинность вмиг, Вздыхает, слезы льет терзаясь. А положительный герой, Ступает гордо и вещает, За добродетель он горой, И зритель все ему прощает. Но эта драма — здесь, сейчас, К ее завязке Смерть причастна. В ней — явь, открытая для глаз, Финал — счастливый ли, несчастный? А роль героя-молодца? Сыграй ее — но не на сцене. И ты сиротские сердца Согреешь, выведя из тени.[ 10]

ПРИ ПОСЕЩЕНИИ СИРОТСКОГО ПРИЮТА

На сцене — драма. Сеть интриг. В перчатках лайковых мерзавец. Обобрана невинность вмиг, Вздыхает, слезы льет терзаясь. А положительный герой, Ступает гордо и вещает, За добродетель он горой, И зритель все ему прощает. А эта драма — здесь, сейчас, К ее завязке Смерть причастна. В ней — явь, открытая для глаз, Финал — счастливый ли, несчастный? А роль героя-молодца? Сыграй ее — но не на сцене. И ты сиротские сердца Согреешь, выведя из тени.[ 11]

Признание на седьмом десятке

Пусть года протекли, Мы с тобою прошли Целый век — не припомнить, что было; От младенческих лет Через юный расцвет Нас любовь берегла и хранила. Наша юность была светла, весела, Мы по царскому шли пути; Под тридцать лет Мне было, мой свет, А тебе — девятнадцать почти. Свет сменяется тьмой, День — ночью глухой, И Земля свершает свой бег, И на лицах — след Миновавших лет, Метки — те, что оставил век. Остудили ли сердце твое года? А моя любовь велика. Шесть десятков лет Мне нынче, мой свет, А тебе — за тридцать слегка.[ 12]

РЕЧЬ ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТНЕГО

Пусть года протекли, Мы с тобою прошли Целый век — не припомнить, что было, От младенческих лет Через юный расцвет Нас любовь берегла и хранила. Наша юность была светла, весела, Мы по царскому шли пути, Под тридцать лет Мне было, мой свет, А тебе — девятнадцать почти. Свет сменяется тьмой, День — ночью глухой, И Земля свершает свой бег, И на лицах — след Миновавших лет, Метки — те, что оставил век. Остудили ли сердце твое года? А моя любовь велика. Шесть десятков лет Мне нынче, мой свет, А тебе — за тридцать слегка.[ 13]

Поручение

Седлай коня, хлестни кнутом И шпорами попотчуй! Стрелою мчи, стремглав скачи Землею скудной отчей! У старца Дункана спроси, В сторонку поманя: Какую дочь отдать не прочь Он замуж за меня? Коль ту, чьи волосы темны — Назад во весь опор! О той, чьи волосы светлы, Ты сладишь уговор. А на обратном на пути Веревку попрочней Ты в шорной лавке прихвати — Назад вернешься с ней.[ 14]

ЭХО (по мотивам Гейне)

Оружный рыцарь держит путь Меж мрачных гор-громад. «Что ждет меня — любимый взгляд Или могильный хлад?» И эхо молвило в ответ: «…могильный хлад». Он устремляется вперед, И взор его угас. «Я знаю — смертный час грядет, Так пусть грядет сейчас!» И вторит эха слабый глас: «…грядет сейчас».[ 15]

Советы молодому сочинителю

Терпеливо Жди прилива, Всё наладь: Снасть и кладь. Умный шкипер — С грузом клипер, Трюм набит — Путь открыт. Дух унылый Не насилуй, Хлад в груди Пережди: Дай скопиться По крупице Тишине, Глубине. Глядь — усталость Прочь умчалась, И рука Вновь легка. Критик хвалит, Критик жалит — Не беда, Ерунда. Критик злится, Веселится — Брось, наплюй, В ус не дуй. Делай смело Свое дело![ 16]

Страница 1 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 74

Назад1274Далее