Загрузка...
Исповедь — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Исповедь

Автор Жан-Жак Руссо
18+2024465 читателей
Дата написания1781-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
СерияNon-Fiction. Большие книги
Возрастное ограничение18+
Темы
жизненный путьвнутренний мир человекапортрет эпохибиографические романыфранцузская классикакритический анализфилософско-культурные размышления

Описание

Жан‑Жак Руссо в «Исповеди» открывает читателю свою жизнь от ранних лет в Женеве до поздних лет, описывая путешествия, личные испытания, болезни, философские размышления и политические интриги, которые сформировали его мировоззрение и стремление к честности.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Руссо между стремлением к свободе и необходимостью подчиняться общественным и религиозным нормам, а также внешние преследования и интриги, которые ограничивают его свободу и заставляют искать убежище и честность.

Ключевые идеи

  • Раннее влияние семейного окружения и доброты на формирование характера
  • Влияние чтения и классической литературы на развитие республиканского духа
  • Внутренний конфликт между свободой и необходимостью подчинения, возникающий из ранних наказаний и несправедливости
  • Стремление к независимости и свободе может привести к внутреннему конфликту и сомнениям.
  • Религиозные убеждения и влияние священников играют решающую роль в выборе пути.
  • Моральные размышления и самопознание формируют личность автора.
  • Внутренний конфликт и сексуальные фантазии как источник тревоги
  • Моральные уроки от аббата Гема и их влияние на самосознание
  • Роль наставников в формировании духовных и профессиональных ценностей
  • Проблемы и неудачи в романтических отношениях
  • Переосмысление амбиций и стремление к порядку
  • Глубокое чувство вины за покинутое Леметра и потерю его ящика

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная свобода и честность возможны только через глубокое самопознание, критическое отношение к окружающим и готовность принимать личную ответственность, несмотря на общественные ограничения и преследования.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся автобиографиями и философией
  • Историки и литературные критики
  • Писатели и исследователи личных переживаний
  • Образовательные учреждения, изучающие XVIII‑век

Главные темы

  • Детство и раннее влияние
  • Путешествия и поиск свободы
  • Философские размышления и «Рассуждение»
  • Болезни и научные поиски
  • Политические интриги и преследования
  • Доверие и предательство
  • Самоотражение и честность

Цитаты

  • Я один. Я знаю свое сердце и знаю людей.
  • Пусть трубный глас Страшного суда раздастся когда угодно – я предстану пред Верховным судией с этой книгой в руках.
  • Насколько печальной казалась мне минута, когда ужас внушил мне мысль о бегстве, настолько же очаровательной показалась мне та, когда я привел свою мысль в исполнение.
  • Бог призывает вас, – сказал мне де Понвер, – идите в Аннеси; там вы найдете добрую, милосердную даму, которой благодеяния короля дают возможность отвращать другие души от заблуждения, уже отвергнутого ею самой.
  • Я отдал бы жизнь, чтобы побыть четверть часа с какой‑нибудь мадемуазель Готон.
  • Если б люди могли читать в сердцах друг друга, было бы больше желающих спуститься, чем жаждущих возвыситься.
  • Покинул их недалеко от того самого места, где они встретили меня.
  • Я не знаю, как я мог бы жить без той и без другой.
  • Я был у нее, возле нее.
  • Я не мог исцелиться от своего пристрастия.

Сводка по автору из Wikidata

1712–1778. Jean-Jacques Rousseau. французский деятель эпохи Просвещения

Читать онлайн

Страница 203 из 206

Когда-то я встречал в доме герцога Люксембургского шевалье де Ботвиля: он относился ко мне с некоторым доброжелательством. Со времени своего назначения послом он дал мне несколько доказательств того, что помнит меня, и даже велел передать мне приглашение приехать к нему в Золотурн. Это приглашение – хоть я туда и не поехал – очень тронуло меня: я не привык к достойному обращению со стороны людей, занимающих такие места. Поэтому я предположил, что де Ботвиль, вынужденный следовать полученным инструкциям во всем, что касается женевских дел, но жалея меня в моих несчастиях, приготовил мне личными стараниями этот приют в Бьене, чтобы я мог спокойно жить там под его покровительством. Меня тронуло это внимание, хоть я и не думал им воспользоваться, ибо окончательно решился на путешествие в Берлин и пламенно жаждал минуты, когда приеду к милорду маршалу, – в убеждении, что только возле него найду настоящий покой и прочное счастье.

При моем отъезде с острова Кирхбергер проводил меня до Бьена. Там я встретил Вильдреме и несколько других бьенцев, ожидавших меня у причала. Мы пообедали вместе на постоялом дворе. По прибытии первой моей заботой было заказать место в дилижансе, так как я хотел ехать на другой же день утром. За обедом эти господа возобновили свои уговоры, желая удержать меня в своей среде, – и с таким жаром, с такими трогательными увещаниями, что, несмотря на все мои решения, сердце мое, никогда не умевшее противиться хорошему обращению, взволновалось. Как только они увидели, что я заколебался, они с такой энергией усилили настояния, что наконец я дал одержать над собой победу и согласился остаться в Бьене по крайней мере до весны.

Тотчас же Вильдреме поспешил обеспечить меня квартирой и принялся расхваливать мне как находку скверную комнатушку в задней части дома, на третьем этаже, выходящую окнами во двор, где взор мой услаждала выставка вонючих кож какого-то мастера по выделке замши. Хозяин мой был маленький человечек с хитрой, плутоватой физиономией; а на другой день я узнал, что он кутила, игрок и пользуется очень дурной славой в околотке; у него не было ни жены, ни детей, ни прислуги; и, уныло замкнутый в своей одинокой комнате, я в самой веселой стране в мире оказался обреченным на то, чтобы в несколько дней зачахнуть с тоски. Больше всего меня поразило то, что, несмотря на все разговоры о желании жителей принять меня, я, проходя по улицам, не замечал в их манере держаться ничего любезного по отношению ко мне и ничего приветливого в их взглядах. Все же я был в твердой решимости остаться там; но начиная со следующего же дня узнал, увидел и понял, что в городе из-за меня происходит страшное волненье. Несколько услужливых особ любезно пришли предупредить меня, что завтра же мне объявят со всей возможной суровостью приказ безотлагательно покинуть государство, то есть город. Мне не на кого было опереться: все, кто меня удерживал, бросились врассыпную. Вильдреме исчез; я ничего не слышал о Бартесе, и его рекомендация, по-видимому, не доставила бы мне должной благосклонности со стороны «покровителей и отцов», которых он себе приписывал. Впрочем, некий де Вотравер, бернец, имевший красивый дом возле города, предложил мне приют, надеясь, что там я, по его выражению, смогу избегнуть участи быть побитым камнями. Это преимущество показалось мне недостаточно привлекательным и не соблазнило меня продлить свое пребывание у столь гостеприимного народа.

Между тем, задержавшись на три дня, я уже сильно превысил срок в двадцать четыре часа, данный мне бернцами для выезда из их государства, и, зная их жестокость, несколько беспокоился, как проехать через Берн. Но вдруг очень кстати явился бальи округа Нидо и вывел меня из затруднения. Открыто осудив грубый поступок их превосходительств, он великодушно почел себя обязанным публично засвидетельствовать мне свою непричастность к нему и не побоялся приехать из своего округа, чтобы посетить меня в Бьене. Он явился накануне моего отъезда, причем не только не соблюдал инкогнито, но даже устроил некоторую помпу, прибыв in fiocchi[75] в своей карете, с секретарем, и привез мне паспорт от своего имени, чтобы я мог проехать через государство Берн с удобствами, не опасаясь какого-либо беспокойства. Посещенье тронуло меня больше, чем паспорт. Едва ли я был бы к нему менее чувствителен, если бы даже оно относилось не ко мне. Не знаю ничего, что обладало бы большей властью над моим сердцем, чем мужество, своевременно проявленное в пользу слабого, которого несправедливо угнетают.

Наконец, с трудом достав место в дилижансе, я на следующее утро уехал из этой страны убийц, не дожидаясь прибытия депутации, которой должны были меня почтить, не дожидаясь даже возможности еще раз увидаться с Терезой, которой я велел ехать ко мне, когда предполагал остаться в Бьене, и которую едва имел время задержать запиской, уведомив о своей новой беде. В третьей части, если у меня только хватит сил когда-нибудь написать ее, будет видно, почему, предполагая отправиться в Берлин, я на самом деле отправился в Англию, и как обеим дамам, желавшим распоряжаться мной, после того как они выжили меня при помощи интриг из Швейцарии, где я был недостаточно в их власти, удалось направить меня к своему другу.

Читая это сочинение графу и графине д’Эгмон, князю Пиньятелли, маркизе де Мем и маркизу де Жюинье, я добавил:

«Я рассказал правду. Если кому известно что-нибудь противоположное рассказанному здесь, ему известны только ложь и клевета; и если он отказывается проверить и выяснить их вместе со мной, пока я жив, он не любит ни правды, ни справедливости. Что до меня, то я объявляю во всеуслышание и без страха, что всякий, кто, даже не прочитав моих произведений, рассмотрит своими собственными глазами мой нрав, характер, образ жизни, мои склонности, удовольствия, привычки и сможет поверить, что я человек нечестный, тот сам достоин виселицы».

Так кончил я чтение. Все молчали. Одна только г-жа д’Эгмон показалась мне взволнованной: она заметно вздрогнула, но очень скоро оправилась и продолжала хранить молчание, как и все присутствующие. Таков был плод, который я извлек из этого чтения и своего заявления.

Страница 203 из 206

Вам также может понравиться