Читать бесплатно онлайн

Торжество Ваала

Автор Всеволод Владимирович Крестовский

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза фанфик

Темы

учительселоТамарапедагогикавоспитаниепутешествиевнутренний конфликтсоциальные нормырусская деревняобразование

Описание

Учительница Тамара приезжает в село Горелово, где сталкивается с традиционными обычаями, бюрократическими требованиями и политической нестабильностью, пытаясь внедрить свои методы обучения и сохранить религиозную составляющую в условиях растущего светского влияния.

Главный конфликт / проблема

противостояние традиционных религиозных методов обучения и светских требований земского управления, а также бюрократические ограничения

Ключевые идеи

Тамара сталкивается с реальностью бедного села и сложными местными порядками
Новая учительница вынуждена быстро адаптироваться к местным традициям и структурам власти
Важность понимания местных отношений и влияния влиятельных лиц, таких как Агрономский
Трудности и неопределённость, связанные с новой работой и жизнью в деревне
Новая учительница сталкивается с конфликтом между государственными требованиями и традиционными ожиданиями крестьян.
Роль воинской льготы как мотивации родителей для отправки детей в школу.
Необходимость балансировать религиозное и светское содержание учебной программы.
«Каштаны» используют мир и водку как инструмент контроля над деревней.
Тамара стремится реформировать образование, привлекая народные традиции и практические занятия.
Пост‑военные изменения в деревне приводят к росту коррупции, «кулачности» и потере традиционных ценностей.
Критика традиционного, клерикального подхода к обучению.
Предложение развивательного метода, включающего светскую литературу.

Вывод

изменения в обществе требуют времени и усилий, а личная стойкость учителя важна

Кому полезна

учителя
историки
исследователи социальной истории России
студенты педагогики

Главные темы

образование в сельской России
социальные и политические изменения
конфликт традиций и светского образования
бюрократия и местная власть
медицинские проблемы

Персонажи

Тамара — Молодая учительница, назначенная в селе Горелово, стремится адаптироваться к местным условиям и улучшить образование. Верит в традиционный религиозный подход, но сталкивается с критикой и сомнениями после вмешательства Агрономского. Переведена в Пропойск, где сталкивается с бюрократией и трудностями. Больная и решительная, ищет поддержку от семьи и патриона.
Отец Макарий — Бывший пастор, наставник Тамары, защищает традиционный религиозный подход и участвует в обсуждении с инспектором. Предоставляет бытовые советы, организует медицинскую помощь и поддерживает дочь в трудных обстоятельствах.
Агрономский — Представитель земского управления, пропагандирует светский и развивающий подход к образованию. Пытается ухаживать за Тамарой, но она отвергает его предложения, в ответ он переводит её в отдалённую школу. Ведёт дискуссии с Охрименко о реформах.
Охрименко — Бывший преподаватель физики, теперь строгий чиновник, критически относится к народным методам обучения. Проводит инспекцию, уволяет Ефимыч, переводит Тамару, инициирует реформы и требует соблюдения официальных норм.
Ефимыч — Страж, обеспечивающий доступ к школе, позже уволен инспектором.
Волостной старшина — Требует от Тамары доклад и объясняет порядок действий.
Фадей Саврасов — Местный староста, направляет Тамару к сотскому.
Матки — Приносят детей в школу ради воинской льготы, приносят подарки и требуют, чтобы учительница была ласковой и обучала детей.
Мирон Сизой — Пострадавший в конфликте с Сазоном Кривым.
Сазон Кривой — Соперник Мирона Сизого в земельном конфликте.
Каштан — Группа влиятельных старейшин, управляет волостными и сельскими сходами, использует мир и водку для решения споров и получения выгоды.
Ермолай Касьянов — Показывает загадку из учебника, вызывая конфликт.

Цитаты

Как можно! Село самое богатеющее
Волостной Старшина
"Тамара попыталась было отказаться от поклонного, но матки и слышать не хотели об отказе."
"Тамара, однако, усомнилась, чтобы можно было таких маленьких обучить всему, что следует, в столь короткий срок."
«Каштан — это просто дрянной мужичонко, лентяй, мироед, горлопан, который в союзе с несколькими такими же каштанами-односельцами умеет громко и бойко орать и ворочать всеми делами схода».
«Волостной и сельский сходы, которые собираются преимущественно по праздникам, когда у мужиков более досуга».
«Развивательный метод» – это то, что нужно, а «клерикализм» – это устаревший подход.
«Бог не выдаст, Агрономский не съест» – слова Тамары, отражающие её уверенность в своей методике.
Объявляю заседание съезда открытым.
Повернитесь, Иван, лицом к этой барышне, и покажите ей ваш предмет.

Сводка по автору из Wikidata

1840–1895. Всеволод Крестовски. русский поэт и прозаик, литературный критик, переводчик

Читать онлайн

Страница 5 из 86

Но обращаясь мысленно к сегодняшней действительности, одно только находила Тамара ужасно для себя неприятным, — это то, что Ефимыч угадал в ней еврейку. Обстоятельство само по себе совершенно пустое, но неприятно оно было тем, в особенности, что подавало ей повод тревожиться за будущие отношения к ней деревенских детей, а главное, их родителей. Ах, этот Ефимыч противный!.. И нужно же было!.. Пойдут теперь «жидовка» да «жидовка»!..

И что это, в самом деле, за печать такая на их племени! Ничем ее не изгладишь!.. Уж кажется, в ее лице так мало этих резких, типично еврейских черт и особенностей, — сами евреи не раз, бывало, при ней высказывались об этом, иные даже удивлялись «такой странности», а другие сожалели, что в ней, «в отпрыске корня Давидова», на их взгляд, совсем ничего нет «нашего», и за глаза не без ехидства называли ее за это «венским продуктом», желая набросить такою кличкой сомнительную тень на самую чистоту еврейского ее происхождения. Разные жидовочки-сверстницы еще в гимназии дразнили ее из зависти этими самыми словами, что в детстве нередко до слез оскорбляло и огорчало Тамару, заставляя се еще более сторониться от своих маленьких соплеменниц. И вот, поди ж ты! — для «своих» она — «венский продукт», а здесь — простой солдат сразу узнает в ней еврейку.

Происхождения своего стыдиться, конечно, нечего, да она и не стыдится, — она не виновата, что в ней течет семитическая кровь, — но тут досадно другое. Этот старый болтун уж наверное не утерпит, чтобы не разблаговестить по всему селу, что наша-де новая учительница «из жидов», и сделает это даже без всякого злого намерения, а так по тому же наивному добродушию, с каким он давеча задал и самый вопрос свой Тамаре. А между тем, молва с его слов пойдет все дальше да дальше, и не трудно предвидеть, что последствием се на первых же порах явится у крестьян невольное предубеждение против учительницы и недоверие к ней, как «жидовке», которое естественным образом перейдет от родителей к детям, будущим ее ученикам и воспитанникам, а это уже совсем плохо, потому что сразу может поставить их в ненадлежащее к ней отношение. — Вот что прискорбно. Там поди еще, жди, пока-то отцы и дети разубедятся в своем предубеждении. Да и сколько нравственных усилий, сколько осторожности и такта придется приложить к делу, чтобы восстановить между собой и ими доброе доверие и хорошие, простые отношения! Да и вопрос еще, — удастся ли это вполне, несмотря на все ее старания? — Можно скорее предполагать, что кое-какой осадок предубеждения все-таки останется в душе если не у всех, то у некоторых, и глядя на нее, они будут себе думать: «хороша-то хороша, и очень тобой мы довольны, а как-никак, все же ты из жидов выходишь, — значит, не наша», и будут от нее сторониться. Этого более всего опасалась Тамара, предчувствуя, что подобное положение в состоянии будет намного отравить ее существование в русской деревне. Раньше она и не думала об этом, ей и в голову не приходили такие опасения, — и вот один простодушный вопрос старого солдата вводит ее в сомнение и нарушает все ее радужные мечты о жизни в деревне и надежды на благотворность своей скромной деятельности, среди народа, который она успела так полюбить за время войны, в лице того же русского солдата, считая и самое себя так же «русской». Неужели же эта несчастная «печать жидовства» будет служить ей вечною помехою в жизни?!..

* * *

На лесенке школьного крыльца послышался наконец Тамаре тяжелый топот чьих-то всходящих шагов, сопровождаемый кряхтеньем человека, очевидно, тащившего на себе какую-то тяжесть, которую, вслед за сим, он грузно сбросил с плеч на пол в сенях; затем певуче заскрипела отворявшаяся дверь из сеней, — и на пороге раздался в потемках добродушный голос Ефимыча:

— Ну, вот и я!.. Соскучились, чай!.. Сейчас свечку заправлю, светло будет. Староста вязанку хвороста отпустил! — продолжал он докладывать многодовольным тоном, словно бы ему и самому радостно было, что хлопоты его увенчались успехом. — Эво-на, какая вязанка! Я уж постарался — благо, своя рука владыка! — чтоб и на завтра нам хватило. А вот тоже от сотского сейчас сенничек вам принесут, — у них, вишь ты, залишний нашелся, — пущай-де, говорит, барышня поспит, пока свой справит, нам ни к чему. Важно?

— Спасибо, голубчик! — от души поблагодарила его Тамара.

— То-то, «спасибо»!.. Ты спасибо-то вон кому, — Богу, значит, говори, да добрым людям, а мне что! — Я должность свою справляю… Вот, сожди малость, сейчас к батьке за самоваром сбегаю.

И невнятно ворча себе под нос, Ефимыч принялся шарить и копошиться над чем-то у себя на окне да на печке, после чего, спустя минутку, внес к Тамаре зажженную свечку, вставленную в горлышко пустой бутылки из-под пива.

— Ишь ты, лиминация какая! — похвалился он, высоко подняв в руке свой импровизированный подсвечник, и с основательным видом поставил его пока на окошко.

Через полчаса в комнате уже весело трещал и пощелкивал пылающий хворост в печке, и стоял между окнами крашеный «учительский» стол, на котором кипел и пыхтел поповский самовар, наполняя комнату горячим паром; и лежали тут же тюрички с чаем й сахаром, связка бубликов, холодная курица да ветчина с колбасою, припасенные Тамарой на дорогу еще в Бабьегонске, и сама Тамара сидела уже не на лежанке, где Ефимыч прилаживал ей теперь постель, а на стуле, позаимствованном все там же Ефимычем у «батюшки». Расположение духа ее приняло менее грустное направление, и сам Ефимыч повеселел еще больше, быть может, от предвкушения предстоящего ему удовольствия попарить нутро чайком и спать сегодня у себя на давно не топленной печи в более теплой температуре.

Чтобы достать себе чистую наволочку и простыни, пришлось Тамаре распаковать чемодан, и тут, разбирая в нем свое добро, она с грустной усмешкой созналась сеое, что зря накупила в Петербурге перед отъездом много лишнего, бесполезного. — Ну, на что ей например, эти лайковые и шведские перчатки о шести пуговках, если здесь, в таком холоде, впору носить только вязаные варежки; на что этот красивый абажур при сальной свечке в пивной бутылке, эта изящная костяная разрезалка, хрустальная чернильница с бронзовою крышкой, баночка любимых духов, или эта пудра с лебяжьей пуховкой, — к чему все это, когда тут даже спать-то не на чем по- людски! Не лучше ли было приберечь лишнюю копейку, да купить на нее железную кровать с матрацем… А теперь жди, пока-то еще скопишь денег на такую роскошь!.. Но что же делать, — на то и промахи, чтоб была вперед наука.

Страница 5 из 86

Назад 1…4 5 6…86 Далее