Читать бесплатно онлайн

Торжество Ваала

Автор Всеволод Владимирович Крестовский

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза фанфик

Темы

учительселоТамарапедагогикавоспитаниепутешествиевнутренний конфликтсоциальные нормырусская деревняобразование

Описание

Учительница Тамара приезжает в село Горелово, где сталкивается с традиционными обычаями, бюрократическими требованиями и политической нестабильностью, пытаясь внедрить свои методы обучения и сохранить религиозную составляющую в условиях растущего светского влияния.

Главный конфликт / проблема

противостояние традиционных религиозных методов обучения и светских требований земского управления, а также бюрократические ограничения

Ключевые идеи

Тамара сталкивается с реальностью бедного села и сложными местными порядками
Новая учительница вынуждена быстро адаптироваться к местным традициям и структурам власти
Важность понимания местных отношений и влияния влиятельных лиц, таких как Агрономский
Трудности и неопределённость, связанные с новой работой и жизнью в деревне
Новая учительница сталкивается с конфликтом между государственными требованиями и традиционными ожиданиями крестьян.
Роль воинской льготы как мотивации родителей для отправки детей в школу.
Необходимость балансировать религиозное и светское содержание учебной программы.
«Каштаны» используют мир и водку как инструмент контроля над деревней.
Тамара стремится реформировать образование, привлекая народные традиции и практические занятия.
Пост‑военные изменения в деревне приводят к росту коррупции, «кулачности» и потере традиционных ценностей.
Критика традиционного, клерикального подхода к обучению.
Предложение развивательного метода, включающего светскую литературу.

Вывод

изменения в обществе требуют времени и усилий, а личная стойкость учителя важна

Кому полезна

учителя
историки
исследователи социальной истории России
студенты педагогики

Главные темы

образование в сельской России
социальные и политические изменения
конфликт традиций и светского образования
бюрократия и местная власть
медицинские проблемы

Персонажи

Тамара — Молодая учительница, назначенная в селе Горелово, стремится адаптироваться к местным условиям и улучшить образование. Верит в традиционный религиозный подход, но сталкивается с критикой и сомнениями после вмешательства Агрономского. Переведена в Пропойск, где сталкивается с бюрократией и трудностями. Больная и решительная, ищет поддержку от семьи и патриона.
Отец Макарий — Бывший пастор, наставник Тамары, защищает традиционный религиозный подход и участвует в обсуждении с инспектором. Предоставляет бытовые советы, организует медицинскую помощь и поддерживает дочь в трудных обстоятельствах.
Агрономский — Представитель земского управления, пропагандирует светский и развивающий подход к образованию. Пытается ухаживать за Тамарой, но она отвергает его предложения, в ответ он переводит её в отдалённую школу. Ведёт дискуссии с Охрименко о реформах.
Охрименко — Бывший преподаватель физики, теперь строгий чиновник, критически относится к народным методам обучения. Проводит инспекцию, уволяет Ефимыч, переводит Тамару, инициирует реформы и требует соблюдения официальных норм.
Ефимыч — Страж, обеспечивающий доступ к школе, позже уволен инспектором.
Волостной старшина — Требует от Тамары доклад и объясняет порядок действий.
Фадей Саврасов — Местный староста, направляет Тамару к сотскому.
Матки — Приносят детей в школу ради воинской льготы, приносят подарки и требуют, чтобы учительница была ласковой и обучала детей.
Мирон Сизой — Пострадавший в конфликте с Сазоном Кривым.
Сазон Кривой — Соперник Мирона Сизого в земельном конфликте.
Каштан — Группа влиятельных старейшин, управляет волостными и сельскими сходами, использует мир и водку для решения споров и получения выгоды.
Ермолай Касьянов — Показывает загадку из учебника, вызывая конфликт.

Цитаты

Как можно! Село самое богатеющее
Волостной Старшина
"Тамара попыталась было отказаться от поклонного, но матки и слышать не хотели об отказе."
"Тамара, однако, усомнилась, чтобы можно было таких маленьких обучить всему, что следует, в столь короткий срок."
«Каштан — это просто дрянной мужичонко, лентяй, мироед, горлопан, который в союзе с несколькими такими же каштанами-односельцами умеет громко и бойко орать и ворочать всеми делами схода».
«Волостной и сельский сходы, которые собираются преимущественно по праздникам, когда у мужиков более досуга».
«Развивательный метод» – это то, что нужно, а «клерикализм» – это устаревший подход.
«Бог не выдаст, Агрономский не съест» – слова Тамары, отражающие её уверенность в своей методике.
Объявляю заседание съезда открытым.
Повернитесь, Иван, лицом к этой барышне, и покажите ей ваш предмет.

Сводка по автору из Wikidata

1840–1895. Всеволод Крестовски. русский поэт и прозаик, литературный критик, переводчик

Читать онлайн

Страница 85 из 86

На следующее утро Любушка, по просьбе Тамары, для пущей верности, сама снесла и сдала письмо это, заказным, на почту.

* * *

В городе Украинске, как и во всех вообще городах и местечках Западной России, в так называемой «черте европейской оседлости», испокон века существует своя особая, еврейская почта, окрещенная еще во времена польского владычества названием «почты пантофлевой», каковое остается за нею к по настоящее время. Благодаря этой своей почте, еврейство узнаёт все вообще коммерческие, политические и иные новости гораздо раньше местных христианских населений и даже раньше правительственных органов. Способы сообщения почты пантофлевой весьма разнообразны: от телеграфа и телефона до пешедральных перебежек, особых нарочных из одной придорожной корчмы в другую, от одного еврейского жилья или местечка к следующему и т. д. На каждом таком этапе оповещенная новость разносится уже своими местными средствами и путями далее, по всей округе, облетая таким образом весь еврейский мир в самое короткое время, с замечательною быстротою и точностью. А так как в прежние времена евреи в Польше и Западном крае почти не носили другой обуви, кроме туфель (по-польски pantofli), то отсюда и название их почты — «пантофлевою». Изобретательности еврейской и уменью приспособиться в этом отношении ко всевозможным средствам сообщения нет меры и предела. (Едет, например, становой, а то и сам исправник, в то или другое местечко по секретному делу, касающемуся тамошних евреев, и думает ошеломить их внезапностю своего налета, а там уже знают о цели его приезда. Какими судьбами? — А очень просто: он сам же привез об этом публикацию, потому что из пункта его отправления, почтосодержатель-еврей, либо же кто-нибудь из всезнающих и всепроникающих жидочков написал мелом надлежащее извещение по-еврейски на спинке перекладной телеги, или даже его собственного экипажа.) Подобным же образом, все биржевые цены на хлебных и иных рынках, все колебания денежных курсов и акций, все важные для еврейства политические и внутренние известия, равно как и все, имеющие общее для евреев значение, постановления, решения и «херимы» местных кагалов вкратце пишутся в пунктах отправления каким-нибудь ловким еврейчиком на наружных стенках товарных вагонов готового к отходу поезда, — и пишутся, конечно, по-еврейски, никому непонятным, кроме самих евреев, алфавитом и языком, и это тем легче, что в числе железнодорожных служащих и агентов на южных и западных дорогах у нас имеется множество евреев. Подобные надписи ни в ком даже и подозрений никаких не возбуждают, потому что евреи обыкновенно объясняют их, как номенклатуру отправляемого товара, число его мест, его вес и адрес получателя, якобы неумеющего читать по-русски, чтоб ему легче-де было отыскать вагоны со своим грузом. Поезд идет себе по пути, а еврейские факторы, приказчики и «почтальоны пантофлёвы», всегда кишащие на каждой станции, читают во время его остановок эти еврейские иероглифы и, если нужно, то преспокойно, с самым невинным видом, списывают их в свои записные книжки, не возбуждая опять-таки ни в ком никаких подозрений, — и вот, какая-либо важная новость живо распространяется по всему краю, будучи разносима для евреев во все стороны пантофлевыми вестовщиками, нарочными и почтальонами, вледствие чего существующие цены на те или другие продукты вдруг начинают как бы ни с того ни с сего падать или подыматься, смотря по тому, что выгоднее для евреев, а христианское население, не понимающее причины такого капризного явления, только кряхтит да в затылке у себя почесывает, просчитываясь на своих насущных расчетах. Зато еврейские гешефты преуспевают.

Точно так же, в каждом городе и местечке Западного и Южного края непременно имеется свой, уполномоченный местным кагалом, фактор или почтальон-мишурис, обязанность которого состоит в том, чтобы в дни прихода почты являться в почтовую контору к разбору корреспонденции и там получать все, кроме денежных, письма, адресованные как местным, так и проживающим в ближайшей округе евреям. Благодаря этому, евреи, между прочим, сейчас же знают до точности, кто именно из их христианских клиентов и должников получил по почте деньги и какую сумму. Разноска еврейских писем по назначению лежит уже на обязанности этих пантофлевых почтальонов-мишурисов, которые, прежде передачи их получателям, доставляют все письма в свой кагал, где, в случае надобности, то или другое письмо подвергается специально-еврейской перлюстрации. Не выдаются на руки мишурисам только денежные да заказные письма, но и то не везде: по крайней мере, в прежнее, весьма еще впрочем недавнее, время сплошь и рядом бывало, что заказные выдавались катальному почтальону-мишурису под его расписку, по формальному, раз навсегаа, уполномочию еврейского общества. Для казенных почтальонов это было большим облегчением, а для мишурисов — прямая выгода, так как за каждое доставленное письмо они получают с адресата известный «бакшос» — несколько грошей, в виде благодарности за свой труд, что и дает им средства к существованию. Для кагала же такой почтовый порядок крайне важен, ибо дает ему в руки возможность втайне следить за самою интимною корреспонденцией всех членов своей общины и узнавать их сокровеннейшие тайны, в каждом случае, когда это почему-либо понадобится.

Таким образом, в куче разных еврейских писем, попало в катальную канцелярию города Украинска и письмо Тамары к Соломону Бендавиду. Один из шамешей, разбиравших почту, обратил на него внимание и посмотрел на оттиск почтового штампа, чтобы узнать, откуда оно прислано. На оттиске этом значилась печать Желтогорской почтовой конторы и название губернии. — От кого бы это могло быть? — заинтересовался шамеш. — Из внутренней России… почерк как будто женский… заказное… Странно!.. Кто бы это мог корреспондировать с достопочтеннейшим рабби Соломоном из Желтогорска?.. Любопытное дело, тем более, что, сколько помнится, Бендавид раньше не получал оттуда никаких писем.

И шамеш понес показать письмо очередному тубу, находившемуся в присутствии. — Как, мол вы полагаете, не вскрыть ли?

— Зачем? — удивился туб.

Тот сообщил ему свои любопытные соображения, но туб не согласился с его мнением. — Что ж тут особенного, что письмо из центральной России? Мало-ль откуда может коммерческий человек получать письма, а тем более человек, известный своею благотворительностью!.. Женский почерк? — Ну что ж, может быть и женский!.. Может быть, какая-нибудь просьба о пособии от бедной еврейской вдовы, или сироты-девицы, — разве мало наших рассеяно теперь по всей России?..

— Да, но все-таки подозрительно.

— Оставьте пожалуйста! В чем вы можете подозревать такого человека, как досточтимейший реб Соломон?.. Смешно и подумать!

— Конечно, так, — почтительно согласился шамеш. — А все же, с вашего позволения, рабби, смею думать, что лучше бы вскрыть… Ну, хоть из любопытства… Как вы полагаете?

— Полагаю, что это будет очень неделикатно с нашей стороны по отношению к такому уважаемому и высокопоставленному члену общины.

Страница 85 из 86

Назад 1…84 85 86 Далее