Загрузка...
Блистающий мир — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Блистающий мир

Автор Александр Степанович Грин
12+2008138 читателей
Дата написания1922-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга сочетает мистический цирковый феномен, личные поиски свободы и судьбы, а также размышления о смерти и прощении, раскрывая внутренние конфликты главных героев и их взаимодействие с окружающим миром.

Главный конфликт / проблема

Пытка понять феномен левитирования и его влияние на общество, а также внутренний конфликт главных героев между свободой и властью

Ключевые идеи

  • Уникальность и загадочность Человека Двойной Звезды
  • Влияние массовой медиа и общественного интереса на восприятие феномена
  • Паника и страх как реакция на непредсказуемое событие
  • Тайны и интриги, связанные с неизвестным персонажем и его возможными способностями
  • Глубокая благодарность и признание со стороны коменданта
  • Подарок как символ свободы и признания
  • Размышления о власти и судьбе Руны
  • Идея о влиянии искусства и слов на общество
  • Сомнения и отказ от власти в пользу свободы
  • Разговор о жизни, смерти и поэзии между Друдом и Стеббсом
  • Сенсационность и поверхностность газетных новостей о загадочных явлениях.
  • Непостоянство восприятия фактов и влияние слухов на человеческое сознание.

Вывод

Мистические явления и личные выборы формируют судьбу, а свобода и прощение важны

Кому полезна

  • Любители мистической прозы
  • Читатели, интересующиеся философскими размышлениями о свободе и судьбе
  • Те, кто ищет вдохновение в повседневных событиях

Главные темы

  • Мистический феномен левитирования
  • Внутренний поиск свободы и судьбы
  • Смерть и прощение

Персонажи

  • Э. Д. — Обладает способностью левитировать без механических средств, выступает один раз, не требует вознаграждения.
  • Ага́ссиц — Скептически относится к новому феномену, но готов к эксперименту, если это принесёт успех цирка.
  • Руна Бегуэм — Сдержанная, но открытая к помощи, ищет свободу и понимание своего места в мире, участвует в обсуждении тайны Двойной Звезды. Получает розы, разрабатывает письмо, переезжает в Гвинкль, работает в виноградниках, посещает церковь, переживает внутренние изменения.
  • Тави — Молодая женщина, испытывающая страх и смущение перед смертью и прощением. Возвращается в Сан‑Риоль, живёт в старом доме, сталкивается с бытовыми проблемами, общается с соседями. Стремится к работе и новым впечатлениям, но сталкивается с неожиданными обстоятельствами.
  • Друд — Говорит о свободе, власти и о том, как она может стать символом вдохновения. Показывает свою любовь к искусству и стремление к свободе.
  • Министр Дауговет — Сомневается в реальности феномена, но готов рассмотреть возможные объяснения.
  • Комендант — Выражает благодарность и признание, обсуждает свое лишение должности.
  • Стеббс — Показывает свою любовь к искусству и стремление к свободе.
  • Вениамин Крукс — Крукс проявляет дружелюбие и интерес к Тави, делится историями о колибри.
  • Самуил Торп — Торп умер утром, оставив Тави без работы. Тави видит его мёртвое тело в кабинете.
  • Слуга — Сообщает Тави о смерти Торпа.
  • Вдова — Черноволосая женщина, чёрное платье, холодный взгляд, говорит о ненависти и прощении.

Цитаты

  • «Человек Двойной Звезды – величайшая научная загадка нашего века.»
  • «Он предложил больше, чем дал бы сам Барнум, воскреснув и явившись сюда со всеми своими зверями.»
  • «Будьте свободны и вы»
  • «Я хочу власти»
  • "Человек-загадка", "Невероятное происшествие"
  • "Господин Торп, – сказал лакей тоном официальной скорби, – божьей волей скончался сегодня утром"
  • «Никто не ожидал, что он умрет, – продолжала вдова, – вероятно, вы менее всех ждали этого.»
  • «Я ненавижу его, даже теперь.»
  • «Я хочу встретиться с вами, проверить и пересмотреть себя»
  • «Боже, окропи мне её!»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 48

Глава II

Не менее публики подхвачена была волной острого интереса вся цирковая труппа, включая прислугу, билетеров и конюхов. Пошел слух, что Двойная Звезда (как приказал он обозначить себя в афише) – граф и миллиардер, и о нем вздыхали уже наездницы, глотая слюнки в мечтах ресторанно-ювелирного качества; уже пытали зеркало балерины, надеясь каждая увлечь сиятельного оригинала, и с пеной на губах спорили, – которую из них купит он подороже. Клоуны придумывали, как смешить зрителя, пародируя новичка. Пьяница-сочинитель Дебор уже смастерил им несколько диалогов, за что пил водку и бренчал серебряной мелочью. Омраченные завистью гимнасты, вольтижеры и жонглеры твердили единым духом, до последнего момента, что таинственный гастролер – шарлатан из Индии, где научился действовать немного внушением, и предсказывали фиаско. Они же пытались распространить весть, что соперник их по арене – беглый преступник. Они же сочинили, что Двойная Звезда – карточный шулер, битый неоднократно. Им же принадлежала интересная повесть о шантаже, которым будто бы обезоружил он присмиревшего Агассица. Но по существу дела никто не мог ничего сказать; дымная спираль сплетни вилась, не касаясь центра. Один лишь клоун Арси, любивший повторять: «Я знаю и видал все, поэтому ничему не удивляюсь», – особенно подчеркивал свою фразу, когда поднимался разговор о Двойной Звезде; но на больном, желчном лице клоуна отражался тусклый испуг, что его бедную жизнь может поразить нечто, о чем он задумывается с волнением, утратив нищенский покой, добытый тяжким трудом гримас и ушибов.

Еще много всякого словесного сора – измышлений, болтовни, острот, издевательств и предсказаний – застряло в ушах разных людей по поводу громкого выступления, но всего не подслушаешь. В столбе пыли за копытами коней Цезаря неважна отдельно каждая сущая пылинка; не так уж важен и отсвет луча, бегущего сквозь лиловые вихри за белым пятном золотого императорского шлема. Цезарь пылит… Пыль – и Цезарь.

Глава III

23-го окно цирковой кассы не открывалось. Надпись гласила: «Билеты проданы без остатка». Несмотря на высокую цену, их раскупили с быстротой треска; последним билетам, еще 20-го, была устроена лотерея – в силу того, что они вызвали жестокий спор претендентов.

Пристальный взгляд, брошенный в этот вечер на места для зрителей, подметил бы несколько необычный состав публики. Так, ложа прессы была набита битком, за приставными стульями блестели пенсне и воротнички тех, кто был осужден, стоя, переминаться с ноги на ногу. Была также полна ложа министра. Там сиял нежный, прелестный мир красивых глаз и тонких лиц молодых женщин, белого шелка и драгоценностей, горящих, как люстры, на фоне мундиров и фраков; так лунный водопад в бархате черных теней струит и искрит стрежи свои. Все ложи, огибающие малиновый барьер цветистым кругом, дышали роскошью и сдержанностью нарядной толпы; легко, свободно смеясь, негромко, но отчетливо говоря, эти люди рассматривали противоположные стороны огромного цирка. Над ареной, блистая, реяла воздушная пустота, сомкнутая высоко вверху куполом с голубизной вечернего неба, смотрящего в открытые стеклянные люки.

Выше кресел помещалась физиономическая пестрота интеллигенции, торговцев, чиновников и военных; мелькали знакомые по портретам черты писателей и художников; слышались замысловатая фраза, удачное замечание, изысканный литературный оборот, сплетни и семейные споры. Еще выше жалась на неразгороженных скамьях улица – непросеянная толпа: те, что бегут, шагают и проплывают тысячами пар ног. Над ними же, за высоким барьером, оклеенным цирковыми плакатами, на локтях, цыпочках, подбородках и грудях, придавленных теснотой, сжимаясь шестигранно, как сот, потели парии цирка – галерея; силясь высвободить хотя на момент руки, они терпели пытку духоты и сердцебиения; более спокойными в этом месиве выглядели лица людей выше семи вершков. Здесь грызли орехи; треск скорлупы мешался с свистками и бесцеремонными окриками.

Освещение a giorno, возбуждающе яркий свет такой силы, что все, вблизи и вдали, было как бы наведено светлым лаком, погружало противоположную сторону в блестящий туман, где, однако, раз останавливался там взор, все виделось с отчетливостью бинокля – и лица и выражения. Цирк, залитый светом, от укрепленных под потолком трапеций, от медных труб музыкантов, шелестящих нотами среди черных пюпитров, до свежих опилок, устилавших арену, – был во власти электрических люстр, сеющих веселое упоение. Закрыв глаза, можно было по слуху намечать все точки пространства – скрип стула, кашель, сдержанный полутакт флейты, гул барабана, тихий, взволнованный разговор и шум, подобный шуму воды, – шелеста движений и дыхания десятитысячного человеческого заряда, внедренного разом в поперечный разрез круглого здания. Стоял острый запах тепла, конюшен, опилок и тонких духов – традиционный аромат цирка, родственный пестроте представления.

Начало задерживалось; нетерпение овладело публикой; по галереям несколько раз, вспыхивая неровным треском, перекатились аплодисменты. Но вот звякнул и затрепетал третий звонок. Бухнуло глухое серебро литавр, взвыл тромбон, выстрелил барабан; медь и струны в мелькающем свисте флейт понесли воинственный марш, и представление началось.

Страница 2 из 48

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее