Загрузка...
Блистающий мир — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Блистающий мир

Автор Александр Степанович Грин
12+2008138 читателей
Дата написания1922-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга сочетает мистический цирковый феномен, личные поиски свободы и судьбы, а также размышления о смерти и прощении, раскрывая внутренние конфликты главных героев и их взаимодействие с окружающим миром.

Главный конфликт / проблема

Пытка понять феномен левитирования и его влияние на общество, а также внутренний конфликт главных героев между свободой и властью

Ключевые идеи

  • Уникальность и загадочность Человека Двойной Звезды
  • Влияние массовой медиа и общественного интереса на восприятие феномена
  • Паника и страх как реакция на непредсказуемое событие
  • Тайны и интриги, связанные с неизвестным персонажем и его возможными способностями
  • Глубокая благодарность и признание со стороны коменданта
  • Подарок как символ свободы и признания
  • Размышления о власти и судьбе Руны
  • Идея о влиянии искусства и слов на общество
  • Сомнения и отказ от власти в пользу свободы
  • Разговор о жизни, смерти и поэзии между Друдом и Стеббсом
  • Сенсационность и поверхностность газетных новостей о загадочных явлениях.
  • Непостоянство восприятия фактов и влияние слухов на человеческое сознание.

Вывод

Мистические явления и личные выборы формируют судьбу, а свобода и прощение важны

Кому полезна

  • Любители мистической прозы
  • Читатели, интересующиеся философскими размышлениями о свободе и судьбе
  • Те, кто ищет вдохновение в повседневных событиях

Главные темы

  • Мистический феномен левитирования
  • Внутренний поиск свободы и судьбы
  • Смерть и прощение

Персонажи

  • Э. Д. — Обладает способностью левитировать без механических средств, выступает один раз, не требует вознаграждения.
  • Ага́ссиц — Скептически относится к новому феномену, но готов к эксперименту, если это принесёт успех цирка.
  • Руна Бегуэм — Сдержанная, но открытая к помощи, ищет свободу и понимание своего места в мире, участвует в обсуждении тайны Двойной Звезды. Получает розы, разрабатывает письмо, переезжает в Гвинкль, работает в виноградниках, посещает церковь, переживает внутренние изменения.
  • Тави — Молодая женщина, испытывающая страх и смущение перед смертью и прощением. Возвращается в Сан‑Риоль, живёт в старом доме, сталкивается с бытовыми проблемами, общается с соседями. Стремится к работе и новым впечатлениям, но сталкивается с неожиданными обстоятельствами.
  • Друд — Говорит о свободе, власти и о том, как она может стать символом вдохновения. Показывает свою любовь к искусству и стремление к свободе.
  • Министр Дауговет — Сомневается в реальности феномена, но готов рассмотреть возможные объяснения.
  • Комендант — Выражает благодарность и признание, обсуждает свое лишение должности.
  • Стеббс — Показывает свою любовь к искусству и стремление к свободе.
  • Вениамин Крукс — Крукс проявляет дружелюбие и интерес к Тави, делится историями о колибри.
  • Самуил Торп — Торп умер утром, оставив Тави без работы. Тави видит его мёртвое тело в кабинете.
  • Слуга — Сообщает Тави о смерти Торпа.
  • Вдова — Черноволосая женщина, чёрное платье, холодный взгляд, говорит о ненависти и прощении.

Цитаты

  • «Человек Двойной Звезды – величайшая научная загадка нашего века.»
  • «Он предложил больше, чем дал бы сам Барнум, воскреснув и явившись сюда со всеми своими зверями.»
  • «Будьте свободны и вы»
  • «Я хочу власти»
  • "Человек-загадка", "Невероятное происшествие"
  • "Господин Торп, – сказал лакей тоном официальной скорби, – божьей волей скончался сегодня утром"
  • «Никто не ожидал, что он умрет, – продолжала вдова, – вероятно, вы менее всех ждали этого.»
  • «Я ненавижу его, даже теперь.»
  • «Я хочу встретиться с вами, проверить и пересмотреть себя»
  • «Боже, окропи мне её!»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 3 из 48

Глава IV

Для этого вечера дирекция выпустила лучшие силы цирка. Агассиц знал, что к вершине горы ведут крутые тропинки. Он постепенно накаливал душу зрителя, громоздя впечатление на впечатление с расчетливым и строгим разнообразием; благодаря этому зритель должен был отдать весь скопленный жар души венчающему концу: в конце программы значился Двойная Звезда.

Арена ожила: гимнасты сменяли коней, кони – клоунов, клоуны – акробатов; жонглеры и фокусники следовали за укротителем львов. Два слона, обвязанные салфетками, чинно поужинали, сидя за накрытым столом, и, княжеским движением хобота бросив «на чай», катались на деревянных шарах. Задумчивое остолбенение клоунов в момент неизбежного удара по затылку гуттаперчевой колбасой вызвало не одну мигрень слабых голов, заболевших от хохота. Еще клоуны почесывались и острили, как наездник с наездницей, на белых астурийских конях, вылетели и понеслись вокруг арены. То были Вакх и вакханка – в шкурах барса, венках и гирляндах роз; они, мчась с силой ветра, разыграли мимическую сцену балетного и акробатического характера, затем скрылись, оставив в воздухе блеск и трепет грациозно-шальных тел, одержимых живописным движением. После них, предшествуемые звуком трубы, вышли и расселись львы, ревом заглушая оркестр; человек в черном фраке, стреляя бичом, унизил их, как хотел; пена валилась из их пастей, но они вальсировали и прыгали в обруч. Четыре гимнаста, раскачиваясь под куполом, перебрасывались с одной трапеции на другую жуткими вольтами. Японец-фокусник вытащил из-за ворота трико тяжеловесную стеклянную вазу, полную воды и живых рыб. Жонглер доказал, что нет предметов, которыми нельзя было бы играть, подбрасывая их на воздух и ловя, как ласточка мух, без ушибов и промаха; семь зажженных ламп взлетали из его рук с легкостью фонтанной струи. Концом второго отделения был наездник Ришлей, скакавший на пяти рыжих белогривых лошадях и переходя, стоя, с одной на другую так просто, как мы пересаживаемся на стульях.

Звонок возвестил антракт; публика повалила в фойе, курительные, буфеты и конюшни. Служители прибирали арену. За эти пятнадцать минут племянница министра Руна Бегуэм, сидевшая в его ложе, основательно похоронила надежды капитана Галля, который, впрочем, не сказал ничего особенного. Он глухо заговорил о любви еще утром, но им помешали. Тогда Руна сказала «до свиданья» – с весьма вразумительным холодом выражения, но ослепшее сердце Галля не поняло ее ровного, спокойного взгляда; теперь, пользуясь тем, что на них не смотрят, он взял опущенную руку девушки и тихо пожал ее. Руна, бестрепетно отняв руку, повернулась к нему, уткнув подбородок в бархат кресла. Легкая, светлая усмешка легла меж ее бровей прелестной морщинкой, и взгляд сказал – «нет».

Галль сильно похудел в последние дни. Его левое веко нервно подергивалось. Он остановил на Руне такой долгий, отчаянный и пытливый взгляд, что она немного смягчилась.

– Галль, все проходит! Вы – человек сильный. Мне искренно жаль, что это случилось с вами; что причиной вашего горя – я.

– Только вы и могли быть, – сказал Галль, ничего не видя, кроме нее. – Я вне себя. Хуже всего то, что вы еще не любили.

– Как?!

– Эта страна вашей души не тронута. В противном случае воспоминание чувства, может быть, сдвинуло бы ваше сердце с мертвой точки.

– Не знаю. Но хорошо, что наш разговор переходит в область соображений. К этому я прибавлю, что смотрела бы как на несчастье на любовь, если поразит она меня без судьбы.

Руна покойно обвела взглядом ряд лож, точно желая выяснить, не таится ли уже теперь где-нибудь это несчастье среди пристальных взглядов мужчин; но восхищение так надоело ей, что она относилась к нему с презрительной рассеянностью богача, берущего сдачу медью.

– Любовь и судьба – одно… – Галль помолчал. – Или… что вы хотите сказать?

– Я подразумеваю исключительную судьбу, Галль. Знаю, – Руна скорбно двинула обнаженным плечом, – что такой судьбы я… недостойна. – Высокомерие этого слова скрылось в бесподобной улыбке. – Но я все же хочу, чтобы эта судьба была особенная.

Галль понял по-своему ее горделивую мечту.

– Конечно, я вам не пара, – сказал он с искренней обидой и с не менее искренним восторгом. – Вы достойны быть королевой. Я – обыкновенный человек. Однако нет вещи, над которой я задумался бы, прикажи вы мне исполнить ее.

Руна повела бровью, но улыбнулась. Сильная любовь возбуждала в ней религиозное умиление. Когда Галль не понял ее, она захотела подвинуть его ближе к своей душе. Так добрые люди любят, посетовав нищему о его горькой доле, заняться анализом своих ощущений на тему: «Добрый ли я человек?» А нищему все равно.

– Для королевы я, пожалуй, умнее, чем надо быть умной в ее сане, – сказала Руна. – Я ведь знаю людей. Должна вас изумить. Та судьба, с какой могла бы я встретиться, не смотря на нее вниз, – едва ли возможна. Вероятно, нет. Я очень тщеславна. Все, что я думаю о том, смутно и ослепительно. Вы знаете, как иногда действует музыка… Мне хочется жить как бы в несмолкающих звуках торжественной, всю меня перерождающей музыки. Я хочу, чтобы внутреннее волнующее блаженство было осмыслено властью, не знающей ни предела, ни колебаний.

Эту маленькую, беззастенчивую исповедь Руна произнесла с грациозной простотой молодой матери, нашептывающей засыпающему ребенку сны властелинов.

– Экстаз?

– Я не знаю. Но слова заключают больше, чем о том думают люди, жалеющие о немощи слов. Довольно, а то вы измените мнение обо мне в дурную сторону.

– Я не меняю мнений, не меняю привязанностей, – сказал Галль и, видя, что Руна задумалась, стал молча смотреть на ее легкий профиль, собирая, для полноты впечатления, все, что о ней знал. Десяти лет она написала замечательные стихи. Семнадцатый и восемнадцатый годы она провела в кругосветном плавании, и ее экзотические рисунки были проданы с большой выставки по дорогой цене, в пользу слепых. Она не искала популярности этого рода – не любила ее. Она великолепно играла; ей по очереди пророчили то ту, то другую славу, – она славы не добивалась. В ее огромном доме можно было переходить из помещения в помещение с нарастающим чувством власти денег, одухотворенной художественной и разносторонней душой. Независимая и одинокая, она проходила жизнь в душевном молчании, без привязанностей и любви, понимая лишь инстинктом, но не опытом, что дает это, еще не испытанное ею чувство. Она знала все европейские языки, изучала астрономию, электротехнику, архитектуру и садоводство; спала мало, редко выезжала и еще реже устраивала приемы.

Этот невозмутимый, холодный мир был заключен в совершенную оболочку. По мягкости линий и выражения ее лицо было лицом блондинки, но под сверкающей волной черных волос давало непостижимое сочетание зноя и нежности. Ее вполне женственная, без впечатления хрупкости, фигура веяла свежестью и весельем ясного тела. Она была чуть пониже Галля; он же, при среднем росте, казался выше благодаря эполетам.

Страница 3 из 48

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее