Загрузка...
Блистающий мир — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Блистающий мир

Автор Александр Степанович Грин
12+2008138 читателей
Дата написания1922-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга сочетает мистический цирковый феномен, личные поиски свободы и судьбы, а также размышления о смерти и прощении, раскрывая внутренние конфликты главных героев и их взаимодействие с окружающим миром.

Главный конфликт / проблема

Пытка понять феномен левитирования и его влияние на общество, а также внутренний конфликт главных героев между свободой и властью

Ключевые идеи

  • Уникальность и загадочность Человека Двойной Звезды
  • Влияние массовой медиа и общественного интереса на восприятие феномена
  • Паника и страх как реакция на непредсказуемое событие
  • Тайны и интриги, связанные с неизвестным персонажем и его возможными способностями
  • Глубокая благодарность и признание со стороны коменданта
  • Подарок как символ свободы и признания
  • Размышления о власти и судьбе Руны
  • Идея о влиянии искусства и слов на общество
  • Сомнения и отказ от власти в пользу свободы
  • Разговор о жизни, смерти и поэзии между Друдом и Стеббсом
  • Сенсационность и поверхностность газетных новостей о загадочных явлениях.
  • Непостоянство восприятия фактов и влияние слухов на человеческое сознание.

Вывод

Мистические явления и личные выборы формируют судьбу, а свобода и прощение важны

Кому полезна

  • Любители мистической прозы
  • Читатели, интересующиеся философскими размышлениями о свободе и судьбе
  • Те, кто ищет вдохновение в повседневных событиях

Главные темы

  • Мистический феномен левитирования
  • Внутренний поиск свободы и судьбы
  • Смерть и прощение

Персонажи

  • Э. Д. — Обладает способностью левитировать без механических средств, выступает один раз, не требует вознаграждения.
  • Ага́ссиц — Скептически относится к новому феномену, но готов к эксперименту, если это принесёт успех цирка.
  • Руна Бегуэм — Сдержанная, но открытая к помощи, ищет свободу и понимание своего места в мире, участвует в обсуждении тайны Двойной Звезды. Получает розы, разрабатывает письмо, переезжает в Гвинкль, работает в виноградниках, посещает церковь, переживает внутренние изменения.
  • Тави — Молодая женщина, испытывающая страх и смущение перед смертью и прощением. Возвращается в Сан‑Риоль, живёт в старом доме, сталкивается с бытовыми проблемами, общается с соседями. Стремится к работе и новым впечатлениям, но сталкивается с неожиданными обстоятельствами.
  • Друд — Говорит о свободе, власти и о том, как она может стать символом вдохновения. Показывает свою любовь к искусству и стремление к свободе.
  • Министр Дауговет — Сомневается в реальности феномена, но готов рассмотреть возможные объяснения.
  • Комендант — Выражает благодарность и признание, обсуждает свое лишение должности.
  • Стеббс — Показывает свою любовь к искусству и стремление к свободе.
  • Вениамин Крукс — Крукс проявляет дружелюбие и интерес к Тави, делится историями о колибри.
  • Самуил Торп — Торп умер утром, оставив Тави без работы. Тави видит его мёртвое тело в кабинете.
  • Слуга — Сообщает Тави о смерти Торпа.
  • Вдова — Черноволосая женщина, чёрное платье, холодный взгляд, говорит о ненависти и прощении.

Цитаты

  • «Человек Двойной Звезды – величайшая научная загадка нашего века.»
  • «Он предложил больше, чем дал бы сам Барнум, воскреснув и явившись сюда со всеми своими зверями.»
  • «Будьте свободны и вы»
  • «Я хочу власти»
  • "Человек-загадка", "Невероятное происшествие"
  • "Господин Торп, – сказал лакей тоном официальной скорби, – божьей волей скончался сегодня утром"
  • «Никто не ожидал, что он умрет, – продолжала вдова, – вероятно, вы менее всех ждали этого.»
  • «Я ненавижу его, даже теперь.»
  • «Я хочу встретиться с вами, проверить и пересмотреть себя»
  • «Боже, окропи мне её!»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 4 из 48

Галль – интеллигентный воин с немного расплывчатым лицом и меланхолическими глазами доброго человека, которым пытался иногда придать высокомерное выражение, передумав о Руне Бегуэм все, что пришло на мысль, обратил внутренний взгляд к себе, но, не найдя там ничего особенного, кроме здоровья, любви, службы и аккуратных привычек, почувствовал печаль смирения. Ему не следовало говорить о любви. Все же в момент третьего звонка, как бы дернутый его трелью за язык, он успел сказать: «Я желаю вам счастья…»

Конец фразы: «если бы – со мной…» – застрял в его горле. Он разгладил усы и приготовился смотреть представление.

Глава V

Последний перед выходом Двойной Звезды номер назывался «Бессилие оков». Он состоял в том, что широкоплечего, низкорослого человека связали по рукам и ногам толстенными веревками, опутали проволокой; сверх того опоясали кандалами руки и ноги. Затем его накрыли простыней; он повозился под ней минуты две и встал совершенно распутанный; узы валялись на песке.

Он ушел. Наступила глубокая, острая тишина. Музыка заиграла и смолкла. Цирк неслышно дышал. Заразительное ожидание проникло из души в душу, напрягая чувства; взгляды, направленные к выходной занавеси, молча вызывали обещанное явление. Музыканты перелистывали ноты. Прошло минут пять; нетерпение усиливалось. Верхи, потрещав вразброд, разразились залпами рукоплесканий протеста; средина поддержала их; низы беседовали, трепетали веерами, улыбались.

Тогда, вновь заставив стихнуть шум нетерпения, у выхода появился человек среднего роста, прямой, как пламя свечи, с естественной и простой манерой; задержась на мгновение, он вышел к середине арены, ступая мягко и ровно; остановясь, он огляделся с улыбкой, обвел взглядом сверкающую впадину цирка и поднял голову, обращаясь к оркестру.

– Сыграйте, – сказал он, подумав, негромко, но так внятно, что слова ясно прозвучали для всех, – сыграйте что-нибудь медленное и плавное, например, «Мексиканский вальс».

Капельмейстер кивнул, постучал и взмахнул палочкой.

Трубы зарокотали вступление; кружась, ветер мелодии охватил сердца пленом и мерой ритма; звон, трели и пение рассеяли непостижимую магию звука, в которой праздничнее сверкает жизнь и что-то прощается внутри, насыщая все чувства.

Двойная Звезда, – каким являлся он взгляду зрителей в эту минуту, – был человек лет тридцати. Его одежда состояла из белой рубашки с перетянутыми у кистей рукавами, черных панталон, синих чулок и черных сандалий; широкий серебряный пояс обнимал талию. Светлый, как купол, лоб нисходил к темным глазам чертой тонких и высоких бровей, придававших его резкому лицу выражение высокомерной ясности старинных портретов; на этом бледном лице, полном спокойной власти, меж тенью темных усов и щелью твердого подбородка презрительно кривился маленький, строгий рот. Улыбка, с которой он вышел, была двусмысленна, хотя не лишена равновесия, и полна скрытого обещания. Его волосы бобрового цвета слабо вились под затылком, в углублении шеи, спереди же чуть-чуть спускались на лоб; руки были малы, плечи слегка откинуты.

Он отошел к барьеру, притопнул и, не спеша, побежал, с прижатыми к груди локтями; так он обогнул всю арену, не совершив ничего особенного. Но со второго круга раздались возгласы: «Смотрите, смотрите». Оба главных прохода набились зрителями: высыпали все служащие и артисты. Шаги бегущего исказились, уже двигался он гигантскими прыжками, без видимых для того усилий; его ноги, легко трогая землю, казалось, не поспевают за неудержимым стремлением тела; уже несколько раз он в течение прыжка просто перебирал ими в воздухе, как бы отталкивая пустоту. Так мчался он, совершив круг, затем, пробежав обыкновенным манером некоторое расстояние, резко поднялся вверх на высоту роста и замер, остановился в воздухе, как на незримом столбе. Он пробыл в таком положении лишь едва дольше естественной задержки падения – на пустяки, может быть, треть секунды, – но на весах общего внимания это отозвалось падением тяжкой гири против золотника, – так необычно метнулось пред всеми загадочное явление. Но не холод, не жар восторга вызвало оно, а смуту тайного возбуждения: вошло нечто из-за пределов существа человеческого. Многие повскакали; те, кто не уследил, в чем дело, кричали среди поднявшегося шума соседям, спрашивая, что случилось? Чувства уже были поражены, но еще не сбиты, не опрокинуты; зрители перекидывались замечаниями. Балетный критик Фогард сказал: «Вот монстр элевации; с времен Агнессы Дюпорт не было ничего подобного. Но в балете, среди фейерверка иных движений, она не так поразительна». В другом месте можно было подслушать: «Я видел прыжки негров в Уганде; им далеко…» – «Факирство, гипноз!» – «Нет! Это делается с помощью зеркал и световых эффектов», – возгласило некое компетентное лицо.

Меж тем, отдыхая или раздумывая, по арене прежним неторопливым темпом бежал Двойная Звезда, сея тревожные ожидания, разраставшиеся неудержимо. Чего ждал взволнованный зритель? Никто не мог ответить себе на это, но каждый был как бы схвачен невидимыми руками, не зная, отпустят или сбросят они его, бледнеющего в непонятной тоске. Так чувствовали, как признавались впоследствии, даже мань-яки сильных ощущений, люди испытанного хладнокровия. Уже несколько раз среди дам взлетало высокое «ах!» с оттенком более серьезным, чем те, какими окрашивают это универсальное восклицание. Верхи, ничего не понимая, голосили «браво» и набивали ладони. Тем временем в толпе цирковых артистов, запрудивших выход, произошло движение; эти много видавшие люди были поражены не менее зрителей.

Прошло уже около десяти минут, как Двойная Звезда выступил на арену. Теперь он увеличил скорость, делая, по-видимому, разбег. Его лицо разгорелось, глаза смеялись. И вдруг ликующий детский крик звонко разлетелся по цирку: «Мама, мама! Он летит… Смотри, он не задевает ногами!»

Все взгляды разом упали на только теперь замеченное. Как пелена спала с них; обман мерного движения ног исчез. Двойная Звезда несся по воздуху на фут от земли, поднимаясь все круче и выше.

Тогда, внезапно, за некоей неуловимой чертой, через которую, перескакнув и струсив, заметалось подкошенное внимание, – зрелище вышло из пределов фокуса, став чудом, то есть тем, чего втайне ожидаем мы всю жизнь, но, когда оно наконец блеснет, готовы закричать или спрятаться. Покинув арену, Друд всплыл в воздухе к люстрам, обернув руками затылок. Мгновенно вся воображаемая тяжесть его тела передалась внутреннему усилию зрителей, но так же быстро исчезла, и все увидели, что выше галерей, под трапециями, мчится, закинув голову, человек, пересекая время от времени круглое верхнее пространство с плавной быстротой птицы, – теперь он был страшен. И его тень, ныряя по рядам, металась внизу.

Смятенный оркестр смолк; одинокий гобой взвыл фальшивой нотой и как подстреленный оборвал медный крик.

Страница 4 из 48

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее