Читать бесплатно онлайн

Моникины

Автор Джеймс Фенимор Купер

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Моникины» — серьезная и едкая сатира на общественные нравы Англии и Америки того времени. Читатели без особого труда узнавали в романе эти страны в Высокопрыгии и Низкопрыгии. Купер с одинаковой силой высмеивает и аристократическую монархию и буржуазную республику. Книга представляет собой остроумный и критический взгляд на социальные порядки того времени.

Язык книгиru

Язык оригиналаen

Возрастное ограничение0+

Жанры

историческая литература

Темы

сатирасоциальная критикаАнглияАмерикамонархияреспубликаисторияпериодпубличные нравыриторика

Читать онлайн

Страница 109 из 112

ГЛАВА XXXI. Блаженство. Наилучшее из капиталовложений. Плоды житейского опыта и конец

Два месяца спустя счастливейшего человека в Англии нужно было искать в доме священника в Тентпиге. Стояла середина июля, и кусты под окном библиотеки моего превосходнейшего тестя были в полном цвету. Особенно буйно раскинулся напоенный новыми животворными соками куст роз, цветы которого так успешно подражали румянцу Анны. Их аромат овевал меня и мою молодую жену, когда мы сидели вдвоем, наслаждаясь безмятежным покоем чудесного летнего утра, исполненные того восхитительного блаженства, которое благословляет первые месяцы счастливого союза.

Анна сидела так близко к окну, что на ее белоснежное платье ложились алые отблески роз, словно воспетая поэтами нежная краска стыда на щеках юной невесты. Лучи света, пробиваясь сквозь густую листву, мягко озаряли ее милые черты, говорившие о полном счастье и вместе с тем, если только здесь нет противоречия, о легкой тревоге. Никогда еще она не была более прекрасна, кротка и нежна, чем в эти последние полчаса. Мы только что с полной откровенностью говорили о прошлом, и Анна рассказала мне, с какой болью в душе она по приказу отца согласилась написать письмо, ввергшее меня в такое уныние.

— Я должен был знать тебя лучше, любимая, и понимать, что ты неспособна на такой поступок, — сказал я в ответ, с нежностью глядя в глаза, соперничающие с небесами не только синевой, но и ясной безмятежностью. — Ты никогда не была такой недоброй даже с теми, кто обижал тебя. Так неужели ты могла бы добровольно поступить столь жестоко с человеком, внушающим тебе приязнь!

Анна была долее не в силах сдерживаться, и слезы оросили ее лицо, но затем вопреки этой дани женской чувствительности оно осветилось прелестной шаловливой улыбкой.

— А знаешь, Джек, об этом письме все-таки нельзя только сожалеть. Если бы оно не было написано, ты никогда не посетил бы ни Высокопрыгии, ни Низкопрыгии и не увидел бы всех тех чудес, о которых здесь говорится.

Она положила руку на рукопись, которую только что вернула мне после прочтения. Но тут же ее лицо, это зеркало живых и искренних чувств, вспыхнуло, и улыбка стала принужденной и печальной.

Я провел рукой по лбу. Каждый раз, когда этот разговор возникает между нами, мой разум окутывает какая-то туманная дымка. Не скажу, однако, чтобы я был недоволен. Я знал, что ее любящее сердце никогда не захочет сознательно причинить мне боль и что такое нежное и чуткое создание не произнесет ни слова, которое могло бы огорчить или ранить.

— Будь ты со мной, моя любовь, я всегда вспоминал бы об этом путешествии как об одном из самых приятных событий моей жизни. Несмотря на все опасности и неудобства, оно дарило минуты величайшего удовлетворения.

— Ты никогда не станешь мастером политических сальто-мортале, Джек!

— Пожалуй, нет. Но вот документ, благодаря которому это утратит для меня былую необходимость.

И я отдал ей пакет, доставленный рано утром с нарочным. О его содержании я ей еще ничего не сказал. Анна слишком недолго была замужем, чтобы распечатать его без одобряющего взгляда моих влюбленных глаз. Но теперь, пробежав его строки, она узнала, что мне дарован титул виконта Хаусхолдера, так что я стал членом палаты лордов. Объяснялось это покупкой еще трех местечек, а также влиянием моего старого друга лорда Пледжа.

Анна, несомненно, обрадовалась — какая женщина откажется называться виконтессой? Однако, бросившись в мои объятия, она заверила меня, что счастлива из-за моего возвышения, а не своего.

— Я обязан был добиться этого, Анна, чтобы как-то отплатить тебе за то, что ты отказала лорду Мак-Ди, доказав свою верность и бескорыстие.

— И при этом, Джек, скулы у него не торчали, волосы вовсе не были рыжими, а выговор у него был такой, что мог бы вполне удовлетворить более капризную девицу, чем я!

Все это было сказано шутливым и кокетливым тоном, но тем не менее я невольно почувствовал, сколь легко по собственному сумасбродству я мог лишиться моего драгоценного сокровища, будь сердце той, кого я так высоко ценил, менее благородным и чистым. Я привлек мою любимую к своей груди, как будто боялся, что соперник все еще может похитить ее. Анна подняла на меня глаза, улыбаясь сквозь слезы. Сделав над собой усилие, чтобы успокоиться, она сказала очень тихо, показывая, что понимает, насколько щекотлива эта тема:

— Мы редко будем говорить о твоем путешествии, дорогой Джон, и лучше будем думать о долгом и темном пути, лежащем перед нами. Но иногда мы будем говорить и о твоем путешествии, так как у нас с тобой не должно быть ничего невысказанного.

Я поцеловал ее ясные, еще влажные глаза и повторил ее слова. Анна осталась верна своему решению: она очень редко касалась прошлого, да и то большей частью говорила о своем горе, а не о моих приключениях.

Однако, хотя путешествие в Моникинию в какой-то мере остается запретной темой между мной и моей женой, в отношении посторонних этого запрета не существует. А потому, если читателю интересно, я могу рассказать ему, как я воспринимаю это необычайное путешествие после промежутка в десять лет.

Порой оно казалось мне сном. Но, оглядываясь назад и сравнивая эти события с другими событиями, в которых мне приходилось быть действующим лицом, я убеждаюсь, что и те и другие равно неизгладимо запечатлелись в моей памяти. К тому же сами факты очень похожи на то, что ежедневно происходит вокруг меня, и я прихожу к заключению, что я на самом деле ездил в Высокопрыгию в точности так, как описано, и, по-видимому, был привезен в горячке, надолго лишившей меня ясности мысли. Поэтому я верю, что Высокопрыгия и Низкопрыгия действительно существуют, а по зрелом размышлении я также пришел к выводу, что в своей книге с полным беспристрастием изобразил общие черты моникинского характера.

Длительные раздумья над всем, чему я был свидетелем, вызвали существенные изменения в моих прежних взглядах и даже опрокинули многие из представлений, которые мне прививали с самого детства. Чтобы не отнимать у читателя лишнего времени, я изложу мои выводы вкратце, а затем распрощаюсь с ним, горячо поблагодарив его за внимание к моей книге. Однако, прежде чем завершить таким образом свой труд, я думаю, мне следует добавить несколько слов о судьбе моих спутников.

Я так и не мог окончательно решить, съели мы бригадира Прямодушного или нет. Жаркое было такое ароматное и такое восхитительное на вкус, особенно после того, как я целую неделю занимался философскими рассуждениями и питался одними орехами, а воспоминание о полученном удовольствии остается таким ярким, что, мне кажется, только весьма плотный и реальный обед мог породить столь живые впечатления.

Много раз я горестно размышлял на эту тему, но, наблюдая, как люди тем или иным способом постоянно пожирают друг друга, я пытаюсь утешить себя тем, что разница в виде все же избавляет меня от обвинения в людоедстве.

Страница 109 из 112

Назад 1…108 109 110…112 Далее