Загрузка...
Нахлебники Хлебникова — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Нахлебники Хлебникова

Автор Велимир Хлебников
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Жанры
Темы
АльвекВелимир Хлебниковпамфлетпоэзиябиографияисториясборникпеснилитературасоветская эпоха

Описание

Книга представляет собой комплексный анализ литературного феномена «Нахлебники Хлебникова» и сопутствующих конфликтов в советском футуризме: от публикации памфлета и критики Маяковского до разрушения рукописей Хлебникова и личных столкновений между поэтами.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Маяковским и Хлебниковым, обвинения в краже и плагиате рукописей, уничтожение литературного наследия

Ключевые идеи

  • Воспроизведение скандального памфлета 1927 г. поэта Альвэка
  • Включение стихотворений из сборника «Настоящее» 1926 г. и биографических материалов
  • Маяковский как критик традиционной литературы и пропагандист «социального заказа».
  • Конфликт между Маяковским и Хлебниковым, где Хлебников считается «поэтом для производителя».
  • Уничтожение рукописей Хлебникова и борьба за сохранение его наследия.
  • Сочетание ярких природных образов с абсурдными элементами.
  • Лирический язык, играющий с традиционными метафорами и символами.
  • Тема борьбы и призыва к действию, переплетающаяся с романтическими мотивами.
  • Проблема плагиата и критики в русской поэзии
  • Роль Альвека как «оригиналиста» и его противостояние с Маяковским
  • Маяковский как актёр дружеской характеристики
  • Упоминание газеты «Вечерняя Москва»

Вывод

Книга демонстрирует, как личные и идеологические разногласия влияли на судьбу литературного наследия и подчеркивает важность сохранения и критического осмысления творческих работ.

Кому полезна

  • Литературоведы
  • Студенты русской литературы
  • Исследователи футуризма

Главные темы

  • Литературная критика футуризма
  • Авторские конфликты и плагиат

Персонажи

  • Альвек (Иосиф Соломонич Израилевич) — Поэт, автор текста песни «Утомленное солнце…», автор брошюры «Нахлебники Хлебникова», основатель группы «оригиналистов», обвиняет Маяковского в плагиате.
  • Владимир Маяковский — Он выступает против классической литературы, пропагандирует новый подход к поэзии, конфликтует с Хлебниковым и обвиняется в плагиате рукописей Хлебникова, защищая свою репутацию.
  • Велимир Хлебников — Его творчество критиковано Маяковским, рукописи уничтожены, он находится вне закона.
  • Николай Асеев — Он критически относится к Хлебникову и футуризму, публикует статьи и «облако в штанах», цитирует, что речь идёт не о Хлебникове и Маяковском как о поэтах молодости.
  • П. Митурич — Он обеспокоен сохранением рукописей Хлебникова и обвиняет Маяковского в их использовании.
  • Петр В. Митурич — Сестра Хлебникова, подписал открытое письмо в брошюре.
  • Алексей Крученых — Участник конфликта, помог выталкивать Альвека из зала.
  • Мура — Участник разговорчика, упоминается в строках «Мура, Кисочка!».
  • Кисочка — Участник разговорчика, упоминается в строках «Мура, Кисочка!».
  • Христос — Служит критическим голосом, описывается как насильник и вымогатель.
  • Соловей — Используется как символ лирической контрабанды и красоты.
  • Волга — Упоминается в фразе «Приток притока Волги».

Цитаты

  • В книге «Нахлебники Хлебникова» читатель найдет воспроизведение одноименного скандального памфлета, выпущенного в 1927 г. поэтом Альвэком
  • Май, 1922 г.
  • Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и пр. с Парохода современности.
  • Хлебников – поэт для производителя.
  • Лирический нагоняй, Аховую нежность нагоняй!
  • Бубновая: На легком катере море по колено… – Эй, Христос, Насильник и вымогатель!
  • «Я выдеру вас за уши в ближайший же день вашего существования»
  • «Утомленное солнце нежно с морем прощалось…»
  • Актор этой «дружеской» характеристики – Маяковский.
  • В газете «Вечерням Москва».

Читать онлайн

Страница 6 из 7

Я боялся за рукописи Хлебникова. Квартира моих родителей была, после их отъезда, передана Лингвистическому кружку. Там стояли ящики с книгами Кружка, были полки и остался без употребления несгораемый шкаф отца. В этот несгораемый шкаф я положил все рукописи. Там были и другие вещи, в частности, мои рукописи.

После смерти Хлебникова я получил от художника Митурича письмо [с просьбой] помочь [выяснить], что сделал Маяковский с рукописями Хлебникова. Я совершенно растерялся. Я знал, что к этому Маяковский никакого касательства не имел. Он их в руках не держал, кроме того случая, о котором я рассказывал, когда он их просто на месте прочел. Я сейчас же (из Праги) написал своим друзьями из Кружка, в частности Буслаеву, которому я дал ключ от шкафа. А он ключ не мог найти. Тогда я сообщил, что прошу вскрыть шкаф – пусть его уничтожат, мне до этого дела нет. Мне писали, что это будет стоить большую сумму. Я ответил, что все заплачу, и послал деньги каким-то путем. Вскрыли шкаф и нашли рукописи. Они все сохранились. Что не сохранилось, – потому что не находились в шкафу, – это были мои книжки с сочинениями Хлебникова, где он своей рукой вносил поправки, частью заполнял пропуски.

Р. Якобсон. Из воспоминаний // Мир Велимира Хлебникова: Статьи и исследования 1911–1998. М., 2000.

Великая музыка, как известно, не признает государственных границ. Вскоре танго на музыку Ежи Петерсбурского из Польши попало в Советский Союз, где появилась русскоязычная версия этой песни, да не одна, а целых три.

Первой – и самой популярной – советской интерпретацией песни «To Ostatnia Niedziela» стала композиция, записанная в 1937 году джазовым оркестром под управлением Александра Цфасмана. Исполнил песню солист ансамбля, молодой певец Павел Михайлов, а слова написал поэт Иосиф Альвек, который в 30-е годы зарабатывал на жизнь сочинением текстов эстрадных песен. Альвек, друживший с Велимиром Хлебниковым и даже называвший себя его душеприказчиком (из-за чего в литературных кругах нередко вспыхивали скандалы) сократил оригинальный текст Зенона Фридвальда вдвое – в русскоязычной версии слова появлялись только в припеве. Да и любовная история стала совсем другой. Альвек обошелся без жалоб влюбленного юноши и суицидальных мотивов, сделав текст более сдержанным. Возможно, он заменил кромешное отчаяние на легкую элегическую грусть потому, что понимал – у песни с ярко выраженными «упадническими настроениями» в Советском Союзе нет никаких шансов. Влюбленные у Альвека расстаются на фоне романтических декораций южного моря, рассказывая слушателю о печальном, но закономерном и потому не слишком драматичном финале курортного романа: «Утомленное солнце / нежно с морем прощалось. / В этот час ты призналась, / что нет любви. / Мне немного взгрустнулось – без тоски, без печали / в этот час прозвучали / слова твои».

И. Белов. Утомленное солнце, или Последнее воскресенье: История одной песни.

Иосиф Соломонович Израилевич, русский поэт, писавший под псевдонимом Альвек, подрабатывал сочинением эстрадных текстов. В 1937 году он сочинил новый текст для польского танго «Последнее воскресенье», сюжет которого сообщал слушателям о последней встрече юноши с девушкой: они встречались по воскресеньям, и вот настал момент расставания без любви… В результате Альвек уложился в десять строк, что почти в четыре раза меньше изначального текста. И эта краткость производит сильное впечатление, повышает поэтический градус. При некотором маньеризме – манерной томности интонации, встречающей признание, сделанное «без тоски, без печали», – образ заходящего в море солнца задает масштаб чувства, скрытого, сдержанного и более напряженного. Усталое, но тем не менее раскаленное солнце любви опускается в бескрайнее бесстрастное море равнодушия, прохладная пустая ночь занимает место заката, истлевшего прекрасного чувства. Так о чем же песня? О гибели чувства? О роковой страсти? Нет, герой не станет злиться, не будет охвачен мстительным чувством. Но важно вспомнить, что, при всей смиренности содержания песни, перед нами танго. И это настораживает, ибо танго – всегда угроза. <…>

Так что же особенно волнует в «Утомленном солнце»? Феномен подобных мелодий всерьез заставляет задуматься о природе музыки как таковой. О тайне мелоса, о том, почему музыка взаимодействует с душою, и где смысл в музыке. Как рождается смысл в стихах? Бродский, ритмически виртуозно отразивший танго в стихотворении «Мексика. 1867 г. Революция», навсегда запечатлел свой голос в стихах, в просодических шедеврах русского языка: несложно заметить, что стихи Бродского лучше всего читаются его собственным голосом. Стихи Альвека находятся примерно в том же «химическом» отношении с мелодией, что и голос Бродского со стихами. Как бы там ни было, но время подвластно только языку и музыке, их сложному сплаву.

А. Иличевский. «Без тоски, без печали»: (про героев). В кн.: Справа налево. М., 2015.

Альвэк <…> организовывал вечера памяти Хлебникова и даже одного из своих сыновей назвал Велимиром.

А. Галушкин. «Мне по пути с добычей…»: Поэт-«оригиналист» Альвэк // Русская мысль. № 4216. 1998, 2–8 апреля.

Однажды к отцу явился поэт Альвек. Фамилию эту я помнил как-то в связи с Хлебниковым, как казалось мне, в далеком прошлом. Я не вполне уверен в этом, но от кого-то слышал, что Альвек был автором слов популярнейшей песни тех лет: «Утомленное солнце тихо с морем прощалось». Маленький, сгорбленный, выглядел он даже по тем временам особенно запущенным, истощенным. Он как бы искал помощи, но чем могли мы ему помочь? Но оказалось, что могли. В другой раз он явился с электроплиткой. У него перегорела спираль (о новой спирали никто и не мечтал тогда). А починить, связать спираль он не умел. Конечно, отец соединил ему спираль. Но связанная спираль недолговечна. И он приходил со своей плиткой снова и снова. И мы «чинили» ему ее. Потом он внезапно исчез, перестал приходить. До отца каким-то образом дошло, что Альвек покончил с собой.

М. Митурич. Воспоминания. Цит. по: Чегодаева М. Заповедный мир Митуричей-Хлебниковых: Вера и Петр. М., 2004.

Идеологи от советской песни развернули кампанию по борьбе с «буржуазностью» и «пошлостью» в песенном творчестве, а популярный текст Альвека стал образцом этой самой «пошлости» и «буржуазного разложения». Исключили нашего неутомимого, но и незадачливого Альвека из групкома поэтов (в Союзе писателей наш автор не числился), вычеркнули из всех списков на оплату, а у Альвека семья – жена да детишек трое. А тут еще война, голод. Ни работы для чуть ли не врага народа, ни продовольственных карточек…

И пошел наш Альвек к известным писателям, дабы подписали они челобитную о восстановлении его, горемыки, в групкоме. Зашел однажды в дом многоэтажный, где Катаев, Эренбург, звонил по квартирам, поднимаясь выше и выше… Да и бросился с последнего этажа в пролет лестницы.

Р. Смородинов. Утомленное солнце Альвека.

Страница 6 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 124

Назад12124Далее