Удобнее читать в приложении
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
ТемыТроилКрессидаТроянская войналюбовьпоэмаДжеффри Чосерроманфилософиятрагедияромантика
Описание
Лирико‑философская поэма о судьбе и любви Троила и Крессида, разворачивающаяся на фоне Троянской войны. Автор описывает пророчество, спасение, страстные переживания героев, их дружбу и трагические решения, которые ведут к разлуке и разочарованию.
Главный конфликт / проблема
Любовь Троила к Крессида и её опасность в контексте Троянской войны, а также политические решения, которые ставят их в разлуку.
Ключевые идеи
- Любовь как источник страданий и вдохновения
- Судьба и пророчество как неизбежные силы
- Троянская война как фон для личных трагедий
- Любовь может стать источником опасности и страдания.
- Друзья и родственники пытаются влиять на решения друг друга.
- Война и личные чувства переплетаются, создавая сложные обстоятельства.
- Любовь как источник исцеления и боли
- Роль посредника и друга в романтических отношениях
- Сомнения и ревность как препятствия в любви
- Обязательство и преданность как ключ к доверию
- Обмен пленниками как политический инструмент
- Любовь и отчаяние в условиях войны
Вывод
Книга показывает, как судьба и любовь переплетаются, приводя к трагическим последствиям, и подчёркивает важность дружбы и поддержки в борьбе с внутренними и внешними конфликтами.
Кому полезна
- Любители классической литературы
- Исследователи древнегреческой мифологии
- Читатели, интересующиеся любовными драмами
Главные темы
- Любовь и судьба
- Война и личные конфликты
Персонажи
- Троил — Троил — молодой принц Трои, любящий Крессида, страдающий от любви и военных обязанностей. Он ищет исцеления и поддержки, пишет песни о страстях, переживает отчаяние из‑за предстоящего обмена Крессида и разлуки, сталкивается с подозрениями в измене.
- Крессида — Крессида — молодая женщина, испытывающая внутренний конфликт между любовью и страхом. Скептически относится к Троилу, но постепенно открывается ему и принимает его чувства, обещая верность. Красивая и благородная, спасённая Гектором, но остаётся в заточении.
- Пандар — Пандар — преданный друг Троила, помогает ему завоевать сердце Крессида, поддерживает его, даёт советы и ободряет. Он пытается убедить Крессида в опасности их отношений и облегчить страдания Троила.
- Калхас — Калхас — мудрец и жрец, предсказывает падение Трои; его дочь Крессида оказывается в опасности и будет обменена. Он владеет Крессида.
- Гектор — Гектор — герой, спасает Крессида от наказания и защищает её.
- Диомед — Диомед — могущественный воин, пытается завоевать Крессида, предлагая подарки и дружбу, конкурирует с Троилом.
- Приам — Приам — царевич, согласился на обмен, чтобы вернуть пленников.
- Antenor — Antenor — троянский гражданин, захваченный греками.
Цитаты
- "Любовь, и скорбь, и смертную обиду."
- "Коль нет любви — то что со мной такое?"
- «Любовь может стать источником опасности и страдания.»
- «Пандэр пытается убедить её в опасности их отношений, предлагая написать письмо, в котором выразит свою тревогу.»
- Троил и Крессида. Книга третья
- "Троил, в отчаянии раздумывает о судьбе и любви, пока его друг Пандар пытается его утешить."
- "Греки захватывают Антенора, а Троя предлагает обмен: Антенор за Крессида."
Сводка по автору из Wikidata
1343–1400. Geoffrey Chaucer. английский поэт
Читать онлайн
Страница 1 из 8Annotation
Первое издание на русском языке лирико-философской поэмы одного из основоположников английской литературы Джеффри Чосера.
Джеффри Чосер Троил и Крессида
Книга первая
Пролог
О горестях царевича Троила, Наследника Приамова венца, Кого любовь от муки исцелила, Чтоб вновь обречь на муки без конца, Речь поведу я. Не оставь певца, О Тисифона, но придай мне силы В печальный стих облечь мой сказ унылый. Тебя, о Фурия, возмездья дочь, Тебя зову, свирепая богиня: Дай словесами скорбными помочь Влюбленным в бессловесной их кручине, Стань верною мне спутницей отныне! Твой искаженный лик и мрачный вид Мое повествованье подтвердит. Хоть и служу я тем, кто служит богу Любви, — но не пристало мне к нему С мольбою и надеждой на подмогу Взывать, по безобразью моему; Когда хотя б страдальцу одному Я утешенье дам — тогда по праву Сей труд пребудет божеству во славу. А вы, счастливцы, баловни Любви, Припомните минувшие напасти И все мытарства прежние свои, Дабы не истощилось в вас участье К тому, кого терзают муки страсти; Когда ж моим не внемлете словам — Недорого любовь досталась вам! Молитесь же со мной, чтоб тем безвестным, Кто испытал Троила злой удел, Обресть отраду в Царствии небесном; Молитесь за меня, чтоб не скудел Источник сил и пыл мой не хладел, Покуда юношеству в поученье Троила повествую злоключенья. Еще за тех прошу вознесть молитвы, Кому Любовью причинен урон Смертельный, кто не встанет с поля битвы; За тех еще, кто ложно осужден Молвой злоустой: кто бы ни был он Или она — Господь им будь опора — Юдоль земную да покинут скоро! А также помолитесь и за тех, Кто одарен взаимною любовью: Даруй им, Боже, силы для утех На радость дамам, не во вред здоровью; А сам я буду, чуждый суесловью, Влюбленных страсти и напасти петь, Пуститься их стезей не смея впредь, Но сострадая сердцем и душою, Деля по-братски бремя их невзгод. Внемлите же и следуйте за мною: О доблестном Троиле речь пойдет, Я опишу судьбы круговорот, Что претерпел он, полюбив Крессиду: Любовь, и скорбь, и смертную обиду.
I
И известно, что ахейские герои На тысяче могучих кораблей Приплыли с войском к стенам древней Трои И десять лет, не в силах сладить с ней, Не уводили армии своей, Поклявшись не оставить без отмщенья Елены дерзостное похищенье. Как раз в то время некий знатный муж, Почтенный житель Трои осажденной, Мудрец и прорицатель (и к тому ж Верховный жрец при храме Аполлона), Узнал, к своей науке потаенной Прибегнув или к Фебу обратясь, Что город неизбежно должен пасть. По звездам сведал, высчитал заране Сей астролог, по имени Калхас, Что есть воители во вражьем стане, Которым предстоит на этот раз Троянцев одолеть; и в тот же час Покинуть город принял он решенье, Что обречен судьбой на разрушенье. И вот, благоприятный выбрав миг (Поскольку был искусным звездочетом), За стену городскую он проник — И у ахейцев принят был с почетом: Те думали, что Феба привлечет он, Что сможет им предречь сражений ход И от опасностей остережет. Не в шутку разъярились горожане В тот день, когда хватились беглеца. Ужасных требовали наказаний Они для вероломного жреца: Иные предлагали подлеца, В суровый час оставившего Трою, Сжечь заживо со всей его роднёю! А в городе меж тем из всей родни Одну лишь дочь имел Калхас лукавый; Ей, к бегству непричастной, в эти дни Разгневанных троянцев суд неправый Грозил скоропалительной расправой; Притом, вдовея смолоду, она Была и впрямь защиты лишена. Сия вдова, по имени Крессида, — В том не колеблясь я поруку дам — Красой лица и благородством вида Превосходила всех троянских дам: Должно быть, лишь бессмертным существам, Что населяют ангельские кущи, Черты столь совершенные присущи. И вот, не в силах страха превозмочь Под градом злых угроз и нареканий, Изменника измученная дочь В наряде вдовьем, но из лучших тканей, Пред Гектором простерлась, и рыданий Не пряча, в невиновности своей Клянясь, молила сжалиться над ней. Быв Гектор добронравен от рожденья И видя, как собой она мила, Он тотчас со словами снисхожденья К ней обратился: "Скверные дела Отца — да не коснутся той, что зла Сама нам не чинила. В славной Трое Отныне жить вы будете в покое. Да окружат почетом вас опять Все в городе, как при отце когда-то; И дом ваш от врагов оборонять Мы будем до последнего солдата". Крессида, робкой радостью объята, Благодарит, как принято у дам, Спешит домой — и притаилась там. Смирением не тяготясь нимало, Она жила затворницею впредь Среди домашних слуг, каких пристало По чину и достатку ей иметь; Ни стар ни млад не смел ее задеть. Но были ль дети у вдовы прелестной, Я не скажу: про то мне неизвестно. Меж тем война тянулась день за днем, Сновали с донесеньями посланцы; То греки вдруг бросались напролом, То брали верх упорные троянцы, И снова их теснили чужестранцы... Фортуна беспощадна: как ни рвись — Низвергнут будет вознесенный ввысь. А впрочем, описанья всех событий, Которым Трою суждено привесть К погибели, вы от меня не ждите: Предмет иной нас занимает здесь. К тому же всякий волен перечесть Гомера, Диктиса или Дарета, Когда терпенья станет вам на это. Хоть был врагами окружен Пергам, Обычаи там свято соблюдали И воздавали почести богам Меж поединков, стычек и баталий, А всех святынь превыше почитали Палладий деревянный, ибо он Хранил от разрушенья Илион. И вот в урочный день, как раз в апреле, Когда деревья нежною листвой Покрылись и цветы в лугах пестрели Душистые над юной муравой, — Троянцы, чтя обычай вековой, Сошлись у храма, где хранилась ныне Фигура благодетельной богини. Немало собралось народу там: Пришли, лучами вешними согреты, Сухие старцы, сотни пышных дам И девушки свежей, чем первоцветы; По-праздничному были все одеты, И рыцарь, и бедняк, и стар и млад — Всяк облачился в лучший свой наряд. Крессида же во вдовьем черном платье На торжество явилась без прикрас; Но так же верно, как могу сказать я, Что "А" — из литер первая у нас, Так всех она затмила в этот раз: И темень траурного покрывала Ее красы лучистой не скрывала. С другими не вступая в разговор, Она вошла в святилище Афины Стопой бесшумною, потупив взор, — Прекрасней в мире не было картины! — Смиренно встала за чужие спины И так стояла в стороне одна, Спокойного достоинства полна. В тот день Троил со свитою младою С утра просторный обходили храм И, шутки отпуская меж собою, Разглядывали девушек и дам, Из коих принц, беспечный по годам, Одних превозносил, других порочил И ни одну не предпочел всем прочим. Порою кто-то из его вельмож Вздыхал, на даму взглядывая жадно; Но вздохов сих не ставил он ни в грош И забавлялся ими беспощадно: "Бедняга, — восклицал он, — как досадно! Утратил ты и сон, и аппетит — Она же, я смотрю, спокойно спит". "Да, видывал влюбленных я, ей-Богу! И что у них за глупое житье: Терпеть, корпеть, добиться понемногу Любви — чтоб тут же потерять ее И плакать... О, слепое дурачье! И хоть бы раз кому-то ненароком Чужой несчастный опыт стал уроком!" И гордо вскинул голову Троил: Мол, я ли не философ? И не диво, Что сына он Киприды прогневил В тот миг своею речью нечестивой И сам для стрел разящих стал поживой: Павлинов не таких еще Амур Ощипывал, как неразумных кур! О люди с их гордынею слепою! Как часто их пустая похвальба Внезапной обернется западнею И властелина превратит в раба. Троил, чья занимает нас судьба, На лестницу взойдя, не ждал паденья; Но искушать опасно Провиденье. Как резвый конь с дороги норовит Свернуть — но чуть хлестнет его возница, Смиренный тотчас принимает вид: "Я, дескать, хоть и сыт, и шерсть лоснится, И первым запряжен, и скор, как птица, — Но я всего лишь конь и обречен Влачить с другими воз: таков закон", — Так наш Троил: хоть был он царским сыном И рыцарем достойным, хоть во всем Был сам себе доселе господином, — Хватило взгляда, чтобы сердце в нем Неукротимым занялось огнем И, одержимый прежде лишь гордыней, Любви он преисполнился отныне. Вам, внемлющим рассказу моему, Я говорю: не будьте гордецами! Пренебрегать Любовью никому Не должно — в том вы убедитесь сами: Любовь над всеми властвует сердцами, Все существа связует меж собой — Таков закон Природы вековой. Тому примеров названо немало: Известно, как Любовь в единый миг Могучих воинов превозмогала, В полон брала надменнейших владык; И мудрецы, чей разум был велик, Не избежали маеты сердечной: Так было встарь, и есть, и будет вечно. И в том довольно вижу я добра: Не раз Любви целительная сила Недужным помогала встать с одра, Страдающим отраду приносила, Смиряла злобу и вражду гасила, Достойнейших на подвиги звала И отвращала грешников от зла. Итак, хотя Любовь необорима, Во благо нам ее любезный гнет: Так не противьтесь мощи сей незримой, Вотще не рвитесь из тугих тенет! Тот сук прочней, что гнется, а не тот, Что ломится; ступайте ж за Любовью Смиренно: здесь не место прекословью. Но полно! в рассуждениях я увяз И должен, дабы вы не заскучали, О сыне царском продолжать рассказ: Живописать восторги и печали, И прочее, что обещал в начале... Пора к Троилу возвратиться мне — Иных пока оставим в стороне. Давно прохаживался он по храму, С усмешкою бросая праздный взгляд То на одну, то на другую даму: На городских и пришлых — всех подряд; И вдруг, скользя по лицам наугад, Случайный взор он обратил к Крессиде — И замер, ничего вокруг не видя. Что с ним содеялось? В ее черты Вгляделся и подумал он: "Откуда Взялась и где досель скрывалась ты, Чтоб взору моему предстать как чудо?" И сердце в нем все ширилось, покуда Он не вздохнул, но потихоньку — так, Чтоб перед свитой не попасть впросак. Она была немаленького роста, Но столь округло, гибко сложена, Столь безупречно — что, казалось, просто Вся женская в ней суть воплощена; Вдобавок отличалася она Повадкою степенной и достойной, И скромностью, и строгостью спокойной. Лишь раз, головку наклонив к плечу, Надменный взор назад она скосила, Как бы сказав: "Что смотришь? где хочу, Там и стою". И вновь отворотила Лицо, и так все это вышло мило — Ничто не восхищало до сих пор Троила, как минутный этот взор. И под ее животворящим светом В нем страсть такая разгорелась вмиг, Что в сердце, точно в воске разогретом, Оттиснулся навеки милый лик. И принц, дотоле бойкий на язык, В сужденьях не боявшийся оплошки, Притих: как говорится, спрятал рожки. Подумать только! Любящим сердцам Дивился он, смеялся их мученьям, Не ведав, что погибнуть может сам, Подставив грудь могучим излученьям Очей любимых: ярким их свеченьем Был страж его сердечный ослеплен! Воистину жесток Любви закон. Итак, одетой в черное Крессидой Любуясь издали, стоял Троил: Терзаясь, но не подавая вида, Ни слова он ни с кем не проронил, Порою взгляд с усильем отводил — И возвращал все в то же положенье... Так было до конца богослуженья. С другими вместе он покинул храм И по дороге размышлял с досадой, Что кару на себя накликал сам Своею неразумною бравадой. Решил он притвориться, коли надо, И впредь себя ничем не выдавать И страсть от всех нежданную скрывать. Исполненный веселья напускного, С друзьями воротившись во дворец, Он их дурачить начинает снова — Столь мастерски, что ни один хитрец Обмана не прознал. И наконец, Дабы ввести полнее в заблужденье, Рисует им влюбленных поведенье. "Вот вам удел завидный! — молвит он. — Обычаи у них блюдутся свято: Кто служит всех усердней — выгнан вон, Зато другой вознагражден богато; По прихоти там раздается плата, Иным за их самозабвенный труд Холодным небреженьем воздают. Да, славно этой братии живется! Обеты их невелики числом, Но тяжко послушанье им дается: Вы, впрочем, сами знаете о том; И все ж досада главная — в другом... Но говорить я опасаюсь дале: За правду как бы вы не осерчали! Вот штука в чем: сколь ни трудись бедняк Влюбленный, потакая всякой блажи, — На дам не угодишь! Им все не так: Придешь с дарами — заподозрят в краже, С добром — поймут превратно... Если даже Она не в духе — виноват все он; Воистину счастливец, кто влюблен!" От сих речей ничуть не полегчало Царевичу: едва договорил, Он новых мук почувствовал начало. В силках Амура из последних сил Барахтаясь, он свиту удалил, Сославшись на дела иль на усталость, И ни души в покоях не осталось. Тогда он опустился на кровать И, обхвативши голову руками, Сначала стал вздыхать, затем стонать, Переживая снова встречу в храме, Пока не встала пред его очами Сама Крессида в комнате пустой — Правдивый образ, вызванный мечтой. Так разум свой он обратил в зерцало, Где отражалась полностью она И вся, как наяву, красой сияла: Добро тому, чья страсть порождена Сим совершенством! Может, суждена Ему за службу верную награда? А нет, так и служить ей — все отрада. Труды и муки — всё готов он снесть Во имя госпожи, и будь что будет! Искать ее любви — такая честь, Что если и прознают — кто осудит? Ему чрез то почета лишь прибудет. Так сам себя он утешал как мог И худших не предчувствовал тревог. Решивши так и боле не спесивясь, На поприще Любви вступает он, Однако страсть свою берет на привязь И до поры таиться принужден, Ведь если сад любви не огражден От ветреной молвы — приходит время, И плод горчит, хоть сладким было семя. Теперь пора бы к делу перейти: Признаньями стяжать Крессиды милость. Но как начать? И как себя вести, Чтоб на мольбы скорей она склонилась? Не худо было б — так ему помнилось — Все это в песне изъяснить сперва; И стал он тотчас подбирать слова. Вот эта песнь. Притом, своею волей На здешнем я наречье привожу Не смысл ее, как летописец Лоллий, Чьи хроники прилежно я слежу, Но все до слова — все, что госпожу Воспоминая, пел Троил влюбленный; Да внемлет, кто желает, песне оной. Песня Троила. "Коль нет любви — то что со мной такое? Коль есть любовь — то друг она иль враг? И если друг, зачем она покоя Мне не дает и мучит так и сяк? А если враг — я не пойму никак, Зачем так сладко длить мне эту жажду? Ведь чем я больше пью, тем больше стражду! Но коль усладу нахожу в огне — То я горю не по своей ли воле? Коль так, пристало ль жаловаться мне? А если против воли — то доколе Спасенья мне искать от жгучей боли? О смерть при жизни! О благой недуг! Нигде не скрыться от желанных мук. К кому взываю, сам с собой в раздоре? Из полымя в огонь бросаюсь я. Как меж двумя ветрами в бурном море Без кормчего разбитая ладья, Увы, душа беспомощна моя! И хворью я неслыханной хвораю: Дрожу в огне и в холоде сгораю". Пропев сие, он на колени пал И так воззвал к Амуру: "Господине! Тебя я ныне славлю, слаб и мал, Тебе свой скорбный дух вручаю ныне! Дочь смертного она или богиня — Пошли своею волею благой Мне жить и умереть ее слугой. Всесильный боже! Коль твое сиянье Достигнуть может до ее очей И коль мои обеты и деянья Тебе по нраву будут, — стань пред ней Защитой мне! Взгляни: удел царей Я отвергаю ради скромной части Всецело пребывать у ней во власти". И впрямь, огонь любви, горевший в нем, Отнюдь не посчитался с царской кровью; Ни доблесть воина пред сим огнем Не устояла; оной же любовью Немалый вред чинился и здоровью: Царевич раз на дню по шестьдесят Краснел, бледнел и жизни был не рад. Одна лишь дума прочно им владела, Усиливаясь так с теченьем дней, Что более уж никакое дело Его не занимало: только с ней Увидеться он жаждал все сильней, Как будто мог лишь вид ее отрадный В его груди умерить жар нещадный. Да где там! Ведь недаром говорят: "Чем ближе стать к огню, тем жарче будет"; Но близок иль далек Крессиды взгляд — Все мысль о ней его ночами будит, Огнем палит и к безрассудству нудит, И лик ее, прекрасней всех Елен, В его душе навек запечатлен. Бывало, каждый час, а то и чаще, По сотне раз твердил он про себя: "О, бог Любви, Амур, добро творящий! Тебе служу я, мучась и скорбя. О жизнь моя, Крессида! без тебя Ослабну и погибну я до срока, Помилуй же! Не будь со мной жестока!" Все прочие тревоги он забыл: Войну, осаду, греков нападенья — Всё пустяки! Пропал и юный пыл, И прежние померкли наслажденья; Теперь во всем искал он подтвержденья, Что сжалится она когда-нибудь, И только в том к спасенью видел путь. Ни Гектора-героя славой ранней, Ни подвигами братьев остальных Не льстился он. И все ж на поле брани Он доблестью превосходил иных И возле стен порою крепостных Верхом иль пеший бился столь ретиво, Что все на то глядели как на диво. Но не из ненависти он к врагам Крушил их и чинил такое зло им, И не затем, чтоб отстоять Пергам: В глазах любимой выглядеть героем Стремился он и с каждым новым боем Чужою кровью обагрял холмы; Его боялись греки как чумы. Хотя Любовь на битвы подымала Царевича, хотя лишала сна, Студила, жгла, — ей все казалось мало, И так беднягу допекла она, Что перемена стала в нем видна И дать могла бы повод к разговорам. Тогда пришлось ему сказаться хворым: Мол, привязалась головная боль, Вдобавок лихорадка одолела... А что Крессида? То ль не знала, то ль Впрямь никакого не было ей дела До немощей души его и тела, — Скажу одно вам: и на этот шаг Она не отозвалася никак. Тому виной, быть может, лихорадка, Бессонница или потеря сил, — Но принца вдруг ужасная догадка Пронзила: ей другой, должно быть, мил! Несчастный чуть с ума не своротил: Он для нее — ничто! Открыться? Где там! Теперь и думать нечего об этом. И так себя бранил он день за днем: «О шут проклятый! Дурень бестолковый! Что, угодил в ловушку? Поделом! Любовны муки, мнил ты, не суровы? Рычи теперь, грызи свои оковы! Все то, что вздором ты именовал, Вдруг самого сразило наповал. Не худо же потешатся, наверно, Влюбленные, секрет твой разузнав: "Вот — скажут, — тот, кто столь высокомерно Нас поучал и полагал, что прав. Да где ж теперь его надменный нрав? Как жалок он! И смотрит как уныло! Любовь его изрядно проучила". А то вдруг скажут: "Бедный наш Троил! Уж коли суждено сгорать от страсти, Зачем ты без ответа полюбил? За что тебе столь тяжкие напасти? Красавица, у коей ты во власти, К тебе январской ночи холодней! А ты, как иней, таешь перед ней". О Господи! Не отлагай же казни! К последней гавани спеши, ладья! Смерть лучше сей томительной боязни, Что тайна вдруг откроется моя — И жертвою насмешек стану я, Подобно олуху и простофиле, Каких не раз в куплетах выводили. Но ты, — он продолжал, — ты, что меня В свои невольно уловила сети, Ты, без кого не проживу и дня, Кто мне навек дороже всех на свете, — Откажешь ли в прощальном мне привете? Одна твоя улыбка или взгляд Еще, быть может, жизнь мою продлят!» И многие печали и обиды Он исчислял в безумии своем, И громко имя выкликал Крессиды, И слезы щедрым изливал ручьем; Но не имев понятья ни о чем, Она никак на то не отвечала И тем его лишь пуще удручала. Вот как-то раз Троила верный друг, По имени Пандар, вошел в покои, Когда не видя ничего вокруг Тот вопиял и слезы лил рекою. "Ого! — вскричал Пандар, — что тут такое? Мы стонем? Мы рыдаем? Вот те раз! Неужто греки обижают нас? А может, принца донимает совесть? Чужой он кровью замарал доспех — И к послушанью долгому готовясь, Столь ревностно свой искупает грех? Так слава грекам, кои от утех Младое наше племя отвращают И к благочестью этак обращают!" Пандар затем лишь вел такую речь, Чтоб друга разозлить и этим снова В нем мужество потухшее разжечь И скорбь рассеять. Ничего иного Он не имел в виду, даю вам слово: Всем ведомо, как был царевич смел, И кто бы усомниться в том посмел? "Какой, — спросил Троил, — нелепый случай Тебя направил к моему одру? Я обессилен лихорадкой жгучей, И шутки мне твои не по нутру. Оставь меня! Я вскорости умру. Неисцелимым болен я недугом, И не о чем нам толковать друг с другом! А ежели не в шутку вздумал ты, Что, дескать, страх — моей причина хвори, То измышленья, знай, твои пусты! Что греки мне? Не об таком я вздоре Скорблю: есть у меня погорше горе. Быть может, ты о нем когда-нибудь Узнаешь, а пока — не обессудь!" На то Пандар, участьем свыше меры Исполнясь тотчас, отвечал ему: "Во имя прежней между нами веры Прошу я, растолкуй мне, что к чему! Ты друга отлучаешь почему? О, не таись от своего Пандара! Не наноси такого мне удара! Пусть боли я не утолю твоей — Но разделить ее дано мне право, Таков обычай истинных друзей — Все пополам: и дело и забава, И радость и беда, и срам и слава. Бог видит, я любил тебя всегда, Откройся ж мне без страха и стыда!" Тогда, вдохнув поглубже для начала, Сказал Троил: "Так, видно, суждено. И хоть бы мне чрез то не полегчало — Тебе раскрою сердце: ведь оно Готово разорваться уж давно. Нет у меня, я знаю, друга ближе, Так вот история моя — внемли же! Любви кто супротивиться дерзнет, Тому больней достанется за это; Вот, видишь ты, пришел и мой черед: Стрелой смертельной — страстью без ответа — Я ранен и от мук не вижу света. Я отдал бы богатства всех царей За то, чтоб только умереть скорей! Теперь ты знаешь бед моих причину (Что до подробностей — в них нужды нет); Но, друг мой, разделив со мной кручину, В груди сокрой надежно мой секрет, Не то великий приключится вред! Меня же вспоминай без сожаленья: Я близкой смерти жду как избавленья". — "Влюблен, — вскричал Пандар, — и ни гу-гу! Зачем же, дурень, от меня-то было Таиться? Вдруг да я тебе смогу Помочь! Но кто же та, что нас пленила?" — "Помочь? Едва ли, — молвил принц уныло, — Ты сам по этой части не мастак: В любви ты вечно попадал впросак". "Тогда, — изрек Пандар, — тебе тем паче К словам не грех прислушаться моим: Ведь могут и чужие неудачи Ума прибавить нам, когда хотим! Порой слепец проходит невредим, Где даже зрячий оступиться может; Подчас и дурень умнику поможет. Точильный камень уж куда как туп, Зато клинки он делает острее; И там, где я споткнулся об уступ, Ты сможешь остеречься — и ровнее Дорогу выбрать: так от дуралея Немалый мудрецу выходит прок. Сравненье — вот познания залог! Кто горького на вкус не знает зелья — Поймет едва ли, что такое сласть; И полной мерой не вкусит веселья, Кто горя не изведал отродясь. Почет с бесчестьем, с чистотою грязь Мы рядом поминаем не напрасно: В сравненье сущность их видна нам ясно. Суди же сам: коль так близки подчас Такие отдаленные понятья, То быв любовью бит, притом не раз, Понятно, что могу совет подать я Неискушенному в таком занятье. Тебя от бед хочу я упасти — Иль вместе их с тобой перенести! И здесь пример уместен, приведенный В посланье, что не так давно тому От нимфы разобиженной Эноны Пришло к Парису, брату твоему; Его читал ты, судя по всему". — "Нет", — отвечал Троил, — "Тогда сначала Послушай, что она ему писала: "Премудрый Феб, лечебных трав знаток, Науки медицинской прародитель, Уврачевать любую рану мог И всех на свете хворей был целитель. Любви ж не уберегся небожитель — И дочь Адмета страстно полюбя, Не спас от ран сердечных сам себя". Признаюсь, я и сам в таком же горе: Давно и без ответа я люблю И хоть не чаю исцелиться вскоре — Зато тебя, быть может, исцелю. Прости, коль много я себя хвалю (Так ястреб хохлится перед охотой) — А все ж тебе добуду я хоть что-то! Притом клянусь, что б ни случилось вдруг, Наперекор всем бедам и обидам, Тебя не отговаривать, мой друг, От этой страсти. Тайну я не выдам Ни под каким, как говорится, видом: Хотя б ты даже вздумал полюбить Саму Елену — так тому и быть! Так положись же на меня всецело И все подробно расскажи теперь: И кто, и с кем, и как там было дело, — Все с самого начала, без потерь. Тебя бранить не стану я, поверь! Известно, коли кто любовью болен — В поступках он своих уже не волен. От скрытности чрезмерной толку чуть, И также в легковерье нет расчета; Не лучше ль выбрать посередке путы Облечь доверьем одного кого-то И дружбу тем поверить? Я ж с охотой На то иду, и преданность мою Тебе на испытанье предаю. Без человека человек не может (Вот верное сужденье мудрецов): Он упадет — кто встать ему поможет? Но у тебя есть друг, в конце концов! Зачем же молодец из молодцов Без всякой пользы, с каждым днем слабея, Скорбит, как мраморная Ниобея? Что в этом проку? Слезы осуши И все печали мне теперь поведай: Быть может, боль тоскующей души Уменьшится за дружеской беседой. Услады в горе не ищи: не следуй Примеру тех, кто холит свой недуг, Пренебрегая снадобьем от мук. Притом, всегда отрадно по несчастью Товарища иметь, и мудрено ль? Я так же, как и ты, терзаем страстью, Одну и ту ж мы оба терпим боль. Любовной скорби я исполнен столь, Что худших мук уж незачем страшиться: Во мне им все равно не уместиться! Иль, может быть, меня причислил ты К соперникам? Возможно ли такое? Ты знаешь ведь, о ком мои мечты, Чей взор меня навек лишил покоя: Тебе во всем доверился давно я И ни словца не утаил, поверь! Вот так и ты доверься мне теперь". Троил ему не отвечал. На ложе, Едва живой, простерся он без сил... Но вот вздохнул, пошевелился все же И праздный слух к Пандару обратил, Глаза же так при этом закатил, Что друг, перепугавшись не на шутку, Попробовал воззвать к его рассудку. "Очнись! — воскликнул он. — Вот так дела! Ты что же, в спячку впал? Ужасный случай! Твой вид напоминает мне осла, Внимающего арфе: лад певучий Он слышит, только в сладости созвучий Отрады не находит ни на грош, Да ведь с тупой скотины что возьмешь?" Троил в ответ лишь поглядел устало: Решился он не размыкать уста И ту, что мук его причиной стала, Не называть. Благая немота! Ведь говорят же люди неспроста, Что языком болтун плетет невольно Кнут, коим сам же бит он будет больно. В любви подавно сдержанность важна: От глаз чужих укрыть ее легко ли? Будь за семью печатями она — И то наружу выйдет! Поневоле Начнешь хитрить; не так ли ловчий в поле От зверя прочь бежит? Младой Троил Все это про себя сейчас твердил. Но все ж в ответ на громкий крик Панд ара Издал он, повторяю, горький вздох И молвил: "Что за шум? Зачем так яро Ораторствуешь ты? Я не оглох! Я слышу все; но, друг, я слишком плох, И все твои побаски и присловья Не возвратят мне радость и здоровье. Уймись же наконец и зря не трать Примеров древних: что мне Ниобея? Коль жизни нет, так нужно умирать. Слова бессильны, говорю тебе я! — "Вот-вот! — вскричал Пандар, — для дуралея Куда милей на хворь свою пенять, Чем снадобье целебное принять! 110 Да, разумом ослаб, ты, это верно... Послушай! средство есть, лишь назови Виновницу сей страсти беспримерной: Я на ушкб ей о твоей любви Поведаю, страданья все твои Изображу с покорнейшей мольбою, — Ну? хочешь ли?" — "О нет! Господь с тобою!" "Зачем же нет? Я все исполню так, Как будто головой за то в ответе. Позволь же мне..." — "Нет, брат, нельзя никак!" — "Но все-таки..." — "Оставь попытки эти". — "Ужель не выйдет?" — "Ни за что на свете". — "Ты так уверен?" — "То-то и беда. Она моей не будет никогда!" «Помилуй Бог! — вскричал Пандар, — откуда Ты взял, что нет надежды на успех? Иль милой нет в живых? Коль так, то худо! А коль жива — отчаиваться грех. Судьба ведь переменчива, и всех Причуд ее предугадать нельзя нам: Глядишь, еще бальзам приложит к ранам! Я верю, друг мой, что тебе невмочь, Что беспощадна страсть, тебя снедая: Так Тития мытарят день и ночь Два коршуна, живьем его терзая В аду. . Но не поверю никогда я Твоим словам, что, мол, спасенья нет И должен сгинуть ты во цвете лет. Увы! Из трусости, из одного лишь Дурацкого упрямства — ничего Не хочешь сам и другу не позволишь Ты предпринять для блага своего, Лежишь и хнычешь — только и всего. Да никакая дама иль девица На увальня такого не польстится! А ну как смерть и вправду суждена, И ты зачахнешь, не открывшись милой? "Скончался принц, — подумает она, — От страха перед вражескою силой". И скажут люди над твоей могилой: "Черт взял того, кто трусом был рожден! Так будешь ты за муки награжден. Зачем таить и пестовать желанья, Когда о том не знает их предмет? Ты в никуда исправно шлешь посланья — Так мудрено ли, что ответа нет? Иной поклонник вот уж двадцать лет, Как даме о своей поведал страсти, А уст ее все не изведал сласти! Ну, что же он? Вонзит ли с горя в грудь Себе клинок, или с судьбой смирится? Пойдет ли на попятный? Нет, ничуть! Он бодр и свеж, готов платить сторицей За право услужать своей царице И службу эту ценит во сто крат Дороже всяких мыслимых наград!» Речь эта, очевидно, вразумила Царевича: "И впрямь, — подумал он, — Лишиться жизни? Значит, я и милой Навек лишусь: какой же в том резон? Еще и трусом буду я сочтен, И перед Небом согрешу; она же, Увы, всей правды не узнает даже!" Подумав так, издал он тяжкий вздох И друга вопросил с мольбой во взоре: "Что ж делать мне?" — "Что делать? Видит бог, Немедля мне свое поведать горе! И если средства не сыщу я вскоре Тебе помочь, то можешь приказать Меня повесить, сжечь и растерзать!" Троил в ответ: "Зачем, скажи на милость, Ввязаться хочешь ты в неравный бой? Ведь на меня, уж верно, ополчилась Сама Судьба. Увы! Не нам с тобой Тягаться с беспощадною Судьбой: Ни царь, ни раб, ни дряхлый и ни юный — Никто не сладит с колесом Фортуны!" Но тот: "Ай-яй! Мой бедный господин! Судьба — вот кто ему чинит напасти! Да разве у Фортуны ты один? Не всяк ли смертный у нее во власти? Утешься ж тем, что нет у ней пристрастий, Лишь перемен извечных череда: Минует радость — минет и беда. Встань колесо для чьих-то просьб иль жалоб, Замри хоть на мгновение одно – Фортуна быть Фортуной перестала б! А коль ему вращаться суждено, – Как знать, не обернется ли оно К Троилу долгожданною наградой? Так на Судьбу напрасно не досадуй! Прошу тебя, забудь свою печаль И все как есть открой мне без обману. Ты просишь помощи? Так не пора ль Позволить лекарю взглянуть на рану? Бальзам же я целительный достану, Хоть Цербер мне грози! Хотя бы я Отец ей был иль брат — она твоя! Но кто она такая? Говори же! Готов я хоть за тридевять земель, Но чем скорей, тем исцеленье ближе. Да не встречал ли я ее досель?" Принц покраснел: стрела попала в цель И выступила кровь из-под доспеха. "Ага! — вскричал Пандар, — пошла потеха!" За плечи друга взял он и давай Вовсю трясти несчастного Троила: "Ну, кто она? Мошенник, отвечай!" Царевич, словно в ад влекомый силой, "Увы, — промолвил, — мой мучитель милый — Крессида..." И сказавши это вслух, От страха чуть не испустил он дух. Пандар же, услыхав Крессиды имя, Вскричал: «Клянусь Зевесом, как я рад! Ты выбрал, друг мой, лучшую меж ними, Сама Любовь твой направляла взгляд. Она умна, учтива — просто клад, Притом весьма высокого рожденья, Да и собой, не правда ль, загляденье! Немногие из жен сравнятся с ней Повадкой кроткой и веселым нравом, Сердечною любезностью речей, Нарядом и простым и величавым, И щедростью, и рассужденьем здравым; А благородством — верно говорю — Она не уступает и царю. Не должен достославный муж и воин В раздоре пребывать с собой самим; Но ты отныне можешь быть покоен: Предмет любви твоей — непогрешим, А стало быть, и пыл, внушенный им, Благ и дарован свыше, не иначе. И в том провижу я залог удачи. Еще одно прошу тебя учесть: Где стольких добродетелей в избытке — Там милосердью также место есть, Но только не для тех, что слишком прытки. Оставь до срока всякие попытки, Что могут на нее навлечь хулу К великому для вас обоих злу! И что за редкий случай! Просто диво! Клянусь, я б не поверил никогда, Что обойдется так с тобой учтиво Любовь жестокосердная. Да-да! Не ты ли над влюбленными всегда Глумился, да и над самим Эротом, Кого святым прозвал ты идиотом? Припомни, как над ним смеялся ты, Как говорил его несчастным слугам: Вы, дескать, олухи, вы все — шуты И дуростью кичитесь друг пред другом: Кто хнычет взаперти, кто злым недугом — Горячкой белой изнурен вконец, Да сам тому и рад еще, глупец! Кто в зной дрожит, кто проглотить не может На дружеской пирушке ни куска, Кто стонет, что его, бедняжку, гложет Ночь напролет бессонная тоска, — Всех ты дразнил! Для злого языка Находкой были жалобы влюбленных И сотни их дурачеств исступленных. 133 У них, ты говорил, заведено С любовной подступаться болтовнёю Ко всем подряд; им, дескать, все равно: Не выйдет с той — утешатся с другою... Я б мог теперь смеяться над тобою, Но не смеюсь и — чтоб мне помереть! — Не стану делать этого и впредь. Однако пред Амуром должен все же Ты повиниться, в грудь себя бия. Ну, повторяй: "Прости, великий боже, Что я влюбленным не давал житья..."» — "О да! — вскричал Троил, — вина моя Впрямь велика, злословил я без меры, Молю, прости меня, о сын Венеры!" — "Ну вот, — сказал Пандар, — кажись, теперь Амур бы гневаться не должен боле: Он слез твоих свидетель, уж поверь, Пред ним ты каялся по доброй воле, — Бог снизойдет к твоей несчастной доле! Та, от кого ты столько принял мук, Сама все раны уврачует вдруг. Одна и та ж земля питает зерна И ядовитых, и целебных трав; Порою роза средь крапивы сорной Цветет, соседство странное избрав; За пыльною равниной — сень дубрав Ждет путника, рассвет — за мглою следом: Так радости спешат на смену бедам. Лишь наберись терпенья — вот в чем суть, Горячность лишняя преграды множит. Узду подкороти, пускаясь в путь: Тот всех опередит, кто выждать сможет. Терпи, будь весел, даже если гложет Тебя тоска; избраннице служи, О прочем же покуда не тужи. Будь легкомыслен, хоть не свыше меры. Себя не разбазаривай и впредь; Подчас не разумеют кавалеры: Везде поспеть – нигде не преуспеть! Кто сад сажает, тот умей терпеть, А раскопав посеянное семя, Пожнет он лишь потерянное время. Уж ежели в такой достойный порт Сам бог любви твое направил судно — Стой на своем, надежду взяв на борт! Не унывай, как ни пришлось бы трудно. Когда ты только спешкой безрассудной Все дело не испортишь невзначай — Мы своего добьемся, так и знай. Скажу, не предаваясь празднословью: От мудрецов слыхал я стороной, Что всякий смертный воспылать любовью Способен — иль небесной, иль земной; Крессида же (я дядька ей родной) Из правила сего не исключенье, И это в нашем деле облегченье. Притом собой она так хороша И молода летами, как известно, — Что сколь ни высока ее душа, Ей думать рано о любви небесной; Ей больше бы пристала, скажем честно, Любовь к такому рыцарю, как ты, В расцвете мужества и красоты. А я, клянусь, труда не пожалею И силы все на то употреблю, Чтоб ты достиг соединенья с нею: Не зря ведь я обоих вас люблю. Лишь будьте осторожны и, молю, Как велено, держите все в секрете, Чтоб кроме нас не знал никто на свете. Что до тебя — хоть прежде нос и драл, Любовник будешь ты весьма примерный: Недаром же Амур тебя избрал, Чтоб обратить из ереси и скверны В свою святую веру. Самый верный Отныне будешь ты его слуга, Столп веры, устрашенье для врага! Ведь всем известно, как в мужах ученых, Погрязших прежде в мерзостных грехах, Но милостью Господней обращенных, — Известно ведь, как в сих еретиках Недавних — воскресает Божий страх, Благое отвращенье к мыслям праздным И противостояние соблазнам"! При этой речи, надо вам сказать, Царевичу изрядно полегчало: Надежда пробудилась в нем опять И сердце радостнее застучало. "Клянусь Венерой"! — молвил он сначала, Затем добавил, дрожь уняв слегка: "Во мне навек обрел ты должника. Но, добрый друг, ответь мне Бога ради, Как полагаешь ты открыться ей? Пристало ли племяннице от дяди Все это сведать? От твоих вестей Она разгневается, а верней — И слушать не захочет про такое! Мне мысли эти не дают покоя". — "Ох, — простонал Пандар, — твой скверный нрав Мне надоел! Вишь, убоялось чадо, Чтоб лунный человек, с луны упав, Нас не зашиб... Ведь экая досада! Кто, что да как — тебе и знать не надо, Лишь не мешай! не трать напрасно сил!" — "Что ж, будь по-твоему, — вздохнул Троил. — Но выслушай меня! Еще два слова! Ты должен затвердить, коль мы друзья, Что никогда и ничего дурного Ей причинить не собираюсь я: Мне лучше стать добычей воронья, Чем даже в мыслях оскорбить Крессиду, Ей нанеся малейшую обиду!" Смеясь, Пандар спросил: "И в том сполна Я перед нею должен поручиться? Жаль, не слыхала этого она! Ну что ж, прощай. Я полечу как птица И в деле постараюсь отличиться. Бог да поможет нам! Не унывай! Я потружусь — ты снимешь урожай". Тут на колени пал перед Пандаром Принц и, в объятья друга заключив, Воскликнул: "С нами бог!" – и с новым жаром: "Держитесь, греки! Коли буду жив, Узнает враг, сколь в битве я ретив, И с жизнью не один тогда простится! (Пускай мне похвальба сия простится). О друг мой! о мудрейший из друзей! Ты всемогущ! В твоей отныне власти И жизнь и смерть моя. Ступай же к ней И передай, что гибну я от страсти. Храни тебя Господь от всех напастей! Ускорь же бег свой, верный мой гонец, К той, что ускорить может мой конец". Пандар в ответ промолвил: "Будь покоен. Коль я твоим доверьем облечен, То докажу, что я его достоин. Жди новостей!" — И с тем, отдав поклон, Пустился прочь, заботой отягчен: Когда и как речь завести о деле С Крессидой, чтоб верней достигнуть цели. Коли задумал кто построить дом, Он камни класть не станет как попало, Но мыслью осмотрительной ведом, Все здание вообразит сначала. Так и Пандар: не торопясь нимало, До мелочей представил он сперва Свой замысел. На то и голова! Троил меж тем свое покинул ложе, Гнедого оседлал — и, словно лев, На войско греков ринулся без дрожи, Героев многих в битве одолев. Когда же этим утолил свой гнев, Вернулся в город он и всем на диво Держал себя любезно и учтиво. Переменился с той поры Троил: Куда исчезли дерзкие манеры, Насмешки, спесь? Со всеми стал он мил, Пред ним иные меркнут кавалеры, Он щедр, он благороден свыше меры, — И люд простой, и городская знать Сошлись на том, что принца не узнать. ... Оставить сына царского пора нам. Немало он изведал тяжких мук, И много дней его сердечным ранам Еще болеть — да нам уж недосуг. К тому же, сам покуда свой недуг Врачует он усердно и послушно, Судьбе своей доверясь простодушно.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7","pageTitle":"Троил и Крессида (Джеффри Чосер) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Троил и Крессида». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Троил и Крессида». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Джеффри Чосер","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"европейская старинная литература","item":"https://bookra.app/genre/5301"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Троил и Крессида","item":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7","url":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7","name":"«Троил и Крессида». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Троил и Крессида». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:407467/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7#work","name":"Троил и Крессида","url":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7","description":"Лирико‑философская поэма о судьбе и любви Троила и Крессида, разворачивающаяся на фоне Троянской войны. Автор описывает пророчество, спасение, страстные переживания героев, их дружбу и трагические решения, которые ведут к разлуке и разочарованию.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:407467/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["европейская старинная литература"],"keywords":"Троил, Крессида, Троянская война, любовь, поэма, Джеффри Чосер, роман, философия, трагедия, романтика","author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/52cee3d2-fb6b-102a-9d2a-1f07c3bd69d8#person","name":"Джеффри Чосер","url":"https://bookra.app/author/52cee3d2-fb6b-102a-9d2a-1f07c3bd69d8","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D0%BE%D1%81%D0%B5%D1%80%2C_%D0%94%D0%B6%D0%B5%D1%84%D1%80%D0%B8","https://www.wikidata.org/wiki/Q5683"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"европейская старинная литература"},{"@type":"Thing","name":"Троил"},{"@type":"Thing","name":"Крессида"},{"@type":"Thing","name":"Троянская война"},{"@type":"Thing","name":"любовь"},{"@type":"Thing","name":"поэма"},{"@type":"Thing","name":"Джеффри Чосер"},{"@type":"Thing","name":"роман"},{"@type":"Thing","name":"философия"},{"@type":"Thing","name":"трагедия"},{"@type":"Thing","name":"романтика"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7#edition","url":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Троил и Крессида»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/03o1Eoe7","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":800813,"shortId":"03o1Eoe7","title":"Троил и Крессида","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:407467/thumbs/1200.webp","annotationText":"Первое издание на русском языке лирико‑философской поэмы одного из основоположников английской литературы Джеффри Чосера. В произведении рассказывается о трагической любви троянского принца Троила к Крессида, разворачивающейся на фоне Троянской войны. Поэма исследует темы любви, судьбы и человеческих страстей, сочетая поэтическую выразительность с глубокими философскими размышлениями.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Джеффри Чосер","authors":[{"id":"52cee3d2-fb6b-102a-9d2a-1f07c3bd69d8","displayName":"Джеффри Чосер","protectedUrl":"/author/52cee3d2-fb6b-102a-9d2a-1f07c3bd69d8","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D0%BE%D1%81%D0%B5%D1%80%2C_%D0%94%D0%B6%D0%B5%D1%84%D1%80%D0%B8","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q5683"}],"genres":[{"id":5301,"title":"европейская старинная литература","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5301"}],"keywords":["Троил","Крессида","Троянская война","любовь","поэма","Джеффри Чосер","роман","философия","трагедия","романтика"],"facts":[{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"en"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"0+"}],"seoSections":[{"key":"summaryShort","title":"Описание","body":"Лирико‑философская поэма о судьбе и любви Троила и Крессида, разворачивающаяся на фоне Троянской войны. Автор описывает пророчество, спасение, страстные переживания героев, их дружбу и трагические решения, которые ведут к разлуке и разочарованию."},{"key":"conflict","title":"Главный конфликт / проблема","body":"Любовь Троила к Крессида и её опасность в контексте Троянской войны, а также политические решения, которые ставят их в разлуку."},{"key":"keyIdeas","title":"Ключевые идеи","body":["Любовь как источник страданий и вдохновения","Судьба и пророчество как неизбежные силы","Троянская война как фон для личных трагедий","Любовь может стать источником опасности и страдания.","Друзья и родственники пытаются влиять на решения друг друга.","Война и личные чувства переплетаются, создавая сложные обстоятельства.","Любовь как источник исцеления и боли","Роль посредника и друга в романтических отношениях","Сомнения и ревность как препятствия в любви","Обязательство и преданность как ключ к доверию","Обмен пленниками как политический инструмент","Любовь и отчаяние в условиях войны"]},{"key":"conclusion","title":"Вывод","body":"Книга показывает, как судьба и любовь переплетаются, приводя к трагическим последствиям, и подчёркивает важность дружбы и поддержки в борьбе с внутренними и внешними конфликтами."},{"key":"audience","title":"Кому полезна","body":["Любители классической литературы","Исследователи древнегреческой мифологии","Читатели, интересующиеся любовными драмами"]},{"key":"topics","title":"Главные темы","body":["Любовь и судьба","Война и личные конфликты"]},{"key":"characters","title":"Персонажи","body":["Троил — Троил — молодой принц Трои, любящий Крессида, страдающий от любви и военных обязанностей. Он ищет исцеления и поддержки, пишет песни о страстях, переживает отчаяние из‑за предстоящего обмена Крессида и разлуки, сталкивается с подозрениями в измене.","Крессида — Крессида — молодая женщина, испытывающая внутренний конфликт между любовью и страхом. Скептически относится к Троилу, но постепенно открывается ему и принимает его чувства, обещая верность. Красивая и благородная, спасённая Гектором, но остаётся в заточении.","Пандар — Пандар — преданный друг Троила, помогает ему завоевать сердце Крессида, поддерживает его, даёт советы и ободряет. Он пытается убедить Крессида в опасности их отношений и облегчить страдания Троила.","Калхас — Калхас — мудрец и жрец, предсказывает падение Трои; его дочь Крессида оказывается в опасности и будет обменена. Он владеет Крессида.","Гектор — Гектор — герой, спасает Крессида от наказания и защищает её.","Диомед — Диомед — могущественный воин, пытается завоевать Крессида, предлагая подарки и дружбу, конкурирует с Троилом.","Приам — Приам — царевич, согласился на обмен, чтобы вернуть пленников.","Antenor — Antenor — троянский гражданин, захваченный греками."]},{"key":"quotes","title":"Цитаты","body":["\"Любовь, и скорбь, и смертную обиду.\"","\"Коль нет любви — то что со мной такое?\"","«Любовь может стать источником опасности и страдания.»","«Пандэр пытается убедить её в опасности их отношений, предлагая написать письмо, в котором выразит свою тревогу.»","Троил и Крессида. Книга третья","\"Троил, в отчаянии раздумывает о судьбе и любви, пока его друг Пандар пытается его утешить.\"","\"Греки захватывают Антенора, а Троя предлагает обмен: Антенор за Крессида.\""]}],"authorSummary":{"key":"authorSummary","title":"Сводка по автору из Wikidata","body":"1343–1400. Geoffrey Chaucer. английский поэт"},"hasArtifacts":true,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_800813","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_800813","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_800813","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_800813","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_800813","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_800813"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_800813","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_800813","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_800813","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_800813"},"guestReaderUrl":"/books/03o1Eoe7#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/52cee3d2-fb6b-102a-9d2a-1f07c3bd69d8","readersCount":0,"adultLabel":"0+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":1,"totalPages":8,"hasPrev":false,"hasNext":true,"prevPageUrl":null,"nextPageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=2#reader-content","progressLabel":"Страница 1 из 8","sections":[{"id":"id57:0","kind":"heading","text":"Annotation"},{"id":"id57:1","kind":"paragraph","text":"Первое издание на русском языке лирико-философской поэмы одного из основоположников английской литературы Джеффри Чосера."},{"id":"id57:2","kind":"paragraph","text":"Джеффри Чосер"},{"id":"id57:3","kind":"paragraph","text":"Книга первая"},{"id":"id57:4","kind":"paragraph","text":"Книга вторая"},{"id":"id57:5","kind":"paragraph","text":"Книга третья"},{"id":"id57:6","kind":"paragraph","text":"Книга четвёртая"},{"id":"id57:7","kind":"paragraph","text":"Книга пятая"},{"id":"id56:0","kind":"heading","text":"Джеффри Чосер Троил и Крессида"},{"id":"id55:0","kind":"heading","text":"Книга первая"},{"id":"id55:1","kind":"heading","text":"Пролог"},{"id":"id55:2","kind":"paragraph","text":"О горестях царевича Троила, Наследника Приамова венца, Кого любовь от муки исцелила, Чтоб вновь обречь на муки без конца, Речь поведу я. Не оставь певца, О Тисифона, но придай мне силы В печальный стих облечь мой сказ унылый. Тебя, о Фурия, возмездья дочь, Тебя зову, свирепая богиня: Дай словесами скорбными помочь Влюбленным в бессловесной их кручине, Стань верною мне спутницей отныне! Твой искаженный лик и мрачный вид Мое повествованье подтвердит. Хоть и служу я тем, кто служит богу Любви, — но не пристало мне к нему С мольбою и надеждой на подмогу Взывать, по безобразью моему; Когда хотя б страдальцу одному Я утешенье дам — тогда по праву Сей труд пребудет божеству во славу. А вы, счастливцы, баловни Любви, Припомните минувшие напасти И все мытарства прежние свои, Дабы не истощилось в вас участье К тому, кого терзают муки страсти; Когда ж моим не внемлете словам — Недорого любовь досталась вам! Молитесь же со мной, чтоб тем безвестным, Кто испытал Троила злой удел, Обресть отраду в Царствии небесном; Молитесь за меня, чтоб не скудел Источник сил и пыл мой не хладел, Покуда юношеству в поученье Троила повествую злоключенья. Еще за тех прошу вознесть молитвы, Кому Любовью причинен урон Смертельный, кто не встанет с поля битвы; За тех еще, кто ложно осужден Молвой злоустой: кто бы ни был он Или она — Господь им будь опора — Юдоль земную да покинут скоро! А также помолитесь и за тех, Кто одарен взаимною любовью: Даруй им, Боже, силы для утех На радость дамам, не во вред здоровью; А сам я буду, чуждый суесловью, Влюбленных страсти и напасти петь, Пуститься их стезей не смея впредь, Но сострадая сердцем и душою, Деля по-братски бремя их невзгод. Внемлите же и следуйте за мною: О доблестном Троиле речь пойдет, Я опишу судьбы круговорот, Что претерпел он, полюбив Крессиду: Любовь, и скорбь, и смертную обиду."},{"id":"id55:3","kind":"heading","text":"I"},{"id":"id55:4","kind":"paragraph","text":"И известно, что ахейские герои На тысяче могучих кораблей Приплыли с войском к стенам древней Трои И десять лет, не в силах сладить с ней, Не уводили армии своей, Поклявшись не оставить без отмщенья Елены дерзостное похищенье. Как раз в то время некий знатный муж, Почтенный житель Трои осажденной, Мудрец и прорицатель (и к тому ж Верховный жрец при храме Аполлона), Узнал, к своей науке потаенной Прибегнув или к Фебу обратясь, Что город неизбежно должен пасть. По звездам сведал, высчитал заране Сей астролог, по имени Калхас, Что есть воители во вражьем стане, Которым предстоит на этот раз Троянцев одолеть; и в тот же час Покинуть город принял он решенье, Что обречен судьбой на разрушенье. И вот, благоприятный выбрав миг (Поскольку был искусным звездочетом), За стену городскую он проник — И у ахейцев принят был с почетом: Те думали, что Феба привлечет он, Что сможет им предречь сражений ход И от опасностей остережет. Не в шутку разъярились горожане В тот день, когда хватились беглеца. Ужасных требовали наказаний Они для вероломного жреца: Иные предлагали подлеца, В суровый час оставившего Трою, Сжечь заживо со всей его роднёю! А в городе меж тем из всей родни Одну лишь дочь имел Калхас лукавый; Ей, к бегству непричастной, в эти дни Разгневанных троянцев суд неправый Грозил скоропалительной расправой; Притом, вдовея смолоду, она Была и впрямь защиты лишена. Сия вдова, по имени Крессида, — В том не колеблясь я поруку дам — Красой лица и благородством вида Превосходила всех троянских дам: Должно быть, лишь бессмертным существам, Что населяют ангельские кущи, Черты столь совершенные присущи. И вот, не в силах страха превозмочь Под градом злых угроз и нареканий, Изменника измученная дочь В наряде вдовьем, но из лучших тканей, Пред Гектором простерлась, и рыданий Не пряча, в невиновности своей Клянясь, молила сжалиться над ней. Быв Гектор добронравен от рожденья И видя, как собой она мила, Он тотчас со словами снисхожденья К ней обратился: \"Скверные дела Отца — да не коснутся той, что зла Сама нам не чинила. В славной Трое Отныне жить вы будете в покое. Да окружат почетом вас опять Все в городе, как при отце когда-то; И дом ваш от врагов оборонять Мы будем до последнего солдата\". Крессида, робкой радостью объята, Благодарит, как принято у дам, Спешит домой — и притаилась там. Смирением не тяготясь нимало, Она жила затворницею впредь Среди домашних слуг, каких пристало По чину и достатку ей иметь; Ни стар ни млад не смел ее задеть. Но были ль дети у вдовы прелестной, Я не скажу: про то мне неизвестно. Меж тем война тянулась день за днем, Сновали с донесеньями посланцы; То греки вдруг бросались напролом, То брали верх упорные троянцы, И снова их теснили чужестранцы... Фортуна беспощадна: как ни рвись — Низвергнут будет вознесенный ввысь. А впрочем, описанья всех событий, Которым Трою суждено привесть К погибели, вы от меня не ждите: Предмет иной нас занимает здесь. К тому же всякий волен перечесть Гомера, Диктиса или Дарета, Когда терпенья станет вам на это. Хоть был врагами окружен Пергам, Обычаи там свято соблюдали И воздавали почести богам Меж поединков, стычек и баталий, А всех святынь превыше почитали Палладий деревянный, ибо он Хранил от разрушенья Илион. И вот в урочный день, как раз в апреле, Когда деревья нежною листвой Покрылись и цветы в лугах пестрели Душистые над юной муравой, — Троянцы, чтя обычай вековой, Сошлись у храма, где хранилась ныне Фигура благодетельной богини. Немало собралось народу там: Пришли, лучами вешними согреты, Сухие старцы, сотни пышных дам И девушки свежей, чем первоцветы; По-праздничному были все одеты, И рыцарь, и бедняк, и стар и млад — Всяк облачился в лучший свой наряд. Крессида же во вдовьем черном платье На торжество явилась без прикрас; Но так же верно, как могу сказать я, Что \"А\" — из литер первая у нас, Так всех она затмила в этот раз: И темень траурного покрывала Ее красы лучистой не скрывала. С другими не вступая в разговор, Она вошла в святилище Афины Стопой бесшумною, потупив взор, — Прекрасней в мире не было картины! — Смиренно встала за чужие спины И так стояла в стороне одна, Спокойного достоинства полна. В тот день Троил со свитою младою С утра просторный обходили храм И, шутки отпуская меж собою, Разглядывали девушек и дам, Из коих принц, беспечный по годам, Одних превозносил, других порочил И ни одну не предпочел всем прочим. Порою кто-то из его вельмож Вздыхал, на даму взглядывая жадно; Но вздохов сих не ставил он ни в грош И забавлялся ими беспощадно: \"Бедняга, — восклицал он, — как досадно! Утратил ты и сон, и аппетит — Она же, я смотрю, спокойно спит\". \"Да, видывал влюбленных я, ей-Богу! И что у них за глупое житье: Терпеть, корпеть, добиться понемногу Любви — чтоб тут же потерять ее И плакать... О, слепое дурачье! И хоть бы раз кому-то ненароком Чужой несчастный опыт стал уроком!\" И гордо вскинул голову Троил: Мол, я ли не философ? И не диво, Что сына он Киприды прогневил В тот миг своею речью нечестивой И сам для стрел разящих стал поживой: Павлинов не таких еще Амур Ощипывал, как неразумных кур! О люди с их гордынею слепою! Как часто их пустая похвальба Внезапной обернется западнею И властелина превратит в раба. Троил, чья занимает нас судьба, На лестницу взойдя, не ждал паденья; Но искушать опасно Провиденье. Как резвый конь с дороги норовит Свернуть — но чуть хлестнет его возница, Смиренный тотчас принимает вид: \"Я, дескать, хоть и сыт, и шерсть лоснится, И первым запряжен, и скор, как птица, — Но я всего лишь конь и обречен Влачить с другими воз: таков закон\", — Так наш Троил: хоть был он царским сыном И рыцарем достойным, хоть во всем Был сам себе доселе господином, — Хватило взгляда, чтобы сердце в нем Неукротимым занялось огнем И, одержимый прежде лишь гордыней, Любви он преисполнился отныне. Вам, внемлющим рассказу моему, Я говорю: не будьте гордецами! Пренебрегать Любовью никому Не должно — в том вы убедитесь сами: Любовь над всеми властвует сердцами, Все существа связует меж собой — Таков закон Природы вековой. Тому примеров названо немало: Известно, как Любовь в единый миг Могучих воинов превозмогала, В полон брала надменнейших владык; И мудрецы, чей разум был велик, Не избежали маеты сердечной: Так было встарь, и есть, и будет вечно. И в том довольно вижу я добра: Не раз Любви целительная сила Недужным помогала встать с одра, Страдающим отраду приносила, Смиряла злобу и вражду гасила, Достойнейших на подвиги звала И отвращала грешников от зла. Итак, хотя Любовь необорима, Во благо нам ее любезный гнет: Так не противьтесь мощи сей незримой, Вотще не рвитесь из тугих тенет! Тот сук прочней, что гнется, а не тот, Что ломится; ступайте ж за Любовью Смиренно: здесь не место прекословью. Но полно! в рассуждениях я увяз И должен, дабы вы не заскучали, О сыне царском продолжать рассказ: Живописать восторги и печали, И прочее, что обещал в начале... Пора к Троилу возвратиться мне — Иных пока оставим в стороне. Давно прохаживался он по храму, С усмешкою бросая праздный взгляд То на одну, то на другую даму: На городских и пришлых — всех подряд; И вдруг, скользя по лицам наугад, Случайный взор он обратил к Крессиде — И замер, ничего вокруг не видя. Что с ним содеялось? В ее черты Вгляделся и подумал он: \"Откуда Взялась и где досель скрывалась ты, Чтоб взору моему предстать как чудо?\" И сердце в нем все ширилось, покуда Он не вздохнул, но потихоньку — так, Чтоб перед свитой не попасть впросак. Она была немаленького роста, Но столь округло, гибко сложена, Столь безупречно — что, казалось, просто Вся женская в ней суть воплощена; Вдобавок отличалася она Повадкою степенной и достойной, И скромностью, и строгостью спокойной. Лишь раз, головку наклонив к плечу, Надменный взор назад она скосила, Как бы сказав: \"Что смотришь? где хочу, Там и стою\". И вновь отворотила Лицо, и так все это вышло мило — Ничто не восхищало до сих пор Троила, как минутный этот взор. И под ее животворящим светом В нем страсть такая разгорелась вмиг, Что в сердце, точно в воске разогретом, Оттиснулся навеки милый лик. И принц, дотоле бойкий на язык, В сужденьях не боявшийся оплошки, Притих: как говорится, спрятал рожки. Подумать только! Любящим сердцам Дивился он, смеялся их мученьям, Не ведав, что погибнуть может сам, Подставив грудь могучим излученьям Очей любимых: ярким их свеченьем Был страж его сердечный ослеплен! Воистину жесток Любви закон. Итак, одетой в черное Крессидой Любуясь издали, стоял Троил: Терзаясь, но не подавая вида, Ни слова он ни с кем не проронил, Порою взгляд с усильем отводил — И возвращал все в то же положенье... Так было до конца богослуженья. С другими вместе он покинул храм И по дороге размышлял с досадой, Что кару на себя накликал сам Своею неразумною бравадой. Решил он притвориться, коли надо, И впредь себя ничем не выдавать И страсть от всех нежданную скрывать. Исполненный веселья напускного, С друзьями воротившись во дворец, Он их дурачить начинает снова — Столь мастерски, что ни один хитрец Обмана не прознал. И наконец, Дабы ввести полнее в заблужденье, Рисует им влюбленных поведенье. \"Вот вам удел завидный! — молвит он. — Обычаи у них блюдутся свято: Кто служит всех усердней — выгнан вон, Зато другой вознагражден богато; По прихоти там раздается плата, Иным за их самозабвенный труд Холодным небреженьем воздают. Да, славно этой братии живется! Обеты их невелики числом, Но тяжко послушанье им дается: Вы, впрочем, сами знаете о том; И все ж досада главная — в другом... Но говорить я опасаюсь дале: За правду как бы вы не осерчали! Вот штука в чем: сколь ни трудись бедняк Влюбленный, потакая всякой блажи, — На дам не угодишь! Им все не так: Придешь с дарами — заподозрят в краже, С добром — поймут превратно... Если даже Она не в духе — виноват все он; Воистину счастливец, кто влюблен!\" От сих речей ничуть не полегчало Царевичу: едва договорил, Он новых мук почувствовал начало. В силках Амура из последних сил Барахтаясь, он свиту удалил, Сославшись на дела иль на усталость, И ни души в покоях не осталось. Тогда он опустился на кровать И, обхвативши голову руками, Сначала стал вздыхать, затем стонать, Переживая снова встречу в храме, Пока не встала пред его очами Сама Крессида в комнате пустой — Правдивый образ, вызванный мечтой. Так разум свой он обратил в зерцало, Где отражалась полностью она И вся, как наяву, красой сияла: Добро тому, чья страсть порождена Сим совершенством! Может, суждена Ему за службу верную награда? А нет, так и служить ей — все отрада. Труды и муки — всё готов он снесть Во имя госпожи, и будь что будет! Искать ее любви — такая честь, Что если и прознают — кто осудит? Ему чрез то почета лишь прибудет. Так сам себя он утешал как мог И худших не предчувствовал тревог. Решивши так и боле не спесивясь, На поприще Любви вступает он, Однако страсть свою берет на привязь И до поры таиться принужден, Ведь если сад любви не огражден От ветреной молвы — приходит время, И плод горчит, хоть сладким было семя. Теперь пора бы к делу перейти: Признаньями стяжать Крессиды милость. Но как начать? И как себя вести, Чтоб на мольбы скорей она склонилась? Не худо было б — так ему помнилось — Все это в песне изъяснить сперва; И стал он тотчас подбирать слова. Вот эта песнь. Притом, своею волей На здешнем я наречье привожу Не смысл ее, как летописец Лоллий, Чьи хроники прилежно я слежу, Но все до слова — все, что госпожу Воспоминая, пел Троил влюбленный; Да внемлет, кто желает, песне оной. Песня Троила. \"Коль нет любви — то что со мной такое? Коль есть любовь — то друг она иль враг? И если друг, зачем она покоя Мне не дает и мучит так и сяк? А если враг — я не пойму никак, Зачем так сладко длить мне эту жажду? Ведь чем я больше пью, тем больше стражду! Но коль усладу нахожу в огне — То я горю не по своей ли воле? Коль так, пристало ль жаловаться мне? А если против воли — то доколе Спасенья мне искать от жгучей боли? О смерть при жизни! О благой недуг! Нигде не скрыться от желанных мук. К кому взываю, сам с собой в раздоре? Из полымя в огонь бросаюсь я. Как меж двумя ветрами в бурном море Без кормчего разбитая ладья, Увы, душа беспомощна моя! И хворью я неслыханной хвораю: Дрожу в огне и в холоде сгораю\". Пропев сие, он на колени пал И так воззвал к Амуру: \"Господине! Тебя я ныне славлю, слаб и мал, Тебе свой скорбный дух вручаю ныне! Дочь смертного она или богиня — Пошли своею волею благой Мне жить и умереть ее слугой. Всесильный боже! Коль твое сиянье Достигнуть может до ее очей И коль мои обеты и деянья Тебе по нраву будут, — стань пред ней Защитой мне! Взгляни: удел царей Я отвергаю ради скромной части Всецело пребывать у ней во власти\". И впрямь, огонь любви, горевший в нем, Отнюдь не посчитался с царской кровью; Ни доблесть воина пред сим огнем Не устояла; оной же любовью Немалый вред чинился и здоровью: Царевич раз на дню по шестьдесят Краснел, бледнел и жизни был не рад. Одна лишь дума прочно им владела, Усиливаясь так с теченьем дней, Что более уж никакое дело Его не занимало: только с ней Увидеться он жаждал все сильней, Как будто мог лишь вид ее отрадный В его груди умерить жар нещадный. Да где там! Ведь недаром говорят: \"Чем ближе стать к огню, тем жарче будет\"; Но близок иль далек Крессиды взгляд — Все мысль о ней его ночами будит, Огнем палит и к безрассудству нудит, И лик ее, прекрасней всех Елен, В его душе навек запечатлен. Бывало, каждый час, а то и чаще, По сотне раз твердил он про себя: \"О, бог Любви, Амур, добро творящий! Тебе служу я, мучась и скорбя. О жизнь моя, Крессида! без тебя Ослабну и погибну я до срока, Помилуй же! Не будь со мной жестока!\" Все прочие тревоги он забыл: Войну, осаду, греков нападенья — Всё пустяки! Пропал и юный пыл, И прежние померкли наслажденья; Теперь во всем искал он подтвержденья, Что сжалится она когда-нибудь, И только в том к спасенью видел путь. Ни Гектора-героя славой ранней, Ни подвигами братьев остальных Не льстился он. И все ж на поле брани Он доблестью превосходил иных И возле стен порою крепостных Верхом иль пеший бился столь ретиво, Что все на то глядели как на диво. Но не из ненависти он к врагам Крушил их и чинил такое зло им, И не затем, чтоб отстоять Пергам: В глазах любимой выглядеть героем Стремился он и с каждым новым боем Чужою кровью обагрял холмы; Его боялись греки как чумы. Хотя Любовь на битвы подымала Царевича, хотя лишала сна, Студила, жгла, — ей все казалось мало, И так беднягу допекла она, Что перемена стала в нем видна И дать могла бы повод к разговорам. Тогда пришлось ему сказаться хворым: Мол, привязалась головная боль, Вдобавок лихорадка одолела... А что Крессида? То ль не знала, то ль Впрямь никакого не было ей дела До немощей души его и тела, — Скажу одно вам: и на этот шаг Она не отозвалася никак. Тому виной, быть может, лихорадка, Бессонница или потеря сил, — Но принца вдруг ужасная догадка Пронзила: ей другой, должно быть, мил! Несчастный чуть с ума не своротил: Он для нее — ничто! Открыться? Где там! Теперь и думать нечего об этом. И так себя бранил он день за днем: «О шут проклятый! Дурень бестолковый! Что, угодил в ловушку? Поделом! Любовны муки, мнил ты, не суровы? Рычи теперь, грызи свои оковы! Все то, что вздором ты именовал, Вдруг самого сразило наповал. Не худо же потешатся, наверно, Влюбленные, секрет твой разузнав: \"Вот — скажут, — тот, кто столь высокомерно Нас поучал и полагал, что прав. Да где ж теперь его надменный нрав? Как жалок он! И смотрит как уныло! Любовь его изрядно проучила\". А то вдруг скажут: \"Бедный наш Троил! Уж коли суждено сгорать от страсти, Зачем ты без ответа полюбил? За что тебе столь тяжкие напасти? Красавица, у коей ты во власти, К тебе январской ночи холодней! А ты, как иней, таешь перед ней\". О Господи! Не отлагай же казни! К последней гавани спеши, ладья! Смерть лучше сей томительной боязни, Что тайна вдруг откроется моя — И жертвою насмешек стану я, Подобно олуху и простофиле, Каких не раз в куплетах выводили. Но ты, — он продолжал, — ты, что меня В свои невольно уловила сети, Ты, без кого не проживу и дня, Кто мне навек дороже всех на свете, — Откажешь ли в прощальном мне привете? Одна твоя улыбка или взгляд Еще, быть может, жизнь мою продлят!» И многие печали и обиды Он исчислял в безумии своем, И громко имя выкликал Крессиды, И слезы щедрым изливал ручьем; Но не имев понятья ни о чем, Она никак на то не отвечала И тем его лишь пуще удручала. Вот как-то раз Троила верный друг, По имени Пандар, вошел в покои, Когда не видя ничего вокруг Тот вопиял и слезы лил рекою. \"Ого! — вскричал Пандар, — что тут такое? Мы стонем? Мы рыдаем? Вот те раз! Неужто греки обижают нас? А может, принца донимает совесть? Чужой он кровью замарал доспех — И к послушанью долгому готовясь, Столь ревностно свой искупает грех? Так слава грекам, кои от утех Младое наше племя отвращают И к благочестью этак обращают!\" Пандар затем лишь вел такую речь, Чтоб друга разозлить и этим снова В нем мужество потухшее разжечь И скорбь рассеять. Ничего иного Он не имел в виду, даю вам слово: Всем ведомо, как был царевич смел, И кто бы усомниться в том посмел? \"Какой, — спросил Троил, — нелепый случай Тебя направил к моему одру? Я обессилен лихорадкой жгучей, И шутки мне твои не по нутру. Оставь меня! Я вскорости умру. Неисцелимым болен я недугом, И не о чем нам толковать друг с другом! А ежели не в шутку вздумал ты, Что, дескать, страх — моей причина хвори, То измышленья, знай, твои пусты! Что греки мне? Не об таком я вздоре Скорблю: есть у меня погорше горе. Быть может, ты о нем когда-нибудь Узнаешь, а пока — не обессудь!\" На то Пандар, участьем свыше меры Исполнясь тотчас, отвечал ему: \"Во имя прежней между нами веры Прошу я, растолкуй мне, что к чему! Ты друга отлучаешь почему? О, не таись от своего Пандара! Не наноси такого мне удара! Пусть боли я не утолю твоей — Но разделить ее дано мне право, Таков обычай истинных друзей — Все пополам: и дело и забава, И радость и беда, и срам и слава. Бог видит, я любил тебя всегда, Откройся ж мне без страха и стыда!\" Тогда, вдохнув поглубже для начала, Сказал Троил: \"Так, видно, суждено. И хоть бы мне чрез то не полегчало — Тебе раскрою сердце: ведь оно Готово разорваться уж давно. Нет у меня, я знаю, друга ближе, Так вот история моя — внемли же! Любви кто супротивиться дерзнет, Тому больней достанется за это; Вот, видишь ты, пришел и мой черед: Стрелой смертельной — страстью без ответа — Я ранен и от мук не вижу света. Я отдал бы богатства всех царей За то, чтоб только умереть скорей! Теперь ты знаешь бед моих причину (Что до подробностей — в них нужды нет); Но, друг мой, разделив со мной кручину, В груди сокрой надежно мой секрет, Не то великий приключится вред! Меня же вспоминай без сожаленья: Я близкой смерти жду как избавленья\". — \"Влюблен, — вскричал Пандар, — и ни гу-гу! Зачем же, дурень, от меня-то было Таиться? Вдруг да я тебе смогу Помочь! Но кто же та, что нас пленила?\" — \"Помочь? Едва ли, — молвил принц уныло, — Ты сам по этой части не мастак: В любви ты вечно попадал впросак\". \"Тогда, — изрек Пандар, — тебе тем паче К словам не грех прислушаться моим: Ведь могут и чужие неудачи Ума прибавить нам, когда хотим! Порой слепец проходит невредим, Где даже зрячий оступиться может; Подчас и дурень умнику поможет. Точильный камень уж куда как туп, Зато клинки он делает острее; И там, где я споткнулся об уступ, Ты сможешь остеречься — и ровнее Дорогу выбрать: так от дуралея Немалый мудрецу выходит прок. Сравненье — вот познания залог! Кто горького на вкус не знает зелья — Поймет едва ли, что такое сласть; И полной мерой не вкусит веселья, Кто горя не изведал отродясь. Почет с бесчестьем, с чистотою грязь Мы рядом поминаем не напрасно: В сравненье сущность их видна нам ясно. Суди же сам: коль так близки подчас Такие отдаленные понятья, То быв любовью бит, притом не раз, Понятно, что могу совет подать я Неискушенному в таком занятье. Тебя от бед хочу я упасти — Иль вместе их с тобой перенести! И здесь пример уместен, приведенный В посланье, что не так давно тому От нимфы разобиженной Эноны Пришло к Парису, брату твоему; Его читал ты, судя по всему\". — \"Нет\", — отвечал Троил, — \"Тогда сначала Послушай, что она ему писала: \"Премудрый Феб, лечебных трав знаток, Науки медицинской прародитель, Уврачевать любую рану мог И всех на свете хворей был целитель. Любви ж не уберегся небожитель — И дочь Адмета страстно полюбя, Не спас от ран сердечных сам себя\". Признаюсь, я и сам в таком же горе: Давно и без ответа я люблю И хоть не чаю исцелиться вскоре — Зато тебя, быть может, исцелю. Прости, коль много я себя хвалю (Так ястреб хохлится перед охотой) — А все ж тебе добуду я хоть что-то! Притом клянусь, что б ни случилось вдруг, Наперекор всем бедам и обидам, Тебя не отговаривать, мой друг, От этой страсти. Тайну я не выдам Ни под каким, как говорится, видом: Хотя б ты даже вздумал полюбить Саму Елену — так тому и быть! Так положись же на меня всецело И все подробно расскажи теперь: И кто, и с кем, и как там было дело, — Все с самого начала, без потерь. Тебя бранить не стану я, поверь! Известно, коли кто любовью болен — В поступках он своих уже не волен. От скрытности чрезмерной толку чуть, И также в легковерье нет расчета; Не лучше ль выбрать посередке путы Облечь доверьем одного кого-то И дружбу тем поверить? Я ж с охотой На то иду, и преданность мою Тебе на испытанье предаю. Без человека человек не может (Вот верное сужденье мудрецов): Он упадет — кто встать ему поможет? Но у тебя есть друг, в конце концов! Зачем же молодец из молодцов Без всякой пользы, с каждым днем слабея, Скорбит, как мраморная Ниобея? Что в этом проку? Слезы осуши И все печали мне теперь поведай: Быть может, боль тоскующей души Уменьшится за дружеской беседой. Услады в горе не ищи: не следуй Примеру тех, кто холит свой недуг, Пренебрегая снадобьем от мук. Притом, всегда отрадно по несчастью Товарища иметь, и мудрено ль? Я так же, как и ты, терзаем страстью, Одну и ту ж мы оба терпим боль. Любовной скорби я исполнен столь, Что худших мук уж незачем страшиться: Во мне им все равно не уместиться! Иль, может быть, меня причислил ты К соперникам? Возможно ли такое? Ты знаешь ведь, о ком мои мечты, Чей взор меня навек лишил покоя: Тебе во всем доверился давно я И ни словца не утаил, поверь! Вот так и ты доверься мне теперь\". Троил ему не отвечал. На ложе, Едва живой, простерся он без сил... Но вот вздохнул, пошевелился все же И праздный слух к Пандару обратил, Глаза же так при этом закатил, Что друг, перепугавшись не на шутку, Попробовал воззвать к его рассудку. \"Очнись! — воскликнул он. — Вот так дела! Ты что же, в спячку впал? Ужасный случай! Твой вид напоминает мне осла, Внимающего арфе: лад певучий Он слышит, только в сладости созвучий Отрады не находит ни на грош, Да ведь с тупой скотины что возьмешь?\" Троил в ответ лишь поглядел устало: Решился он не размыкать уста И ту, что мук его причиной стала, Не называть. Благая немота! Ведь говорят же люди неспроста, Что языком болтун плетет невольно Кнут, коим сам же бит он будет больно. В любви подавно сдержанность важна: От глаз чужих укрыть ее легко ли? Будь за семью печатями она — И то наружу выйдет! Поневоле Начнешь хитрить; не так ли ловчий в поле От зверя прочь бежит? Младой Троил Все это про себя сейчас твердил. Но все ж в ответ на громкий крик Панд ара Издал он, повторяю, горький вздох И молвил: \"Что за шум? Зачем так яро Ораторствуешь ты? Я не оглох! Я слышу все; но, друг, я слишком плох, И все твои побаски и присловья Не возвратят мне радость и здоровье. Уймись же наконец и зря не трать Примеров древних: что мне Ниобея? Коль жизни нет, так нужно умирать. Слова бессильны, говорю тебе я! — \"Вот-вот! — вскричал Пандар, — для дуралея Куда милей на хворь свою пенять, Чем снадобье целебное принять! 110 Да, разумом ослаб, ты, это верно... Послушай! средство есть, лишь назови Виновницу сей страсти беспримерной: Я на ушкб ей о твоей любви Поведаю, страданья все твои Изображу с покорнейшей мольбою, — Ну? хочешь ли?\" — \"О нет! Господь с тобою!\" \"Зачем же нет? Я все исполню так, Как будто головой за то в ответе. Позволь же мне...\" — \"Нет, брат, нельзя никак!\" — \"Но все-таки...\" — \"Оставь попытки эти\". — \"Ужель не выйдет?\" — \"Ни за что на свете\". — \"Ты так уверен?\" — \"То-то и беда. Она моей не будет никогда!\" «Помилуй Бог! — вскричал Пандар, — откуда Ты взял, что нет надежды на успех? Иль милой нет в живых? Коль так, то худо! А коль жива — отчаиваться грех. Судьба ведь переменчива, и всех Причуд ее предугадать нельзя нам: Глядишь, еще бальзам приложит к ранам! Я верю, друг мой, что тебе невмочь, Что беспощадна страсть, тебя снедая: Так Тития мытарят день и ночь Два коршуна, живьем его терзая В аду. . Но не поверю никогда я Твоим словам, что, мол, спасенья нет И должен сгинуть ты во цвете лет. Увы! Из трусости, из одного лишь Дурацкого упрямства — ничего Не хочешь сам и другу не позволишь Ты предпринять для блага своего, Лежишь и хнычешь — только и всего. Да никакая дама иль девица На увальня такого не польстится! А ну как смерть и вправду суждена, И ты зачахнешь, не открывшись милой? \"Скончался принц, — подумает она, — От страха перед вражескою силой\". И скажут люди над твоей могилой: \"Черт взял того, кто трусом был рожден! Так будешь ты за муки награжден. Зачем таить и пестовать желанья, Когда о том не знает их предмет? Ты в никуда исправно шлешь посланья — Так мудрено ли, что ответа нет? Иной поклонник вот уж двадцать лет, Как даме о своей поведал страсти, А уст ее все не изведал сласти! Ну, что же он? Вонзит ли с горя в грудь Себе клинок, или с судьбой смирится? Пойдет ли на попятный? Нет, ничуть! Он бодр и свеж, готов платить сторицей За право услужать своей царице И службу эту ценит во сто крат Дороже всяких мыслимых наград!» Речь эта, очевидно, вразумила Царевича: \"И впрямь, — подумал он, — Лишиться жизни? Значит, я и милой Навек лишусь: какой же в том резон? Еще и трусом буду я сочтен, И перед Небом согрешу; она же, Увы, всей правды не узнает даже!\" Подумав так, издал он тяжкий вздох И друга вопросил с мольбой во взоре: \"Что ж делать мне?\" — \"Что делать? Видит бог, Немедля мне свое поведать горе! И если средства не сыщу я вскоре Тебе помочь, то можешь приказать Меня повесить, сжечь и растерзать!\" Троил в ответ: \"Зачем, скажи на милость, Ввязаться хочешь ты в неравный бой? Ведь на меня, уж верно, ополчилась Сама Судьба. Увы! Не нам с тобой Тягаться с беспощадною Судьбой: Ни царь, ни раб, ни дряхлый и ни юный — Никто не сладит с колесом Фортуны!\" Но тот: \"Ай-яй! Мой бедный господин! Судьба — вот кто ему чинит напасти! Да разве у Фортуны ты один? Не всяк ли смертный у нее во власти? Утешься ж тем, что нет у ней пристрастий, Лишь перемен извечных череда: Минует радость — минет и беда. Встань колесо для чьих-то просьб иль жалоб, Замри хоть на мгновение одно – Фортуна быть Фортуной перестала б! А коль ему вращаться суждено, – Как знать, не обернется ли оно К Троилу долгожданною наградой? Так на Судьбу напрасно не досадуй! Прошу тебя, забудь свою печаль И все как есть открой мне без обману. Ты просишь помощи? Так не пора ль Позволить лекарю взглянуть на рану? Бальзам же я целительный достану, Хоть Цербер мне грози! Хотя бы я Отец ей был иль брат — она твоя! Но кто она такая? Говори же! Готов я хоть за тридевять земель, Но чем скорей, тем исцеленье ближе. Да не встречал ли я ее досель?\" Принц покраснел: стрела попала в цель И выступила кровь из-под доспеха. \"Ага! — вскричал Пандар, — пошла потеха!\" За плечи друга взял он и давай Вовсю трясти несчастного Троила: \"Ну, кто она? Мошенник, отвечай!\" Царевич, словно в ад влекомый силой, \"Увы, — промолвил, — мой мучитель милый — Крессида...\" И сказавши это вслух, От страха чуть не испустил он дух. Пандар же, услыхав Крессиды имя, Вскричал: «Клянусь Зевесом, как я рад! Ты выбрал, друг мой, лучшую меж ними, Сама Любовь твой направляла взгляд. Она умна, учтива — просто клад, Притом весьма высокого рожденья, Да и собой, не правда ль, загляденье! Немногие из жен сравнятся с ней Повадкой кроткой и веселым нравом, Сердечною любезностью речей, Нарядом и простым и величавым, И щедростью, и рассужденьем здравым; А благородством — верно говорю — Она не уступает и царю. Не должен достославный муж и воин В раздоре пребывать с собой самим; Но ты отныне можешь быть покоен: Предмет любви твоей — непогрешим, А стало быть, и пыл, внушенный им, Благ и дарован свыше, не иначе. И в том провижу я залог удачи. Еще одно прошу тебя учесть: Где стольких добродетелей в избытке — Там милосердью также место есть, Но только не для тех, что слишком прытки. Оставь до срока всякие попытки, Что могут на нее навлечь хулу К великому для вас обоих злу! И что за редкий случай! Просто диво! Клянусь, я б не поверил никогда, Что обойдется так с тобой учтиво Любовь жестокосердная. Да-да! Не ты ли над влюбленными всегда Глумился, да и над самим Эротом, Кого святым прозвал ты идиотом? Припомни, как над ним смеялся ты, Как говорил его несчастным слугам: Вы, дескать, олухи, вы все — шуты И дуростью кичитесь друг пред другом: Кто хнычет взаперти, кто злым недугом — Горячкой белой изнурен вконец, Да сам тому и рад еще, глупец! Кто в зной дрожит, кто проглотить не может На дружеской пирушке ни куска, Кто стонет, что его, бедняжку, гложет Ночь напролет бессонная тоска, — Всех ты дразнил! Для злого языка Находкой были жалобы влюбленных И сотни их дурачеств исступленных. 133 У них, ты говорил, заведено С любовной подступаться болтовнёю Ко всем подряд; им, дескать, все равно: Не выйдет с той — утешатся с другою... Я б мог теперь смеяться над тобою, Но не смеюсь и — чтоб мне помереть! — Не стану делать этого и впредь. Однако пред Амуром должен все же Ты повиниться, в грудь себя бия. Ну, повторяй: \"Прости, великий боже, Что я влюбленным не давал житья...\"» — \"О да! — вскричал Троил, — вина моя Впрямь велика, злословил я без меры, Молю, прости меня, о сын Венеры!\" — \"Ну вот, — сказал Пандар, — кажись, теперь Амур бы гневаться не должен боле: Он слез твоих свидетель, уж поверь, Пред ним ты каялся по доброй воле, — Бог снизойдет к твоей несчастной доле! Та, от кого ты столько принял мук, Сама все раны уврачует вдруг. Одна и та ж земля питает зерна И ядовитых, и целебных трав; Порою роза средь крапивы сорной Цветет, соседство странное избрав; За пыльною равниной — сень дубрав Ждет путника, рассвет — за мглою следом: Так радости спешат на смену бедам. Лишь наберись терпенья — вот в чем суть, Горячность лишняя преграды множит. Узду подкороти, пускаясь в путь: Тот всех опередит, кто выждать сможет. Терпи, будь весел, даже если гложет Тебя тоска; избраннице служи, О прочем же покуда не тужи. Будь легкомыслен, хоть не свыше меры. Себя не разбазаривай и впредь; Подчас не разумеют кавалеры: Везде поспеть – нигде не преуспеть! Кто сад сажает, тот умей терпеть, А раскопав посеянное семя, Пожнет он лишь потерянное время. Уж ежели в такой достойный порт Сам бог любви твое направил судно — Стой на своем, надежду взяв на борт! Не унывай, как ни пришлось бы трудно. Когда ты только спешкой безрассудной Все дело не испортишь невзначай — Мы своего добьемся, так и знай. Скажу, не предаваясь празднословью: От мудрецов слыхал я стороной, Что всякий смертный воспылать любовью Способен — иль небесной, иль земной; Крессида же (я дядька ей родной) Из правила сего не исключенье, И это в нашем деле облегченье. Притом собой она так хороша И молода летами, как известно, — Что сколь ни высока ее душа, Ей думать рано о любви небесной; Ей больше бы пристала, скажем честно, Любовь к такому рыцарю, как ты, В расцвете мужества и красоты. А я, клянусь, труда не пожалею И силы все на то употреблю, Чтоб ты достиг соединенья с нею: Не зря ведь я обоих вас люблю. Лишь будьте осторожны и, молю, Как велено, держите все в секрете, Чтоб кроме нас не знал никто на свете. Что до тебя — хоть прежде нос и драл, Любовник будешь ты весьма примерный: Недаром же Амур тебя избрал, Чтоб обратить из ереси и скверны В свою святую веру. Самый верный Отныне будешь ты его слуга, Столп веры, устрашенье для врага! Ведь всем известно, как в мужах ученых, Погрязших прежде в мерзостных грехах, Но милостью Господней обращенных, — Известно ведь, как в сих еретиках Недавних — воскресает Божий страх, Благое отвращенье к мыслям праздным И противостояние соблазнам\"! При этой речи, надо вам сказать, Царевичу изрядно полегчало: Надежда пробудилась в нем опять И сердце радостнее застучало. \"Клянусь Венерой\"! — молвил он сначала, Затем добавил, дрожь уняв слегка: \"Во мне навек обрел ты должника. Но, добрый друг, ответь мне Бога ради, Как полагаешь ты открыться ей? Пристало ли племяннице от дяди Все это сведать? От твоих вестей Она разгневается, а верней — И слушать не захочет про такое! Мне мысли эти не дают покоя\". — \"Ох, — простонал Пандар, — твой скверный нрав Мне надоел! Вишь, убоялось чадо, Чтоб лунный человек, с луны упав, Нас не зашиб... Ведь экая досада! Кто, что да как — тебе и знать не надо, Лишь не мешай! не трать напрасно сил!\" — \"Что ж, будь по-твоему, — вздохнул Троил. — Но выслушай меня! Еще два слова! Ты должен затвердить, коль мы друзья, Что никогда и ничего дурного Ей причинить не собираюсь я: Мне лучше стать добычей воронья, Чем даже в мыслях оскорбить Крессиду, Ей нанеся малейшую обиду!\" Смеясь, Пандар спросил: \"И в том сполна Я перед нею должен поручиться? Жаль, не слыхала этого она! Ну что ж, прощай. Я полечу как птица И в деле постараюсь отличиться. Бог да поможет нам! Не унывай! Я потружусь — ты снимешь урожай\". Тут на колени пал перед Пандаром Принц и, в объятья друга заключив, Воскликнул: \"С нами бог!\" – и с новым жаром: \"Держитесь, греки! Коли буду жив, Узнает враг, сколь в битве я ретив, И с жизнью не один тогда простится! (Пускай мне похвальба сия простится). О друг мой! о мудрейший из друзей! Ты всемогущ! В твоей отныне власти И жизнь и смерть моя. Ступай же к ней И передай, что гибну я от страсти. Храни тебя Господь от всех напастей! Ускорь же бег свой, верный мой гонец, К той, что ускорить может мой конец\". Пандар в ответ промолвил: \"Будь покоен. Коль я твоим доверьем облечен, То докажу, что я его достоин. Жди новостей!\" — И с тем, отдав поклон, Пустился прочь, заботой отягчен: Когда и как речь завести о деле С Крессидой, чтоб верней достигнуть цели. Коли задумал кто построить дом, Он камни класть не станет как попало, Но мыслью осмотрительной ведом, Все здание вообразит сначала. Так и Пандар: не торопясь нимало, До мелочей представил он сперва Свой замысел. На то и голова! Троил меж тем свое покинул ложе, Гнедого оседлал — и, словно лев, На войско греков ринулся без дрожи, Героев многих в битве одолев. Когда же этим утолил свой гнев, Вернулся в город он и всем на диво Держал себя любезно и учтиво. Переменился с той поры Троил: Куда исчезли дерзкие манеры, Насмешки, спесь? Со всеми стал он мил, Пред ним иные меркнут кавалеры, Он щедр, он благороден свыше меры, — И люд простой, и городская знать Сошлись на том, что принца не узнать. ... Оставить сына царского пора нам. Немало он изведал тяжких мук, И много дней его сердечным ранам Еще болеть — да нам уж недосуг. К тому же, сам покуда свой недуг Врачует он усердно и послушно, Судьбе своей доверясь простодушно."}],"toc":[{"id":"id57:0:1","label":"Annotation","page":1,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7#reader-content"},{"id":"id56:0:1","label":"Джеффри Чосер Троил и Крессида","page":1,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7#reader-content"},{"id":"id55:0:1","label":"Книга первая","page":1,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7#reader-content"},{"id":"id55:1:1","label":"Пролог","page":1,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7#reader-content"},{"id":"id55:3:1","label":"I","page":1,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7#reader-content"},{"id":"id54:0:2","label":"Книга вторая","page":2,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=2#reader-content"},{"id":"id54:1:2","label":"Пролог","page":2,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=2#reader-content"},{"id":"id53:0:3","label":"Книга третья","page":3,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=3#reader-content"},{"id":"id53:1:3","label":"Пролог","page":3,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=3#reader-content"},{"id":"id52:0:4","label":"Книга четвёртая","page":4,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=4#reader-content"},{"id":"id52:1:4","label":"Пролог","page":4,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=4#reader-content"},{"id":"id51:0:5","label":"Книга пятая","page":5,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=5#reader-content"},{"id":"id51:1:5","label":"Пролог","page":5,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=5#reader-content"},{"id":"id51:3:6","label":"Песнь Троила","page":6,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=6#reader-content"},{"id":"id51:5:7","label":"Письмо Троила","page":7,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=7#reader-content"},{"id":"id51:9:8","label":"Письмо Крессиды","page":8,"pageUrl":"/books/03o1Eoe7?page=8#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":147169,"shortId":"3tBxGoQF","title":"Божественная комедия","authorLine":"Данте Алигьери, Дмитрий В. Минаев","primaryAuthorId":"08f09622-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/2a9072c5-b559-11e6-b088-0cc47a52085c/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3tBxGoQF"},{"idCatalog":798063,"shortId":"38Uie83F","title":"Дон Кихот","authorLine":"Мигель де Сервантес Сааведра","primaryAuthorId":"aa56464e-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:305830/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/38Uie83F"},{"idCatalog":790354,"shortId":"08oOsnCu","title":"Сон в летнюю ночь","authorLine":"Уильям Шекспир, Николай Михайлович Сатин","primaryAuthorId":"c577ea96-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/9cb6e365-8043-11e7-af8e-0cc47a1952f2/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/08oOsnCu"},{"idCatalog":789919,"shortId":"1ylRg8Lh","title":"Гаргантюа и Пантагрюэль","authorLine":"Франсуа Рабле, Владимир Алексеевич Пяст","primaryAuthorId":"31132b53-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/8f613290-cf17-11e4-8ca3-002590591ed2/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1ylRg8Lh"},{"idCatalog":763844,"shortId":"0k1CVPMc","title":"Ромео и Джульетта","authorLine":"Уильям Шекспир, Дмитрий Лаврентьевич Михаловский","primaryAuthorId":"c577ea96-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/8c3c1916-803a-11e7-8179-0cc47a520474/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0k1CVPMc"},{"idCatalog":766049,"shortId":"4TrGYIUx","title":"Гамлет, принц Датский","authorLine":"Уильям Шекспир, Петр Петрович Гнедич","primaryAuthorId":"c577ea96-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/e925d796-803b-11e7-af8e-0cc47a1952f2/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4TrGYIUx"},{"idCatalog":16798,"shortId":"0TJjbt0i","title":"Смерть Артура","authorLine":"Томас Мэлори, Инна Максимовна Бернштейн","primaryAuthorId":"5b33198a-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/a3f7fd01-6d09-4941-801e-d47d3b7c084d/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0TJjbt0i"},{"idCatalog":376741,"shortId":"0ViinKYp","title":"Мысли","authorLine":"Блез Паскаль","primaryAuthorId":"ddf06962-5131-11e2-b3a9-002590591dd6","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/d59b2a9a-3fa3-11eb-9deb-441ea152441c/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0ViinKYp"},{"idCatalog":509866,"shortId":"0cHQh3hY","title":"Сказка сказок, или Забава для малых ребят","authorLine":"Уорвик Гобл, Джамбаттиста Базиле, Пётр Епифанов","primaryAuthorId":"1fbe6111-ed78-11ed-8496-0cc47af30fe4","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/32d7c3f0-ed78-11ed-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0cHQh3hY"},{"idCatalog":796189,"shortId":"2Dl3CUWx","title":"Божественная комедия. Ад","authorLine":"Данте Алигьери","primaryAuthorId":"08f09622-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:219981/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2Dl3CUWx"},{"idCatalog":760747,"shortId":"0gkJyOgj","title":"Мизантроп","authorLine":"Мольер (Жан-Батист Поклен), Николай Александрович Холодковский","primaryAuthorId":"ae2dbffd-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/1c904c0c-3681-11ed-96ee-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0gkJyOgj"},{"idCatalog":401482,"shortId":"0azNt7jU","title":"Этика","authorLine":"Бенедикт Спиноза, В. И. Модестов","primaryAuthorId":"9b7707d5-5219-11e2-b3a9-002590591dd6","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/ca4449c5-be0a-11eb-9deb-441ea152441c/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0azNt7jU"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":195,"totalPages":17,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}
