Загрузка...
Нечистая сила и народные праздники — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Нечистая сила и народные праздники

Автор Александр Николаевич Афанасьев
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
фольклорславянская мифологиянечистая силанародные праздникимифологические представленияритуалыприродасказанияславянская культураистория

Описание

Книга Александра Афанасьева исследует славянские мифы о нечистой силе, смерти, душе и судьбе, связывая их с природой, народными праздниками и ритуалами, а также рассматривает роль колдунов, ведьм и судебные практики, связанные с колдовством.

Главный конфликт / проблема

Как народные представления о нечистой силе и судьбе влияют на повседневную жизнь и обряды, а также как они взаимодействуют с религиозными и государственными институтами

Ключевые идеи

  • Афанасьев анализирует славянские мифологические представления о нечистой силе и её влиянии на природу.
  • Книга описывает способы защиты от зловредных чар через обряды, песни и празднества.
  • Сон и Смерть воспринимаются как живые мифические существа, олицетворяемые в песнях и легендах.
  • Смерть изображается как женщина с косой, воин и охотник за душами.
  • Болезни рассматриваются как демонические силы, связанные с богами гроз и эльфами.
  • Народные ритуалы и заклинания направлены на изгнание болезней и защиту от смерти.
  • Облака как материальные сосуды дождя, ассоциированные с грудью и молоком
  • Переход образа облачной матери в водяных жен и их роль как хранителей воды и плодородия
  • Связь облачных дев с плетением и ткачеством, отражающая их как «ткань» небесных покрытий
  • Народные ритуалы и праздники, связанные с водяными духами, подчёркивающие их влияние на сельское хозяйство
  • Душа – отдельное от тела существо, проявляющееся огнём, звёздой, ветром и птицей.
  • Смерть – погашение внутреннего огня, переход души в иной мир.

Вывод

Книга показывает, что народные верования о нечистой силе, смерти, душе и судьбе были глубоко укоренены в природе, сельском хозяйстве и общественных практиках, и что их восприятие и регулирование со стороны религиозных и государственных структур существенно влияли на культуру и поведение людей.

Кому полезна

  • Ценители фольклора и мифологии
  • Историки
  • Учёные и студенты

Главные темы

  • Славянские мифы и их связь с природой
  • Нечистая сила и народные праздники
  • Роль колдунов, ведьм и судебных практик

Цитаты

  • Фундаментальное исследование фольклориста Александра Афанасьева, впервые изданное в 1865–1869 годах.
  • Для ценителей фольклора и мифологии.
  • Пришла Смерть, взяла его душу
  • Смерть моя, Смерточка! Дай мне сроку на один год
  • "Остави ми прозор на доjкама, Истури ми мoje б’jеле дojке; Каде доће моj нejaки Jjово, Каде доће, да подоjи доjке"
  • "Шла баба из-за моря, несла кузов здоровья"
  • погасла жизнь
  • Смерть мы погасили, новую жизнь зажгли!
  • "Боже, Боже! Пусци мяне з неба даловь Дробным дождчем, У поли мыглицою (мглою), У траве расицою (росою)."
  • "Русалочкы, земляночкы, На дуб лезли, кору грызли, Звалилися, забилися."

Сводка по автору из Wikidata

1826–1871. Александр Афанасьев. русский собиратель фольклора, исследователь духовной культуры славянских народов, историк и литературовед

Читать онлайн

Страница 1 из 127

Annotation

Фундаментальное исследование фольклориста Александра Афанасьева, впервые изданное в 1865–1869 годах. Книга «Нечистая сила и народные праздники» воспроизводит третий том «Поэтических воззрений», в котором автор продолжает анализ мифологических представлений славян.

Афанасьев говорит о потусторонних силах и их отражении в природе: недра грозовых туч как адское царство, влияние звезд на судьбу человека, ночь как время появления мертвецов. О людях, взаимодействующих с нечистой силой различными способами, колдунах и ведьмах, насылающих порчу и недуги, вызывающих засуху, неурожаи, мор и обращающих несчастных в животных. Защиту же от зловредных чар дают специальные обрядовые призывы, святочные песни, земледельческие празднества.

Издание адаптировано к современной орфографии с некоторым сохранением особенностей старого правописания, чтобы дать читателю почувствовать вкус и аромат словесных оборотов ушедшей эпохи.

Для кого эта книга

Для ценителей фольклора и мифологии.

Для тех, кто интересуется русской культурой

Александр Афанасьев

Глава первая. Нечистая сила

Глава вторая. Облачные девы и жены

Глава третья. Души усопших

Глава четвертая. Девы судьбы

Глава пятая. Ведуны, ведьмы, упыри и оборотни

Глава шестая. Процессы о колдунах и ведьмах

Глава седьмая. Народные праздники

Над книгой работали

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

340

341

342

343

344

345

346

347

348

349

350

351

352

353

354

355

356

357

358

359

360

361

362

363

364

365

366

367

368

369

370

371

372

373

374

375

376

377

378

379

380

381

382

383

384

385

386

387

388

389

390

391

392

393

394

395

396

397

398

399

400

401

402

403

404

405

406

407

408

409

410

411

412

413

414

415

416

417

418

419

420

421

422

423

424

425

426

427

428

429

430

431

432

433

434

435

436

437

438

439

440

441

442

443

444

445

446

447

448

449

450

451

452

453

454

455

456

457

458

459

460

461

462

463

464

465

466

467

468

469

470

471

472

473

474

475

476

477

478

479

480

481

482

483

484

485

486

487

488

489

490

491

492

493

494

495

496

497

498

499

500

501

502

503

504

505

Александр Афанасьев Поэтические воззрения славян на природу. Нечистая сила и народные праздники

Все права защищены.

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Глава первая. Нечистая сила

Древнейшие представления о боге-громовнике носят двойственный характер: являясь, с одной стороны, божеством светлым, разителем демонов, творцом мира и подателем плодородия и всяких благ, он, с другой стороны, есть бог лукавый, злобный, приемлющий на себя демонический тип. Эта двойственность в воззрениях первобытных племен возникла под влиянием тех естественных свойств, с какими выступает гроза, то оплодотворяющая землю, разгоняющая мрачные облака и вредные испарения, то посылающая град и бурные вихри, опустошающая поля, леса и нивы и карающая смертных молниями. Шествуя в тучах, громовник усваивает себе и их великанские признаки и согласно с представлением туч темными подземельями – становится богом подземного (адского) царства. Чтобы обозначить эти различные, одна другой противоположные стороны в характере громовника, народ давал ему и соответственные им прозвания, которые впоследствии перешли в имена собственные, обособились и разъединили единое божество на две враждебные личности; рядом с небесным Зевсом является другой, владычествующий не на небе, а под землею – Ζεύς χαταχυόνις, Jupiter niger = Плутон, царь того света и усопших[1]; возле благого, плодородящего Тора – лукавый Локи. Этот последний вполне соответствует Гефесту (Вулкану), богу подземного огня, искусному ковачу молниеносных стрел, о котором греческий миф рассказывает, что раздраженный Зевс схватил его за ногу и стремительно низвергнул с высокого Олимпа на землю и что вследствие этого падения Гефест повредил ногу и навсегда остался хромым. Локи, хотя и числится в обществе асов и признается их товарищем, тем не менее есть существо коварное, обманчивое, состоящее в самом близком родстве с демонскими силами[2]; низвергнутый с неба и окованный цепями, он потрясает землю; подобно Гефесту, он хром и также клеймит богов злыми насмешками. Хромоту соединяет древнее сказание и со славным кузнецом Völundr’oм[3]. Быстрота молний заставила сближать их не только с летучими, окрыленными стрелами, но и с ногами как необходимыми орудиями движения, резвого бега. Отсюда объясняется, почему русский сказочный эпос изображает героев, представителей весенних гроз, с ногами по колено в золоте, почему греки давали своим богиням эпитеты сребро- и златоногих, почему, наконец, подвижная избушка ведьмы (= ходячее облако) стоит и повертывается на курьих ножках, т. е. на ногах петуха (кура), имя которого доныне употребляется в значении огня. Богатырские кони и козлы Тора, ударяя своими копытами по облачным скалам, высекали из них молниеносные искры и открывали путь дождевым источникам. Так как молния падает с воздушных высот изломанной, искривленной линией[4], то полет ее фантазия стала сравнивать с шатким, нетвердым бегом хромоногого человека или животного; а громовому удару стала приписывать отшибание пят или повреждение ноги у героя-громовника, когда он является в облачные подземелья добывать оттуда золото солнечных лучей и живую воду дождя. Такой удар наносят ему тяжелые двери демонских кладовых или железные врата адовы; под дверью здесь разумеется то отверстие, какое прорубает в тeмных тучах Перунова палица. Когда заблестит молния, чехи говорят, что это Бог отворяет в небесном чертоге дверь или окно и что в ту минуту поют там хоры ангелов, т. е. слышится грозовая песня. Зевсу в битве его с Тифоном были подрезаны на ногах жилы; по свидетельству индийского мифа, Кришна, славный победитель дракона, был ранен в подошву, откуда объясняется и греческое предание об ахиллесовой пяте; наши сказочные герои иначе не могут освободиться из подземного мира, как отрезав свои икры и скормив их дракону или вихрю-птице, на крыльях которых вылетают они на белый свет. То же увечье испытывают и мифические животные, в которых издревле олицетворялись грозовые тучи. Так, козел Тора охромел, потому что у него была разбита кость задней ноги; а конь Бальдура вывихнул ногу в то самое время, как этот бог сопутствовал Одину в его бурном поезде. По указанию русской сказки, когда царевич доставал живую воду, толкучие горы (тучи) отшибли его богатырскому коню задние ноги. Падение молнии на метафорическом языке обозначалось утратою того члена, какому уподоблялась она в данном случае; бог-громовержец или демон-туча терял свой золотой волос, зуб, палец, фаллос, перо из своих крыльев или ногу. Звери, в образе которых народные предания живописуют грозовые явления (собака, заяц и др.), весьма часто представляются треногими; немецкие саги заставляют Дикого Охотника ездить на треногом коне и бросать с высоты воздушных пространств заднюю ногу оленя или коня, которая потом превращается в золото. Взирая на извив молнии, как на тот непрямой путь, которым шествует бог-громовник, древний человек, под непосредственным воздействием языка, связал с этим представлением понятия коварства и злобной хитрости. В эпоху незапамятной, доисторической старины ни одно нравственное, духовное понятие не могло быть иначе выражено, как чрез посредство материальных уподоблений. Поэтому кривизна служила для обозначения всякой неправды, той кривой дороги, какою идет человек недобрый, увертливый, не соблюдающий справедливости; до сих пор обойти кого-нибудь употребляется в смысле «обмануть, обольстить». Лукавый – хитрый, злобный, буквально означает: согнутый, искривленный, от слова «лук» – согнутая дуга, с которой и смертные, и сам Перун бросают свои стрелы; лукать – бросать, кидать; излучина, лукоморье – изгиб морского берега; ср.: кривой, кривда и криводушный; во всех кельтских наречиях kam – кривой, в кимр. – худой, злой, а в ирл. – сильный, могучий; кимр. kamu, армор. kamma – натягивать лук. Напротив, с понятием правды соединяется представление о прямоте душевной; прямить – говорить правду (напрямки, впрямь); прямой человек – честный, неподкупный, идущий прямым путем. Лукавство и хитрость считались у грубых первобытных племен существенными признаками ума, мудростью; другие выражения сближают ум с быстротою – понятием, неразлучным со всеми представлениями стихийных духов: владим. «достремиться» (стремный, стремый – скорый, проворный) – догадаться, «достремливый» – то же, что дошлый (смышленый, догадливый, буквально: добегающий, достающий до цели); перм. «угонка» – сметливость, догадка; с тем же значением употребляется и слово «дамёт» (не в дамет = невдомек, от «до-метнуть»). Серб. «хитар», тождественное с нашим «хитрый», что значит «быстрый»; хорут. hiteti – спешить, ст. – лав. «хы(и)тити» – схватить, поймать; ср.: чеш. chwatati, новгор. и твер. «хвататься» – торопиться, серб. «дофатити» (= дохитити) – достигнуть и рус. «хват» – молодец; «хапать» – схватывать и олон. «хапистый» – молодцеватый. Следовательно, «хитрый» первоначально могло означать то же, что и прилагательное «ловкий», т. е. тот, который удачно, скоро ловит, а затем уже – «умный». Приведенный ряд слов переносит нас в те отдаленные времена охотничьего быта, когда меткость стрелы, быстрота в преследовании дичи были главными достоинствами мужчины, ручательством за его ум. Наряду со словом «лукавый», которое сделалось нарицательным именем черта (у немцев: der böse, feindliche, unholde; у отцов церкви: antiquus hostis), хитник так же служит для обозначения нечистого духа как коварного обольстителя и в то же время похитителя небесного света и дождей, а впоследствии – похитителя душ христианских; ср.: «вор» и «про-ворный». Под влиянием указанных воззрений и языка бог разящих молний переходит в хромоногого демона, и доныне у разных народов продолжают давать этот эпитет дьяволу: der hinkende teufel, lahmer teufel, hinkenbein, diable boiteux, хромой бес, хромой черт[5]; в Воронежской и других губерниях нечистого называют «Антипа (?) беспятая»; чехи поминают kulhaveho, certa и kulhave hromy. В народных сказках черт нередко является искусным кузнецом, с чем (как нельзя более) гармонируют и его черный вид, и его пребывание в покрытых сажею и горящих адским пламенем пещерах; в самый короткий срок он может перековать в гвозди огромное количество железа; в Германии думают, что, ударяя кузнечным молотом в полночь, можно вызвать нечистого духа. Падающие с облачного неба, молниеносные духи (чеш. světlonosi = эльфы[6]) в эпоху христианства смешались с теми некогда светлыми ангелами, которые за свою гордость и высокоумие были низринуты, по библейскому сказанию, во мрак преисподней[7]. Я. Гримм относит название Loki к корню lukan (claudere – запирать, claudus – хромой); сканд. lok-finis, consummatio, loka – запор, засов у дверей: свидетельство языка – в высшей степени любопытное и знаменательное, так как молния исстари уподоблялась ключу, отпирающему весною дождевые источники и замыкающему их на все время холодной зимы; «замкнутое небо» = небо, не посылающее дождей. В качестве демона Локи замыкает облака, налагает на них крепкие запоры, задерживает небесные воды и производит неурожаи. В противоположность Тору, покровителю земледелия и произрастителю хлебных злаков, он засевает поля сорными травами; в Норд-Ютланде вредная для скота трава называется Lokkens havre, подобно тому как на Руси осот считается чертовым зельем: «Nu saaer Lokken sin havre» («Теперь Локи сеет свою траву»). В Средние века черта представляли под символом молота, засова и запора. В шведской песне о Torkar’e черт, похитивший молот, назван troll-tram от сканд. trami, tremill, др.-в. – нем. dremil – засов у дверей. Седьмой день, посвященный италийцами Сатурну (dies Saturni), у германских племен называется Soeteresdäg, Soeternesdäg, Saturday, Saterdei, Satersdag; англос. soetere – insidiator, скрывающийся в засаде враг, подстерегающий злоумышленник (др.-в. – нем. sâzari, ср.-в. – нем. sâze – insidiae = lâga, lâge). Такое название субботнего дня приводит на мысль сканд. laugardagr, швед. lögerdag, дат. löverdag, что в более раннюю эпоху могло быть равносильно выражениям Lokadagr, Logadagr – день, посвященный Локи. Итак, Локи соответствует Сатурну, жестокому богу преисподней; с именем этого последнего и с именем созвучного ему сатаны народ и связал свои воспоминания о древнем национальном божестве демонического характера. В Священном Писании сатана есть отец лжи; сканд. Locki – verführer, vertocker, nachsteller, дат. Loke löjemand (lov-mand) намекает на lyve – лгать, обманывать (prät. löi); Гримм подозревает сродство между словами lüge (ложь, обман) и logi (огонь, вихрь). У немцев, русских и чехов существует примета: если огонь горит с треском и прыгают из печи искры, то в семье произойдут ссора и брань. Слово wind употребляется в значении клеветы, ложного доноса, windbeutel – лжец; точно так же в русском языке «слова, сказанные на ветер» означают пустые речи, враки, «ветреный человек» – беспутный; у датчан есть пословица: «Lögn er et skadeligt uveir» («Ложь – опасная буря»). Der lügner – не только лжец, но и насмешник, шутник, каким и представляется Локи в сказаниях Эдды; наши поселяне дают черту, домовому и лешему название шута, шутика. Старинные хроники свидетельствуют, что и славяне чтили божество, подобное Сатурну. Так, Массуди в «Золотых лугах» говорит, что во храме, построенном на Черной горе, стоял идол, изображавший Сатурна – в виде старца, с палкою в руках, которою он разгребал кости умерших; под правою его ногою были видны муравьи, а под левою сидели вороны и другие хищные птицы. Видукинд упоминает о медном идоле Сатурна у вагров. Славянское имя этого бога, следуя глоссам Вацерада, было Ситиврат. Словаки местом входа в ад назначают пропасти горы Ситна (название, стоящее, может быть, в связи с именем Ситиврата) и злого духа называют пропастником, препадником.

Страница 1 из 127

Назад12127Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее