Загрузка...
Стихии, языческие боги и животные — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Стихии, языческие боги и животные

Автор Александр Николаевич Афанасьев
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
славянская мифологиястихииязыческие богифольклорязыкмифологияисторияпантонживотныепоэзия

Описание

Книга исследует происхождение славянских мифов, их связь с языком, природой и культурой, а также показывает, как мифологические образы животных, небесных тел и стихий формируют ритуалы, верования и синкретизм с христианством.

Главный конфликт / проблема

Как мифы возникают из языка и наблюдений за природой, и как они развиваются, влияют на культуру и трансформируются в процессе синкретизма с христианством.

Ключевые идеи

  • Мифы формируются из языковых корней и метафор, возникающих в раннем языке.
  • Период упадка языка приводит к потере исходных значений и к появлению мифических образов.
  • Сравнительная филология, особенно с использованием санскрита и Вед, позволяет восстановить исходные значения и понять мифы.
  • Мифы подвергаются раздроблению, локализации и моральному мотивированию, переходя от небесных к земным образам.
  • Наблюдение за природой как источник мифов о свете и тьме.
  • Постепенное развитие языческих верований и их связь с языком.
  • Солнце и луна как божества с семейными отношениями.
  • Дуализм света и тьмы как основа моральных и природных представлений.
  • Небо как купол, созданный из черепа великого существа, символизирует божественный храм.
  • Облака и дождь воспринимаются как мозг и семя, а земля – как женское чрево, образуя брак небес и земли.
  • Народные обряды (связание волос, хранение ногтей, изготовление лестниц) служат способами взаимодействия с божественными началами.
  • Миф о стеклянной горе и пращурских поверьях о восхождении душ на небесную вершину.

Вывод

Мифы представляют собой древнюю поэзию, сохранённую в языке; их изучение через сравнительный подход раскрывает происхождение и развитие культурных верований, а также демонстрирует, как мифологические образы продолжают влиять на ритуалы, повседневную жизнь и культурную идентичность.

Кому полезна

  • Студенты и исследователи фольклора и сравнительной мифологии
  • Лингвисты, изучающие индоевропейские языки
  • Антропологи и культурологи
  • Общие читатели, интересующиеся славянской мифологией

Главные темы

  • Происхождение мифов и роль языка
  • Небесные боги и их символика
  • Природные явления как божественные силы
  • Роль животных в мифах и ритуалах
  • Синкретизм христианства и язычества
  • Сравнительный анализ мифов разных культур

Персонажи

  • Перун — Перун – разрушительный и защитный бог славян, символ мужского семени и плодородия. Он имеет один глаз, наблюдающий за землей, и владеет луком и молниями, сражаясь с демонами туч. Омывает землю дождём, дарует силу и плодородие, олицетворяет живую воду. Высокий, вооружённый луком, разъезжает на пламенной колеснице, считается покровителем урожая и войны, управляя облачными стадами и связывая быков и коров с небесными явлениями.
  • Илья Муромец — Илья Муромец – легендарный герой, в христианской традиции воспринят как пророк, но в народе остаётся богом грома и штормов. Приписываются атрибуты Перуна: огненная колесница, лук, молнии, дождь и жатвы. Он разгоняет тучи, стреляет молниями, защищает от болезней и демонов, связывается с урожаем. 20 июля отмечается его праздник, ожидая грозы и благополучия.
  • Ярило — Ярило – бог весны, грозы и плодородия, объединяющий свойства Перуна и богини Весны. Олицетворяет грозу как брачный союз небес и земли, молнию как фаллюс, дождь как плодородное семя. Празднуется в конце апреля, символизируя переход от летнего плодородия к зимнему упадку.
  • Дажьбог — Дажьбог – славянский бог солнца, дарующий свет, тепло и плодородие. Он символизирует солнечную энергию, обеспечивая жизнь и урожай, и считается отцом Солнца и Перуна.
  • Сварог — Сварог – прабог славян, отец Солнца (Дажьбога) и Перуна. Символизирует свет, молнии и огонь, считается создателем огня и кузнечного мастерства, часто упоминается в мифах о создании мира.
  • Солнце — Солнце – всевидящее око небес, символ жизни, плодородия и судьбы. В мифах изображается как огненное колесо, щит и лицо божества.
  • Луна — Луна – глаз ночи, символ сна, смерти и судьбы, хранительница ночи и плодородия.
  • Лада — Лада – покровительница браков и плодородия, часто упоминается в песнях и обрядах, связанных с Ярилой. Работает на золотой прялке, её кудри и пламя символизируют солнце и грозу.
  • Фрейр — Фрейр – бог любви и браков, покровитель дождя и ясной погоды, сравнивается с Ярилой, символизирует плодородие и благополучие.
  • Тор — Тор – бог грома, держит молот Мьёльнир, сравниваемый с молнией, символизирует разрушительную силу и защиту.
  • Аргус — Аргус – многоглазый бог, наблюдающий за землей, символизирует всевидение и контроль над природой.
  • Сурья — Сурья – ведическая богиня солнца, всадник на золотой колеснице, запряжённой белыми кобылами, символизирует свет и энергию.

Цитаты

  • Миф есть древнейшая поэзия, и как свободны и разнообразны могут быть поэтические воззрения народа на мир, так же свободны и разнообразны и создания его фантазии, живописующей жизнь природы в ее ежедневных и годичных превращениях.
  • Человек (сказал Бэкон) думает, что ум управляет его словами, но случается также, что слова имеют взаимное и возвратное влияние на наш разум.
  • «Светило красное от лица божьего, млад светел месяц от грудей божиих, звезды частые от риз божиих, зори белые от очей господних, ночи темные от опашня Всевышнего».
  • «Светлое и тресветлое Слънце! Всем тепло и красно еси; чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вой, в поле безводно жаждею имь лучи».
  • «Небо круговидно комарою».
  • «Небо – терем божий, а звезды – очи взирающих оттуда ангелов».
  • Солнце, луна, звезды – зоркие небесные стражи, от глаз которых ничто не укроется!
  • Свет и огонь – одно и то же, как лампада и свеча.
  • Колесом-колесом Сонычко в гору йде
  • Пятница – святая Параскева

Сводка по автору из Wikidata

1826–1871. Александр Афанасьев. русский собиратель фольклора, исследователь духовной культуры славянских народов, историк и литературовед

Читать онлайн

Страница 1 из 152

Annotation

Фундаментальное исследование славянской мифологии Александра Афанасьева, впервые изданное в 1865–1869 годах.

Книга «Стихии, языческие боги и животные» воспроизводит первый том «Поэтических воззрений славян на природу». Автор обращается к истории языка, чтобы показать, как стихийно и неизбежно, естественным образом создаются мифы в результате лингвистических утрат, превращения звуков и обновления понятий, лежавших в основе народных названий. В контексте теоретических основ народной мифопоэтической традиции рассматриваются народные приметы, загадки, заговоры и песни, сказки и легенды о свете и тьме, небе и земле, ветрах и радуге. Главные боги славянского пантеона, податели плодородия и рождения нового начала, Перун, Ярило и Стрибог, сосуществуют в представлении наших предков с животными и птицами, олицетворяющими их силы: ястреб как молния, собака как вихрь, облака как руно небесных овец.

Издание адаптировано к современной орфографии с некоторым сохранением особенностей старого правописания, чтобы дать читателю почувствовать вкус и аромат словесных оборотов ушедшей эпохи.

Для кого эта книга

Для ценителей фольклора и мифологии.

Для тех, кто интересуется русской культурой.

Для лингвистов, фольклористов, филологов, историков, этнографов, культурологов, а также всех, кого интересуют связи между языком и культурой.

Александр Афанасьев

Глава первая. Происхождение мифа, метод и средства его изучения

Глава вторая. Свет и тьма

Глава третья. Небо и земля

Глава четвертая. Стихия света в ее поэтических представлениях

Глава пятая. Солнце и богиня весенних гроз

Глава шестая. Гроза, ветры и радуга

Глава седьмая. Живая вода и вещее слово

Глава восьмая. Ярило

Глава девятая. Илья-громовник и огненная Мария

Глава десятая. Баснословные сказания о птицах

Глава одиннадцатая. Облако

Глава двенадцатая. Баснословные сказания о зверях

Глава тринадцатая. Небесные стада

Глава четырнадцатая. Собака, волк и свинья

Над книгой работали

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

340

341

342

343

344

345

346

347

348

349

350

351

352

353

354

355

356

357

358

359

360

361

362

363

364

365

366

367

368

369

370

371

372

373

374

375

376

377

378

379

380

381

382

383

384

385

386

387

388

389

390

391

392

393

394

395

396

397

398

399

400

401

402

403

404

405

406

407

408

409

410

411

412

413

414

415

416

417

418

419

420

421

422

423

424

425

426

427

428

429

430

431

432

433

434

435

436

437

438

439

440

441

442

443

444

445

446

447

448

449

450

451

452

453

454

455

456

457

458

459

460

461

462

463

464

465

466

467

468

469

470

471

472

473

474

475

476

477

478

479

480

481

482

483

484

485

486

487

488

489

490

491

492

493

494

495

496

497

498

499

500

501

502

503

504

505

506

507

508

509

510

511

512

513

514

515

516

517

518

519

520

521

Александр Афанасьев Поэтические воззрения славян на природу. Стихии, языческие боги и животные

Афанасьев, Александр

Поэтические воззрения славян на природу. Стихии, языческие боги и животные / Александр Афанасьев. – Москва: МИФ, 2024. – (Архетип: русская культура).

ISBN 978-5-00214-490-7

Все права защищены.

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Глава первая. Происхождение мифа, метод и средства его изучения

Богатый и, можно сказать, единственный источник разнообразных мифических представлений есть живое слово человеческое, с его метафорическими и созвучными выражениями. Чтобы показать, как необходимо и естественно создаются мифы (басни), надо обратиться к истории языка. Изучение языков в разные эпохи их развития, по уцелевшим литературным памятникам, привело филологов к тому справедливому заключению, что материальное совершенство языка, более или менее возделанного, находится в обратном отношении к его историческим судьбам: чем древнее изучаемая эпоха языка, тем богаче его материал и формы и благоустроеннее его организм; чем более станешь удаляться в эпохи позднейшие, тем заметнее становятся те потери и увечья, которые претерпевает речь человеческая в своем строении. Поэтому в жизни языка, относительно его организма, наука различает два различные периода: период его образования, постепенного сложения (развития форм) и период упадка и расчленения (превращений). Первый период бывает продолжителен; он задолго предшествует так называемой исторической жизни народа, и единственным памятником от этой глубочайшей старины остается слово, запечатлевающее в своих первозданных выражениях весь внутренний мир человека. Во второй период, следующий непосредственно за первым, прежняя стройность языка нарушается, обнаруживается постепенное падение его форм и замена их другими, звуки мешаются, перекрещиваются; этому времени по преимуществу соответствует забвение коренного значения слов. Оба периода оказывают весьма значительное влияние на создание баснословных представлений.

Всякий язык начинается с образования корней или тех основных звуков, в которых первобытный человек обозначал свои впечатления, производимые на него предметами и явлениями природы; такие корни, представляющие собою безразличное начало и для имени, и для глагола, выражали не более как признаки, качества, общие для многих предметов и потому удобно прилагаемые для обозначения каждого из них. Возникавшее понятие пластически обрисовывалось словом, как верным и метким эпитетом. Такое прямое, непосредственное отношение к звукам языка и после долго живет в массе простого, необразованного населения. Еще до сих пор в наших областных наречиях и в памятниках устной народной словесности слышится та образность выражений, которая показывает, что слово для простолюдина не всегда есть только знак, указывающий на известное понятие, но что в то же время оно живописует самые характеристические оттенки предмета и яркие, картинные особенности явления. Приведем примеры: зыбун – неокреплый грунт земли на болоте, пробежь – проточная вода, леи (от глагола «лить») – проливные дожди, сеногной – мелкий, но продолжительный дождь, листодер – осенний ветр, поползуха – мятель, которая стелется низко по земле, одран – тощая лошадь, лизун – коровий язык, куроцап – ястреб, каркун – ворон, холодянка – лягушка, полоз – змей, изъедуха – злобный человек, и проч.; особенно богаты подобными речениями народные загадки: мигай – глаз, сморкало, сопай и нюх – нос, лепетайло – язык, зевало и ядало – рот, грабилки и махалы – руки, понура – свинья, лепета – собака, живулечка – дитя и многие другие, в которых находим прямое, для всех очевидное указание на источник представления[1]. Так как различные предметы и явления легко могут быть сходны некоторыми своими признаками и в этом отношении производят на чувства одинаковое впечатление, то естественно, что человек стал сближать их в своих представлениях и придавать им одно и то же название, или по крайней мере названия, производные от одного корня. С другой стороны, каждый предмет и каждое явление, смотря по различию своих свойств и действий, могли вызвать и в самом деле вызывали в душе человеческой не одно, а многие и разнородные впечатления. Оттого, по разнообразию признаков, одному и тому же предмету или явлению придавалось по нескольку различных названий. Предмет обрисовывался с разных сторон и только во множестве синонимических выражений получал свое полное определение. Но должно заметить, что каждый из этих синонимов, обозначая известное качество одного предмета, в то же самое время мог служить и для обозначения подобного же качества многих других предметов и таким образом связывать их между собою. Здесь-то именно кроется тот богатый родник метафорических выражений, чувствительных к самым тонким оттенкам физических явлений, который поражает нас своею силою и обилием в языках древнейшего образования и который впоследствии под влиянием дальнейшего развития племен постепенно иссякает. В обыкновенных санскритских словарях находится 5 названий для руки, 11 для света, 15 для облака, 20 для месяца, 26 для змеи, 35 для огня, 37 для солнца, и т. д. В незапамятной древности значение корней было осязательно, присуще сознанию народа, который со звуками родного языка связывал не отвлеченные мысли, а те живые впечатления, какие производили на его чувства видимые предметы и явления. Теперь представим, какое смешение понятий, какая путаница представлений должны были произойти при забвении коренного значения слов; а такое забвение рано или поздно, но непременно постигает народ. То сочувственное созерцание природы, которое сопровождало человека в период создания языка, впоследствии, когда уже перестала чувствоваться потребность в новом творчестве, постепенно ослабевало. Более и более удаляясь от первоначальных впечатлений и стараясь удовлетворить вновь возникающие умственные потребности, народ обнаруживает стремление обратить созданный им язык в твердо установившееся и послушное орудие для передачи собственных мыслей. А это становится возможным только тогда, когда самый слух утрачивает свою излишнюю чуткость к произносимым звукам, когда силою долговременного употребления, силою привычки слово теряет наконец свой исконный живописующий характер и с высоты поэтического, картинного изображения нисходит на степень абстрактного наименования – делается ничем более, как фонетическим знаком для указания на известный предмет или явление, в его полном объеме, без исключительного отношения к тому или другому признаку. Забвение корня в сознании народном отнимает у всех образовавшихся от него слов их естественную основу, лишает их почвы, а без этого память уже бессильна удержать все обилие словозначений; вместе с этим связь отдельных представлений, державшаяся на родстве корней, становится недоступною. Большая часть названий, данных народом под наитием художественного творчества, основывалась на весьма смелых метафорах. Но как скоро были порваны те исходные нити, к которым они были прикреплены изначально, метафоры эти потеряли свой поэтический смысл и стали приниматься за простые, непереносные выражения и в таком виде переходили от одного поколения к другому. Понятные для отцов, повторяемые по привычке детьми, они явились совершенно неразгаданными для внуков. Сверх того, переживая века, дробясь по местностям, подвергаясь различным географическим и историческим влияниям, народ и не в состоянии был уберечь язык свой во всей неприкосновенности и полноте его начального богатства: старели и вымирали прежде употребительные выражения, отживали грамматические формы, одни звуки заменялись другими, родственными, старым словам придавалось новое значение. Вследствие таких вековых утрат языка, превращения звуков и подновления понятий, лежавших в словах, исходный смысл древних речений становился все темнее и загадочнее, и начинался неизбежный процесс мифических обольщений, которые тем крепче опутывали ум человека, что действовали на него неотразимыми убеждениями родного слова. Стоило только забыться, затеряться первоначальной связи понятий, чтобы метафорическое уподобление получило для народа все значение действительного факта и послужило поводом к созданию целого ряда баснословных сказаний. Светила небесные уже не только в переносном, поэтическом смысле именуются «очами неба», но в самом деле представляются народному уму под этим живым образом, и отсюда возникают мифы о тысячеглазом, неусыпном ночном страже – Аргусе и одноглазом божестве солнца; извивистая молния является огненным змеем, быстролетные ветры наделяются крыльями, владыка летних гроз – огненными стрелами. Вначале народ еще удерживал сознание о тождестве созданных им поэтических образов с явлениями природы, но с течением времени это сознание более и более ослабевало и наконец совершенно терялось; мифические представления отделялись от своих стихийных основ и принимались как нечто особое, независимо от них существующее. Смотря на громоносную тучу, народ уже не усматривал в ней Перуновой колесницы, хотя и продолжал рассказывать о воздушных поездах бога-громовника и верил, что у него действительно есть чудесная колесница. Там, где для одного естественного явления существовали два, три и более названий, – каждое из этих имен давало обыкновенно повод к созданию особенного, отдельного мифического лица, и обо всех этих лицах повторялись совершенно тождественные истории; так, например, у греков рядом с Фебом находим Гелиоса. Нередко случалось, что постоянные эпитеты, соединяемые с каким-нибудь словом, вместе с ним прилагались и к тому предмету, для которого означенное слово служило метафорой: солнце, будучи раз названо львом, получало и его когти, и гриву и удерживало эти особенности даже тогда, когда позабывалось самое животное уподобление. Под таким чарующим воздействием звуков языка слагались и религиозные, и нравственные убеждения человека. «Человек (сказал Бэкон) думает, что ум управляет его словами, но случается также, что слова имеют взаимное и возвратное влияние на наш разум. Слова, подобно татарскому луку, действуют обратно на самый мудрый разум, сильно путают и извращают мышление». Высказывая эту мысль, знаменитый философ, конечно, не предчувствовал, какое блистательное оправдание найдет она в истории верований и культуры языческих народов. Если переложить простые, общепринятые нами выражения о различных проявлениях сил природы на язык глубочайшей древности, то мы увидим себя отовсюду окруженными мифами, исполненными ярких противоречий и несообразностей: одна и та же стихийная сила представлялась существом и бессмертным и умирающим, и в мужском и в женском поле, и супругом известной богини и ее сыном, и так далее, смотря по тому, с какой точки зрения посмотрел на нее человек и какие поэтические краски придал таинственной игре природы. Ничто так не мешает правильному объяснению мифов, как стремление систематизировать, желание подвести разнородные предания и поверья под отвлеченную философскую мерку, чем по преимуществу страдали прежние, ныне уже отжившие методы мифотолкования. Не имея прочных опор, руководясь только собственною, ничем не сдержанною догадкою, ученые, под влиянием присущей человеку потребности уловить в бессвязных и загадочных фактах сокровенный смысл и порядок, объясняли мифы – каждый по своему личному разумению; одна система сменяла другую, каждое новое философское учение рождало и новое толкование старинных сказаний, и все эти системы, все эти толкования так же быстро падали, как и возникали. Миф есть древнейшая поэзия, и как свободны и разнообразны могут быть поэтические воззрения народа на мир, так же свободны и разнообразны и создания его фантазии, живописующей жизнь природы в ее ежедневных и годичных превращениях. Живой дух поэзии нелегко поддается сухому формализму ума, желающему все строго разграничить, всему дать точное определение и согласить всевозможные противоречия; самые любопытные подробности преданий остались для него неразгаданными или объяснены с помощию таких хитрых отвлеченностей, которые нисколько не вяжутся со степенью умственного и нравственного развития младенческих народов. Новый метод мифотолкования потому именно и заслуживает доверия, что приступает к делу без наперед составленных выводов и всякое свое положение основывает на прямых свидетельствах языка: правильно понятые свидетельства эти стоят крепко, как правдивый и неопровержимый памятник старины.

Страница 1 из 152

Назад12152Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее