Загрузка...
Убежище Монрепо — обложка книги
Дата написания1881-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Михаил Евграфович Салтыков‑Щедрин, культурный человек, приобретает имение «Монрепо» после отмены крепостного права, пытается вести хозяйство, но со временем понимает, что это не его дело. В деревне появляются новые власти, ставшие «становыми приставами» и «кабатчиками», а также буржуазные интересы, которые угрожают его собственности. Автор размышляет о роли культурного человека в сельской жизни, о необходимости защищать собственность и семейные ценности, и в итоге приходит к выводу, что истинное блаженство возможно только при отказе от хозяйственных обязанностей.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между культурным человеком, стремящимся к эстетике и отдыху, и требованиями сельского хозяйства, а также давление новых властей и буржуазных интересов, угрожающих его собственности.

Ключевые идеи

  • Культурный человек ищет отдых и эстетическое удовлетворение, но не умеет заниматься сельским хозяйством.
  • Приобретение и управление сельским имением «Монрепо» приводит к ухудшению состояния земли и растущим расходам.
  • Сельская жизнь требует практических знаний, которые отсутствуют у культурного человека.
  • Идея о «своем угле» как месте восстановления от городской суеты.
  • Проблема перехода владений и изменения соседских земель после реформы.
  • Переезд в становую квартиру меняет статус и отношение к власти.
  • Старое понятие «куроцап» трансформировалось в современного станового пристава, способного читать в сердцах.
  • Система «сердцеведения» позволяет чиновникам лучше управлять населением, но вызывает страх у граждан.
  • Взаимодействие с различными слоями общества (кабатчики, чиновники) влияет на восприятие власти и личную безопасность.
  • Идеал счастья как высшая ценность, превосходящая славу.
  • Мечта о преобразовании Монрепо в процветающий сельский центр.
  • Критика патриотизма как проявления индифферентизма и злорадства.

Вывод

Автор приходит к выводу, что истинное блаженство возможно только при отказе от хозяйственных обязанностей и защите собственных ценностей, а не при попытках управлять землей.

Кому полезна

  • Любители русской классической литературы
  • Студенты и исследователи русской истории и культуры
  • Люди, интересующиеся вопросами сельского хозяйства и бюрократии

Главные темы

  • Культурный человек и сельская жизнь
  • Новые власти и бюрократия
  • Буржуазные интересы и экономические изменения
  • Защита собственности и семейных ценностей

Персонажи

  • Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин — Автор описывает свою жизнь, приобретение имения и размышления о сельской жизни.
  • Нарратор — Нарратор – чувствительный к изменениям крестьянин, переживающий страх и тревогу из‑за нового станового пристава, размышляет о любви к России, мечтает о процветании поселка, предоставляет демографические данные и языковые разъяснения.
  • Разуваев — Торговец, который пытается влиять на жизнь автора, участвует в общественных мероприятиях и иногда конфликтует с ним. Член группы кабатчиков, которому Прогорелов даёт наставления и советы по роли дирижирующего класса.
  • Батюшка — Старший священник, который поддерживает нарратора и обсуждает с ним новости о новом приставе. Советует автору о работе и духовных ценностях.
  • Милий Васильич Грацианов — Молодой чиновник, который объясняет свои обязанности, включая «сердцеведение» и взаимодействие с населением, а также участвует в общественных мероприятиях с нарраторам.
  • Прогорелов — Бывший корнет, бывший столп, ныне пропащий человек, который предупреждает о надвигающейся опасности и учит новых лидеров.
  • Лукьяныч — Обсуждает с автором вопросы соседства и поведения Разуваева. Обсуждает с автором вопросы землевладения и возможные решения.
  • Прохоров — Обсуждает роль кабатчиков в обществе и их влияние.
  • Колупаев — Обсуждает роль кабатчиков и их влияние на общество.
  • Егорка — Постепенно становится хозяином земли, используя хитрости и манипуляции.
  • землевладелец из Екатеринослава — Утверждает, что его пшеница постоянно «родит сам-двадцат» благодаря «целины».
  • Мать — Обсуждает с нарраторами новости о становой квартире и поддерживает их.

Цитаты

  • Я не буду рассказывать здесь историю моих хозяйственных похождений. Это было что-то фантастическое.
  • Культурный человек вообще есть личность, в значительной степени пользующаяся досугом, имеющая более или менее отчетливые представления о комфорте и жизненных удобствах.
  • Говорят, будто становым новые мундиры пошили, и с тех пор будто бы они приняли в свое заведывание основы и краеугольные камни.
  • Сейчас мы видим ее заключенной в бассейне, а через момент она уже устремляется в пространство… куда?
  • «Слава, поставленная в качестве главной цели, к которой должна стремиться страна, очень многим стоит слез; счастье же для всех одинаково желательно…»
  • «Мечтал и об этом, и это были мечтания поистине отрадные…»
  • «Когда продавец недвижимого имущества входит в сношения с покупателем, то советуем первому не только не утаивать недостатков продаваемого имения, но объяснять оные с полною откровенностью.»
  • «Внутренний монолог автора раскрывает его чувство беспомощности, разочарования в традиционных ценностях и страх перед новыми экономическими реалиями.»
  • "Люби отечество, чти государство, повинуйся начальникам."
  • "Собственность, семейство, государство – три ключевых принципа, которые должны быть защищены и укреплены."

Сводка по автору из Wikidata

1826–1889. Михаил Евграфович Салтыков. русский писатель, журналист, редактор, драматург (1826—1889)

Читать онлайн

Страница 3 из 49

Но в ту минуту, как я уходил, старинное стремление к гнезду вдруг опять закопошилось во мне. «Каким же это образом? – думалось мне, – ужели я так-таки и останусь без собственного Монрепо?»

Оставим Энгельгардтам доказывать, что полевое хозяйство может приносить барыши, сами же займемся разрешением вопроса: что такое культурный человек и чего, собственно, он может ожидать от деревни?

Культурный человек вообще есть личность, в значительной степени пользующаяся досугом, имеющая более или менее отчетливые представления о комфорте и жизненных удобствах, охотно делающая экскурсии в область эстетики и спекулятивного мышления, но очень редко обладающая прикладными знаниями, то есть тем именно орудием, которое более всего необходимо, чтоб быть деятелем-земледельцем. Недаром генерал Шангарнье, приглашая однажды французское собрание разойтись по случаю каникулярного времени, рисовал картину успокоения на лоне природы, с эклогами Виргилия в руках.

Хотя речь почтенного генерала возбудила в известной части собрания смех, но, в сущности, он вполне правильно охарактеризовал отношения культурного человека к сельской природе Не полеводство нужно культурному человеку, а только общий вид полей. Ему нужны: прогулка, отдых, много воздуха, отсутствие волнений, беззаботность, по временам дружеская беседа с единомышленными людьми, по временам – одиночество, пожалуй, хоть с Вергилием в руках. Не труда ищет он в сельском убежище, а безмятежного растительного существования, которое служило бы поправкой пряностям, изнурившим его в городе.

Наш русский культурный человек носит на себе те же родовые черты, как и западноевропейский. Разница только в том, что у него еще больше досуга, а интеллектуального запаса значительно меньше. Сверх того, как мы ни стараемся о насаждении классицизма, но русский культурный человек в деле знакомства с древними классиками и ныне едва ли идет дальше басен Федра, иметь которые в качестве настольной книги несколько, впрочем, совестно. Поэтому он Вергилия заменяет какой-нибудь другой умственной пищей, смотря по степени личного развития каждого, от Дарвина и Молешотта до Золя и Ксавье де Монтепена включительно.

Я вполне понимаю потребность, ощущаемую русским культурным человеком, – воспользоваться двумя-тремя летними месяцами, чтоб восстановить себя на лоне природы, и не нахожу ее ни незаконной, ни достойной осмеяния.

Зима, проводимая большею частью в городе, действует изнурительно. Я не говорю уже о спертом воздухе в помещениях, снабженных двойными рамами и нагреваемых усиленной топкой печей, – этого одного достаточно, чтобы при первом удобном случае бежать на простор; но кроме того у каждого культурного человека есть особливое занятие, специальная задача, которую он преследует во время зимнего сезона и выполнение которой иногда значительно подкашивает силы его. Какого рода эти задачи и есть ли от них какой-нибудь прок – это другой вопрос; но так как они не считаются противозаконными, то для большинства этого совершенно достаточно. У нас есть, прежде всего, целая армия чиновников, которые с утра до вечера скребут перьями, посылают в пространство всякого рода отношения и донесения и вообще не разгибают спины, – очевидно, им отдых нужен, хотя бы для того, чтобы очнуться от тех «милостивых государей», с которыми они девять месяцев сряду без устали ведут отписку и переписку. Затем есть масса дельцов: адвокатов, биржевиков, сводчиков, концессионеров, журналистов и т. п., которые тоже шестнадцать часов в сутки мелькают и мечутся, – очевидно, отдых нужен и им. Наконец, существует множество людей, которые утром занимаются деланьем визитов, а вечером посещают театры, цирки, балы, шпицбалы, игорные дома, рестораны, – и им тоже необходим отдых, потому что иной одним культивированием кокоток так себя за зиму ухлопает, что поневоле запросится вон из города.

Я знаю, что все эти кипения и мелькания грошовые, а иногда даже и вредные, но так как люди, находящиеся на страже, ничего против них не имеют, то тем менее могу иметь против них что-нибудь я, которому вообще ничего и ни от кого оберегать не предоставлено. Я могу только констатировать факт изнурения – и делаю это.

Само собой разумеется, что большинство культурных людей из тщеславия, а также и ради того, чтобы не порвать совсем с зимними пакостями, стремятся по преимуществу в Павловск, в Петергоф, в Озерки и т. д. Что они там обретают, какую природу, какой восстановляющий воздух, какое питание, – я этого не знаю. Я отроду не живал в этих местах и, надеюсь, никогда жить не буду, как ни соблазнительны описания озерковских шпицбалов с оркестром Главача и кухней Ломача. К счастью, не все Заманиловки подверглись разрушению, а потому есть еще достаточно большая масса культурных людей, которые, не заглядывая в Озерки, устремляются к старинным «собственным» пепелищам. Одни едут поневоле, потому что хоть и распостылая эта Заманиловка, а все-таки своя, и надо за ней присмотреть, чтоб окончательно ее не расхитили; другие – потому что и в самом деле не понимают летнего житья иначе, как в настоящей деревне, с настоящими полями и настоящим лесом.

Надо, впрочем, сказать правду, что для того, чтоб прожить в современной Заманиловке три-четыре месяца кряду, требуется некоторая храбрость. Очень уж нынче там глухо и непривольно. Во-первых, пусто, потому что домашний персонал имеется только самый необходимый; во-вторых, неудовлетворительно по части питья и еды, потому что полезные домашние животные упразднены, дикие, вследствие истребления лесов, эмигрировали, караси в пруде выловлены, да и хорошего печеного хлеба, пожалуй, нельзя достать; в-третьих, плохо и по части газетной пищи, ежели Заманиловка, по очень счастливому случаю, не расположена вблизи станции железной дороги (это было в особенности чувствительно во время последней войны); в-четвертых, не особенно весело и по части соседей, ибо ежели таковые и есть, то разносолов у них не полагается, да и ездить по соседям, признаться, не в чем, так как каретные сараи опустели, а бывшие заводские жеребцы перевелись; в-пятых, наконец, в каждой Заманиловке культурный человек непременно встречается с вопросом о бешеных собаках. Как ни исключительным представляется этот последний вопрос, но он очень существен. Каждое лето непременно откуда-то (откуда – никто даже определить не может) забежит желтенькая, сивенькая или черненькая собачка, худая, с помутившимися глазами и опущенным хвостом, перекусает на деревне целую уйму собак, а затем поднимет переполох и на господской усадьбе. И долго потом эта сивенькая собачка живет в воображении детей и женщин, заставляя их озираться во время прогулок и мешая рискнуть забраться куда-нибудь подальше от жилья, в луга, в лес.

Я уже не говорю о развлечениях амурных, хотя и не без вздоха вспоминаю Тургенева, этого правдивейшего и художественнейшего описателя наших бывших «дворянских гнезд», у которого на каждого помещика (молодого и образованного) непременно приходилась соответствующая помещица.

Страница 3 из 49

Вам также может понравиться

Страница 1 из 6

Назад126Далее