Загрузка...
Красота — обложка книги
Дата написания1898-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение18+

Описание

После смерти матери Елена погружается в изоляцию и идеализированную красоту, но сталкивается с общественным непониманием, что приводит к её самоубийству.

Главный конфликт / проблема

Внутренняя борьба Елены между идеалами красоты и реальностью, приводящая к самоубийству

Ключевые идеи

  • Стремление к идеальной красоте как способе справиться с горем
  • Критика поверхностного общества и его влияния на внутренний мир

Вывод

Книга показывает, что стремление к идеальной красоте в обществе, лишенном поддержки, может привести к разрушению личности и приводит к трагическому завершению.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся психологией и литературой
  • Те, кто ищет критический взгляд на общественные нормы

Главные темы

  • Идеалы красоты и их разрушительные последствия
  • Критика поверхностного общества

Персонажи

  • Елена — Елена живёт в изоляции, ценит чистоту и красоту, но после утраты матери погружается в печаль и избегает общественных проявлений скорби. В её доме царит строгий белый декор, аромат роз и ванили. Она наблюдает за собой в зеркале, наслаждаясь совершенством, но постепенно её восприятие меняется, вызывая чувство стыда и тревоги, особенно при встрече с горничной Макриной и людьми вроде Ресницын.
  • Мать Елены — Мать Елены умерла недавно, оставив Елену в изоляции. Она была идеализированной фигурой, символизирующей красоту и чистоту.
  • Макрина — Макрина – горничная, появляющаяся в доме Елены, вызывает у неё чувство стыда и тревоги.
  • Ресницын — Ресницын – человек, с которым Елена обсуждает любовь к людям, усиливая её отчуждение и осознание, что общество не разделяет её идеалы красоты и чистоты.
  • Маланья — Маланья вспоминается в мыслях Елены, усиливая чувство стыда.

Цитаты

  • "Она встала, – и кинжал блестел в её опущенной, обнаженной руке."

Сводка по автору из Wikidata

1863–1927. Fjodor Kuzmic Sologub. русский поэт, писатель, драматург, публицист, переводчик

Читать онлайн

Страница 3 из 3

Долго думала она об этом и чувствовала, что это не показалось ей, что в ней родилось что-то скверное, в тайниках ее опечаленной души, меж тем как в теле ее, обнаженном и белом, подымалась все выше горячая волна трепетных и страстных волнений.

Ужас и отвращение томили ее.

И поняла Елена, что невозможно ей жить со всем этим темным на душе. Она думала: «Можно ли жить, когда есть грубые и грязные мысли? Пусть они и не мои, не во мне зародились, – но разве не моими стали эти мысли, как только я узнала их? И не все ли на свете мое, и не все ли связано неразрывными связями?

VI

В гостиной у Елены сидел Ресницын, молодой человек, по-модному одетый, несколько вялый, но совершенно влюбленный в себя и уверенный в своих достоинствах. Его любезности сегодня не имели никакого успеха у Елены, как и раньше, впрочем. Но прежде она выслушивала его с той общей и безличной благосклонностью, которая привычна для людей так называемого «хорошего общества». Теперь же она была холодна и молчалива.

Ресницын чувствовал себя выбитым из колеи, а потому сердился и нервно играл моноклем. Он не прочь был бы назвать Елену невестой, и ее холодность казалась ему грубостью. А Елену более, чем когда-либо прежде, утомляло в его разговоре легкомысленное порхание с предмета на предмет. Она сама говорила всегда сжато и точно, и всякое многоречие людское было ей тягостно. Но люди почти все таковы, – распущенные, беспорядочные.

Елена спокойно и внимательно смотрела на Ресницы-на, как бы находя в нем какое-то печальное соответствие своим горьким мыслям. Неожиданно для него она спросила:

– Вы любите людей?

Ресницын усмехнулся небрежно, с видом умственного превосходства, и сказал:

– Я сам человек.

– Да себя-то вы любите? – опять спросила Елена. Он пожал своими узенькими плечами, саркастически усмехнулся и сказал притворно-вежливым тоном:

– Люди вам не угодили? Чем, позвольте спросить!

Видно было, что он чувствует себя оскорбленным за людей тем, что Елена допускает возможность и не любить их.

– Разве можно любить людей? – спросила Елена.

– Почему же нельзя? – изумленно переспросил он.

– Они сами себя не любят, – холодно говорила Елена, – да и не за что. Они не понимают того, что одно достойно любви, – не понимают красоты. О красоте у них пошлые мысли, такие пошлые, что становится стыдно, что родилась на этой земле. Не хочется жить здесь.

– Однако же вы живете здесь! – сказал Ресницын.

– Где же мне жить! – холодно промолвила Елена.

– Где же люди лучше? – спросил Ресницын.

– Да они везде одинаковы, – ответила Елена, и легкая презрительная усмешка мелькнула на ее губах.

Ресницын не понимал. Разговор этот стеснял его, казался ему неприличным и странным. Он поспешил распрощаться и уйти.

VII

Вечерело. Елена была одна.

На тихом воздухе ее покоя ванильный запах гелиотропа не смешивался с медовым ароматом черемухи и со сладкими благоуханиями роз и побеждал их.

– Построить жизнь по идеалам добра и красоты! С этими людьми и с этим телом! – горько думала Елена. – Невозможно! Как замкнуться от людской пошлости, как уберечься от людей! Мы все вместе живем, и как бы одна душа томится во всем многоликом человечестве. Мир весь во мне. Но страшно, что он таков, каков он есть, и как только его поймешь, так и увидишь, что он не должен быть, потому что он лежит в пороке и во зле. Надо обречь его на казнь, и себя с ним.

Тоскующие Еленины глаза остановились на блестящем предмете, красивой игрушке, брошенной на стол.

– Как это просто! – подумала она. – Вот, довольно хоть бы этого ножа.

Тонкий позолоченный кинжал, из тех, которые иногда употребляются для разрезывания книг, с украшенной искусной резьбой рукоятью и с обоюдоострым лезвием, лежал на ее письменном столе. Елена взяла его в руки и долго любовалась им. Она купила его недавно, не потому, что он был ей нужен, – нет, ее взоры привлек странный, запутанный узор резьбы на рукояти.

«Прекрасное орудие смерти», – подумала она и улыбнулась. Улыбка ее была спокойная и радостная, и мысли в голове у ней проходили ясные и холодные.

Она встала, – и кинжал блестел в ее опущенной, обнаженной руке, на складках ее зеленовато-желтого платья. Она ушла в свою опочивальню и на подушках, лезвием к изголовью, положила кинжал. Потом надела она белое платье, от которого томно и сладостно пахло розами, опять взяла кинжал и легла с ним на постель, поверх белого одеяла. Ее белые башмаки упирались в подножие кровати. Она полежала несколько минут неподвижно, с закрытыми глазами, прислушиваясь к тихому голосу своих мыслей. Все в ней было ясно и спокойно, и только темное томило ее презрение к миру и к здешней жизни.

И вот, – как будто кто-то повелительно сказал ей, что настал ее час. Медленно и сильно вонзила она в грудь, – прямо против ровно бившегося сердца, кинжал до самой рукояти, – и тихо умерла. Бледная рука разжалась и упала на грудь, рядом с рукоятью кинжала.

Страница 3 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее