Загрузка...
Назад в библиотеку
Басурман — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Басурман

Автор Иван Иванович Лажечников
12+2006167 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1837-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежная классикасовременная зарубежная литератураисторическая литературалитература 19 века

Описание

В книге «Басурман» автор Лажечников Иван Иванович описывает события 1505‑го года в Москве, где молодой принц Дмитрий Иванович оказывается в тюрьме после венчания, а затем сталкивается с политическими интригами, религиозными конфликтами и личными отношениями, включая любовь к Анастасии и межкультурный брак с иностранным врачом Антоном.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между властью и личной свободой, религиозными убеждениями и политическими интригами, который проявляется в судьбах принца, врача и семейных отношений.

Ключевые идеи

  • Политические интриги и обвинения в тюрьме как средство контроля над наследниками
  • Влияние духовных наставников и рассказов на внутренний мир заключённого
  • Символика тюрьмы как места испытания и самопознания
  • Князь использует религиозный обряд для укрепления своей власти.
  • Планируемое наказание литовских заговорщиков подчёркивает строгий подход к правосудию.
  • Прибытие иностранных мастеров и немецкого врача отражает открытость к внешним влияниям.
  • Упоминание еврейской ереси Шарии показывает религиозные опасения того времени.
  • Встреча иностранного врача с русским обществом и великим князем
  • Показ русской молодости и боевой доблести в традиционном бою
  • Планы строительства храма и влияние иностранных мастеров
  • Демонстрация медицинских навыков и получение одобрения князя
  • Присутствие басурмана вызывает страх, слухи и предрассудки в доме Образца.

Вывод

Книга показывает, как политические интриги, религиозные конфликты и личные отношения переплетаются, формируя судьбу людей, и подчёркивает важность духовной поддержки и культурного обмена.

Кому полезна

  • Историки
  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся русской историей
  • Люди, интересующиеся религиозными конфликтами

Главные темы

  • Политические интриги и власть
  • Религиозные конфликты и вера
  • Любовные отношения и межкультурный брак
  • Магия и мистицизм
  • Культурный обмен и архитектура

Персонажи

  • Антон — Прибывает в Москву по приказу князя, ищет милость великого князя, носит крест, пытается сохранить свою веру, участвует в обрядах, стремится выйти замуж за Анастасию, готов к конвертации, сталкивается с угрозами и политическими интригами, переживает день суда, боится казни татарами.
  • Иван Васильевич — Смертный, но влиятельный, его смерть приводит к освобождению Дмитрия. Главный правитель, принимающий решения о наказании и приглашении иностранных специалистов. Гневный правитель, который решает наказать Хабара за его поведение на пире. Управляет войском, принимает решения о походе, участвует в обсуждениях. Он принимает решения о судьбе Антона.
  • Анастасия — Она испытывает сильные чувства к басурману, несмотря на страх и предрассудки семьи. Обеспечивает Антона крестом, чтобы защитить его душу. Чувствуется тревожность и внутренний конфликт, переживает религиозный обряд и эмоциональный кризис. Влюблена в Антона, подвержена влиянию Селиновой. Желающая жениться, но под давлением отца и традиций.
  • Образец — Он не знает, как освободиться от постояльца и не видит конца своему пленению. Опытный военный, переживает потерю сына и страх перед войной. Требует от Хабара духовной чистоты и обещает поддерживать моральный дух отряда. Требует христианства Антона, участвует в политических интригах.
  • Афанасий Никитин — Бедный, но богатый знаниями, он приносит свет и надежду в тёмную камеру, рассказывая историю о «басурмане». Готов помочь Антону в религиозных обрядах.
  • Мамон — Служит князю, участвует в обсуждении заговоров. Стремится победить Хабара, прибегает к демонической магии и ищет разрыв‑траву.
  • Аристотель — Итальянец, сопровождающий Антона, помогает ему адаптироваться и знакомит с русской культурой. Талантливый, но непонятый художник, страдающий от болезни и внутреннего кризиса.
  • Курицын — Сомневается в Антоне, но пытается контролировать ситуацию. Пытается помочь Антону, но его усилия оказываются безрезультатными.
  • Дмитрий Иванович — Молодой, благородный, но лишённый свободы, он живёт в тюрьме, где сталкивается с внутренними и внешними испытаниями.
  • Володимир Гусев — Законник, цитирует Судебник.
  • Бородатый — Крохотный дьяк, известный своей бородой.
  • Хабар — Провоцирует конфликт, обвиняется в оскорблениях и пропаганде греков. Показывает отвагу и молодость, но испытывает внутренний конфликт и страх перед войной. После обрядов обещает исправиться и быть преданным.

Цитаты

  • Божиею милостию, радуйся и здравствуй, господин и сын наш, князь великой, Дмитрий Иванович, всея Руси…
  • В тюрьме, где холод и тьма царят, единственным светом остаётся рассказ Афанасия Никитина о «басурмане».
  • «Пытал я давать зелья лихим бабам; от одного макова зернышка пучило их, а собаку разорвало.»
  • «Курицын молчал.»
  • «Городская сторона молчала, как стена каменная. Оно ж готово отдать душу за крестового брата, за красную девицу-полюбовницу, за все родимое – мать, землю, царя и веру."
  • «Поверить, что он не оскорбил, а только посмеялись над ним, простил сына Образца. Этот поступок тронул Симского."
  • Просить Ивана Васильевича о разрешении уз своих не смел.
  • Анастасия была очарована.
  • Слышал, Иван, что сделал твой любимый Хабар?
  • Сто рублев счетом

Сводка по автору из Wikidata

1792–1869. Ivan Lajetchnikov. русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 110

И Дмитрий Иванович, дитя, которому было за двадцать лет, от скуки, его томившей, исполнил тотчас предложение своего дьяка, сел с ногами на постель, взял костяной ларец к себе на колена и отпер его ключом, который висел у него на поясе. Понемногу, одна за другою, выходили на свет божий дорогие вещицы, заключенные в этом ларце. Княжич подносил к огню то цепь золотую с медвежьими головками или чешуйчатый золотой пояс, то жуковины (перстни) яхонтовые и изумрудные, то крестики, монисты, запястья, запонки драгоценные; любовался ими, надевал ожерелья себе на шею и спрашивал дьяка, идут ли они к нему; брал зерна бурмицкие и лалы в горсть, пускал их, будто дождь, сквозь пальцы, тешился их игрою, как настоящее дитя, – и вдруг, послышав голос в ближней комнате, бросил все кое-как в ларец. Лицо его просияло.

– Это Афоня! – молвил он, отдавая ларец дьяку, и слез с постели.

– Запри, Дмитрий Иванович! – сказал с твердостью Небогатый, – без того не приму.

Проворно щелкнул ключ в ларце; дверь отворилась, и вошел в избу тюремную старичок небольшого роста, сгорбившийся под ношею лет; ими золотилось уже серебро волос его. От маковки головы до конца век левого глаза врезался глубокий шрам, опустивший таким образом над этим глазом вечную занавеску; зато другой глаз вправлен был в свое место, как драгоценный камень чудной воды, потому что блистал огнем необыкновенным и, казалось, смотрел за себя и своего бедного собрата. Сын не встречает ласковее отца нежно любимого, как встретил старика Дмитрий Иванович. Радость горела в очах царевича, в каждом движении его. Он принимал от гостя посох, стряхал с него порошинки снега, обнимал его, усаживал на почетное место своей постели. А гость был не иной кто, как тверской купец Афанасий Никитин, купец без торговли, без денег, убогий, но богатый сведениями, собранными им на отважном пути в Индию, богатый опытами и вымыслами, которые он, сверх того, умел украшать сладкою, вкрадчивою речью. Он жил пособиями других и не был ни у кого в долгу: богатым платил своими сказками, а бедных дарил ими. Ему позволено было посещать великого князя Дмитрия Ивановича (которого, однако ж, запрещено было называть великим князем). Можно судить, как он наполнял ужасную пустоту его заключения и как поэтому был дорог для него. Что ж давал ему за труды Дмитрий? Много, очень много для доброго сердца: свои радости, единственные, какие оставались у него в свете, – и эту награду тверитянин не променял бы на золото. Как-то раз хотел царевич подарить ему дорогую вещицу из своего костяного ларца; но дьяк с бережью напомнил узнику, что все вещи в ларце – его, что он может играть ими, сколько душе угодно, да располагать ими не волен.

Вчера Афанасий Никитин начал современную ему повесть о немчине, прозванном басурманом. Ныне, усевшись, продолжал ее. Речь его текла, как песнь соловушки, которого можно заслушаться от зари вечерней до утренней, не смыкая глаз. Жадно внимал царевич рассказчику; рдели щеки его, и нередко струились по ним слезы. Далеко, очень далеко уносился он из тюрьмы своей, и только по временам грубая брань сторожей за перегородкою напоминала ему горькую существенность. Между тем дьяк Небогатый бегло поскрипывал перышком; листы, склеенные вдоль один за другим, уписывались чудными знаками и свивались в огромный столбец. Он писал со слов Афанасия Никитина Сказание о некоем немчине, иже прозван бе бесерменом.

Вдруг, среди рассказа, вбежал в тюрьму дворецкий великого князя.

– Иван Васильевич готовится отдать богу душу, – сказал он торопливо, – он сильно воспечаловался о тебе и послал за тобой. Поспешай.

Судорожно затрепетал княжич. По лицу его, которое сделалось подобно белому плату, пробежала какая-то дума; она вспыхнула во взорах его. О, это была дума раздольная!.. Свобода… венец… народ… милости… может быть, и казнь… чего не было в ней? Узник, дитя, только что игравший цветными камушками, стал великим князем всея Руси!

Иоанн еще земной властитель на смертном одре; еще смерть не сковала уст его, и эти уста могут назначить ему преемника. Мысль о будущей жизни, раскаяние, свидание со внуком, которого он сам добровольно венчал на царство и которого привели из тюрьмы, какую силу должны иметь над волею умирающего!

Княжичу подали шапку, и он, в чем был, сопровождаемый дьяком и приставами, поспешил в палаты великокняжеские. В сенях встретили его рыдания ближних и слуг великого князя. «Сталось… дед умер!» – подумал он, и сердце его упало, шаги запнулись.

Появление Дмитрия Ивановича во дворце великокняжеском остановило на время общую скорбь, настоящую и мнимую. Неожиданность, новость предмета, чудная судьба княжича, сострадание, мысль о том, что он, может статься, будет властителем Руси, сковали на миг умы и сердца дворчан. Но и в это время между бородками были умные головы; тонкие дальновидные расчеты, называемые ныне политикою, так же как и ныне, часто били, наверное, вместе с судьбою, хотя иногда, так же как и в наши дни, подшибались могучею рукою провидения.

Расчеты эти восторжествовали над минутным недоумением; плач и рыдания опять начались и сообщились толпе. Только один голос, посреди причитаний изученной скорби, осмелился возвыситься над ними:

– Поспешай, батюшка, родимый наш… за тобой послано уж немалое время… Иван Васильевич еще жив… Благослови тебя господь на великокняжение!

Этот голос одушевил княжича; но когда ему надо было вступить в постельную хоромину, где лежал умирающий, силы его начали упадать. Дверь отворилась; он прирос к порогу…

Иоанну оставалось жить несколько минут. Казалось, смерть ждала только прихода внука его, чтобы дать ему отходную. У постели его стояли сыновья, митрополит, любимые бояре, близкие люди.

– Сюда… ко мне, Дмитрий!.. милый внук мой!.. – сказал великий князь, увидав его сквозь смертный туман.

Дмитрий Иванович бросился к одру, припал на колена, лобызал хладеющую руку деда, орошал ее слезами. Умирающий, будто силою гальванизма, приподнял голову, положил одну руку на голову внука, другою благословил его, потом произнес задыхающимся голосом:

– Я согрешил перед богом и тобою… Прости мне… прости… Господь и я венчали тебя… будь… мо… им…

Лицо Василия Иоанновича искосило завистью и страхом.

Еще одно слово…

Но смерть стояла тут на стороне сильного, и это слово не было произнесено на этом свете. Великий князь Иоанн Васильевич испустил последнее дыхание, припав холодными устами к челу своего внука. Сын его, назначенный им заранее в наследники, тотчас вступил во все права свои.

Дмитрия оттащили от смертного одра, вывели из палат великокняжеских и отвели… опять в темницу.

Страница 2 из 110

Назад123…110Далее

Вам также может понравиться

Фараон — обложка книги

Фараон

Болеслав Прус

Крэнфорд — обложка книги

Крэнфорд

Элизабет Гаскелл

Микеланджело — обложка книги

Микеланджело

Дмитрий Сергеевич Мережковский