Загрузка...
Назад в библиотеку
Басурман — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Басурман

Автор Иван Иванович Лажечников
12+2006167 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1837-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежная классикасовременная зарубежная литератураисторическая литературалитература 19 века

Описание

В книге «Басурман» автор Лажечников Иван Иванович описывает события 1505‑го года в Москве, где молодой принц Дмитрий Иванович оказывается в тюрьме после венчания, а затем сталкивается с политическими интригами, религиозными конфликтами и личными отношениями, включая любовь к Анастасии и межкультурный брак с иностранным врачом Антоном.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между властью и личной свободой, религиозными убеждениями и политическими интригами, который проявляется в судьбах принца, врача и семейных отношений.

Ключевые идеи

  • Политические интриги и обвинения в тюрьме как средство контроля над наследниками
  • Влияние духовных наставников и рассказов на внутренний мир заключённого
  • Символика тюрьмы как места испытания и самопознания
  • Князь использует религиозный обряд для укрепления своей власти.
  • Планируемое наказание литовских заговорщиков подчёркивает строгий подход к правосудию.
  • Прибытие иностранных мастеров и немецкого врача отражает открытость к внешним влияниям.
  • Упоминание еврейской ереси Шарии показывает религиозные опасения того времени.
  • Встреча иностранного врача с русским обществом и великим князем
  • Показ русской молодости и боевой доблести в традиционном бою
  • Планы строительства храма и влияние иностранных мастеров
  • Демонстрация медицинских навыков и получение одобрения князя
  • Присутствие басурмана вызывает страх, слухи и предрассудки в доме Образца.

Вывод

Книга показывает, как политические интриги, религиозные конфликты и личные отношения переплетаются, формируя судьбу людей, и подчёркивает важность духовной поддержки и культурного обмена.

Кому полезна

  • Историки
  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся русской историей
  • Люди, интересующиеся религиозными конфликтами

Главные темы

  • Политические интриги и власть
  • Религиозные конфликты и вера
  • Любовные отношения и межкультурный брак
  • Магия и мистицизм
  • Культурный обмен и архитектура

Персонажи

  • Антон — Прибывает в Москву по приказу князя, ищет милость великого князя, носит крест, пытается сохранить свою веру, участвует в обрядах, стремится выйти замуж за Анастасию, готов к конвертации, сталкивается с угрозами и политическими интригами, переживает день суда, боится казни татарами.
  • Иван Васильевич — Смертный, но влиятельный, его смерть приводит к освобождению Дмитрия. Главный правитель, принимающий решения о наказании и приглашении иностранных специалистов. Гневный правитель, который решает наказать Хабара за его поведение на пире. Управляет войском, принимает решения о походе, участвует в обсуждениях. Он принимает решения о судьбе Антона.
  • Анастасия — Она испытывает сильные чувства к басурману, несмотря на страх и предрассудки семьи. Обеспечивает Антона крестом, чтобы защитить его душу. Чувствуется тревожность и внутренний конфликт, переживает религиозный обряд и эмоциональный кризис. Влюблена в Антона, подвержена влиянию Селиновой. Желающая жениться, но под давлением отца и традиций.
  • Образец — Он не знает, как освободиться от постояльца и не видит конца своему пленению. Опытный военный, переживает потерю сына и страх перед войной. Требует от Хабара духовной чистоты и обещает поддерживать моральный дух отряда. Требует христианства Антона, участвует в политических интригах.
  • Афанасий Никитин — Бедный, но богатый знаниями, он приносит свет и надежду в тёмную камеру, рассказывая историю о «басурмане». Готов помочь Антону в религиозных обрядах.
  • Мамон — Служит князю, участвует в обсуждении заговоров. Стремится победить Хабара, прибегает к демонической магии и ищет разрыв‑траву.
  • Аристотель — Итальянец, сопровождающий Антона, помогает ему адаптироваться и знакомит с русской культурой. Талантливый, но непонятый художник, страдающий от болезни и внутреннего кризиса.
  • Курицын — Сомневается в Антоне, но пытается контролировать ситуацию. Пытается помочь Антону, но его усилия оказываются безрезультатными.
  • Дмитрий Иванович — Молодой, благородный, но лишённый свободы, он живёт в тюрьме, где сталкивается с внутренними и внешними испытаниями.
  • Володимир Гусев — Законник, цитирует Судебник.
  • Бородатый — Крохотный дьяк, известный своей бородой.
  • Хабар — Провоцирует конфликт, обвиняется в оскорблениях и пропаганде греков. Показывает отвагу и молодость, но испытывает внутренний конфликт и страх перед войной. После обрядов обещает исправиться и быть преданным.

Цитаты

  • Божиею милостию, радуйся и здравствуй, господин и сын наш, князь великой, Дмитрий Иванович, всея Руси…
  • В тюрьме, где холод и тьма царят, единственным светом остаётся рассказ Афанасия Никитина о «басурмане».
  • «Пытал я давать зелья лихим бабам; от одного макова зернышка пучило их, а собаку разорвало.»
  • «Курицын молчал.»
  • «Городская сторона молчала, как стена каменная. Оно ж готово отдать душу за крестового брата, за красную девицу-полюбовницу, за все родимое – мать, землю, царя и веру."
  • «Поверить, что он не оскорбил, а только посмеялись над ним, простил сына Образца. Этот поступок тронул Симского."
  • Просить Ивана Васильевича о разрешении уз своих не смел.
  • Анастасия была очарована.
  • Слышал, Иван, что сделал твой любимый Хабар?
  • Сто рублев счетом

Сводка по автору из Wikidata

1792–1869. Ivan Lajetchnikov. русский писатель

Читать онлайн

Страница 3 из 110

Там, на постели, отдыхал Афоня крепким сном праведника. Выплакав свое горе, прилег под бок к старцу и злополучный Дмитрий. Царевич и убогий тут уравнялись. Одному снились в эту ночь столы великокняжеские и пышный венец, горящий, как жар, на голове его, и приемы послов чужеземных, и смотр многочисленной рати; другому – гостеприимная пальма и ручей в степях Аравии. Убогий проснулся первый, и как изумился он, увидав подле себя царевича! Грустно покачал он седою головой, прослезился и только что начал благословлять его, как послышался веселый, отважный возглас во сне Дмитрия Ивановича:

– Молодцы!.. на татар… на Литву!..

И вслед за тем пробудился княжич. Долго протирал он себе глаза, озирался вокруг себя и потом, упав на грудь Афони, залился слезами:

– Ах, дедушка, дедушка! мне снилось…

Голос его заглушили рыдания.

Скоро и все, что он видел и слышал в палатах великокняжеских, стало казаться ему сонным видением. Только припоминая себе этот тяжкий сон, он чувствовал на челе своем ледяную печать, которую наложили на него уста венценосного мертвеца.

Пришла зима; все было в черной избе по-прежнему. Переменились одни декорации: утих однообразный шум капели, исчезла и светлая точка на пузыре одинокого окна; вместо их серебряная кора облепила углы стен и пазы потолка; а светлую точку, сквозь которую узник видел небо с его солнышком и вольных птичек, покрыла тяжелая заплатка. Но Афоня по-прежнему навещал тюрьму. Он досказал свою повесть о немце, которого называли басурманом, и доброписец Небогатый, передав ее исправно бумаге, положил свиток в кованый сундук – внукам на потешение.

Прошло года три с небольшим.

Венчанного узника не стало в тюрьме, и Афанасья Никитина не видать уже было в ней. Знать, Дмитрия Иоанновича выпустили на свободу?.. Да, господь освободил его от всех земных уз. Вот что пишет летописец: «1509 года, 14-го февраля, преставился великой князь Дмитрий Иоаннович в нуже, в тюрьме». Герберштейн прибавляет: «Думают, что он умер от холода или от голода или задохнулся от дыма».

Этот пролог требует объяснения. Вот оно.

В 1834 году, в С…м уезде продано было поместье одного из вельмож екатерининских. Богатая старинная библиотека, в которой (так сказали мне люди, достойные веры) находились исторические сокровища, распродана была кому попало. Приехав на место, бросаюсь к добычникам, чтобы силою золота исхитить у них какую-нибудь непонятую редкость. Надежда тщетная! я опоздал. Большая часть библиотеки – говорят мне в утешение – досталась ст…му мяснику, который допродает книги кипами, на вес.[ 2] Спешу к нему и получаю ответ, что все уже разобрано.

– Вот остатки, – примолвил он, указывая на книжную рухлядь и полуистлевшие столбцы, – посмотрите, не выберете ли себе чего?

С жадностью и трепетом принимаюсь за работу; погружаюсь в пыль и ветошь бумажную… Тут ничего, там столько же, далее вздор! Опять за розыски… опять утопаю в них… Время летит. Мясник поглядывает на меня, как на сумасшедшего… Наконец (о, буди благословенно жилище его!) развертываю один полуистлевший столбец, пригнетенный сильными из книжного царства в самый угол кладовой. Заглавие очень заманчиво: Сказание о некоем немчине, иже прозван бе бесерменом. Читаю текст – сокровище! Перебираю больные листы с осторожностью врача – в сердце столбца итальянская рукопись… В ней все те же имена, как и в русской, с прибавкою нескольких новых, большею частию иностранных; герой повести один и тот же. Видно, писано человеком близким к нему: рассказ дышит особенною к нему любовью и возвышенными чувствами. На заглавном листе стоит только: Памяти моего друга, Антонио. Это успел я наскоро рассмотреть в чудном архиве мясника. Не могу скрыть восторга и в жару предлагаю бородатому Лавока самую пригожую, любую Ио из своего стада. Торг разом слажен; привожу столбец домой, дрожа за хилую жизнь его. Разбираю листы русской хартии, как лепестки дорогого цветка, готового облететь. Едва-едва успеваю спасти от разрушения половину ее. Итальянская рукопись более уцелела. Из них-то составил я «Повесть о басурмане», пополнив из истории промежутки, сделанные разрушительным временем.

– Уловки романиста! – скажут, может быть, некоторые из моих читателей и читательниц, – уловки, чтобы заинтересовать нас к своему произведению!

Верьте или нет, мой почтеннейший, и вы, любезнейшая из любезнейших, а может статься, и прекраснейшая; говорите, если вам угодно, что я написал это предисловие именно с целью представить картину Москвы, обновленной и украшенной великим Иоанном – картину, которая не могла попасть в мой роман: возражать не буду. Говорите, что я это сделал, желая поместить хоть где-нибудь романическое, интересное лицо Дмитрия Иоанновича, которое не могло быть поставлено на первом плане романа, занятом уже другим лицом, а на втором плане не умещалось; прибавьте, что я, вследствие всех этих потребностей, придумал и находку рукописей; говорите, что вам угодно: очных ставок делать не могу, доказывать на бумаге справедливость моих показаний не в состоянии и потому, виноватый без вины, готов терпеть ваше осуждение. Что ж делать? сказочникам не в первый раз достается за обманы. Кажется, было кем-то говорено: лишь бы обман был похож на истину и нравился, так и повесть хороша; а розыски исторической полиции здесь не у места. Не оправдываюсь также в двух-трех анахронизмах годов, или времени года, или месяцев, сделанных, когда я пополнял промежутки в рукописях. Они умышленны: легко это заметить. Указывать на них в выносках почел я лишним: стоит развернуть любую историю русскую, чтобы найти, например, что покорение Твери случилось осенью, а не летом, что то и то случилось не в одном году, что наказание еретиков было в Новгороде, а не в Москве. Предоставляю детям отыскивать эти вольные и невольные погрешности. Таких анахронизмов (заметьте: не обычаев, не характера времени) никогда не вменю в преступление историческому романисту. Он должен следовать более поэзии истории, нежели хронологии ее. Его дело не быть рабом чисел: он должен быть только верен характеру эпохи и двигателя ее, которых взялся изобразить. Не его дело перебирать всю меледу, пересчитывать труженически все звенья в цепи этой эпохи и жизни этого двигателя: на то есть историки и биографы. Миссия исторического романиста выбрать из них самые блестящие, самые занимательные события, которые вяжутся с главным лицом его рассказа, и совокупить их в один поэтический момент своего романа. Нужно ли говорить, что этот момент должен быть проникнут идеей?.. Так понимаю я обязанности исторического романиста. Исполнил ли я их – это дело другое.

Страница 3 из 110

Назад1234…110Далее

Вам также может понравиться

Фараон — обложка книги

Фараон

Болеслав Прус

Крэнфорд — обложка книги

Крэнфорд

Элизабет Гаскелл

Микеланджело — обложка книги

Микеланджело

Дмитрий Сергеевич Мережковский