Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Дети воспитываются на поэзии, и именно на родной поэзии. С первых шагов обучения, часто даже раньше, когда ребенок и читать еще не умеет, он слышит и повторяет строчки песни: эти строчки пленяют его своими гармоническими сочетаниями и тем бессознательным обаянием красоты и родной стихии, которое не поддается анализу, но возникает в человеке очень рано. Вот отчего педагоги с таким жадным нетерпением перерывают русские поэтические темы и все стараются отыскать, что тут есть подходящего для детей или для юношества, для школы. Пятьдесят лет плодотворной поэтической работы маститого нашего писателя дали педагогам материал обильный…»

Дата написания1886-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 2 из 9

Впрочем, начало стихотворения лучше конца, который в двух последних куплетах даже несколько банален. Несмотря на половую любовь, лежащую в основе этой пьесы она кажется мне вполне пригодной педагогически. Где же мифы, где сказки, где бы не было этой основы? Неужто скрывать от юношей и Нарциссов, и Леандров, и даже наших Ванюшек-дуранюшек, которые лоб пробивали, чтоб достать «спящую царевну»? Дело в том преобладании эротического элемента, в густоте чувственных красок, которые могут сделать стихотворение антивоспитательным. Стихотворения же подобные названным, развивают эстетическое чувство и эстетическое понимание природы, тем самым ослабляя в человеке проявления животных наклонностей. Ниже я скажу об незаменимом значении «балладного жанра» для изучения поэтического языка и склада.

Жанр элегии менее сродни Полонскому. Но и здесь есть прелестные вещи. Особенно хорош один мотив: это дети – больные или мертвые.

Сюда относятся стихотворения: «Смерть малютки», «Елка», «Сбежавшая больная». Первое стихотворение – хорошо известно в детской литературе и давно пошло в хрестоматию.

В «Елке» (это – эпическое стихотворение) рассказывается, как бабушка из старых дворовых людей рассказала внуку об елке, что прежде справлялась в барском доме. Ребенок в рождественский сочельник убегает в лес и здесь, замерзая, видит волшебную елку (мотив напоминает рассказ А. К. Шеллера (Михайлова) и Достоевского, и немного даже конец некрасовского «Мороза»). Сон ребенка прерван пьяным дровосеком, который его спасает. Кстати, у Полонского очень часто дело заканчивается не трагически там, где можно бы было ожидать печального конца. В «Мельнике», в «Елке», в «Мишеньке» конец нетрагический. Интересно сравнить сны замерзающих у Некрасова, Достоевского и Полонского. У Некрасова сон Дарьи – реальный, т. е. ей снится то, что было и что может быть. У Достоевского – это сон реально-мистический, это смесь иллюзий настрадавшегося ребенка с религиозными представлениями. У Полонского этот сон носит характер чисто идеальный.

И рождественская елка Перед ним растет, растет, Лучезарными ветвями Обняла небесный свод. По ветвям ее на землю Сходят ангелы…

«Сбежавшая больная» – из новых стихотворений Полонского. Утомившаяся мать в слезах задремала, а больная девочка мечется и стонет. В предсмертной грезе ей чудится, что она убежала в сад, что

Звёзды с ясными очами, И мигают ей, и машут Золотыми веерами… И лучисто-золотая К ней дорожка протянулась.

Изображение смерти в виде сна, в виде золотой грезы характерно для нашего поэта. В его идеализме нет мрачного ужаса Биргеровской баллады, нет и плаксивой нотки ранних произведений Жуковского: он берет у реализма и истому, и бред, стынущие ножки малютки, и плачущую мать, которая кричит и зовет дочь, но не берет у него той страшной обстановки смерти, которою мы находим в описаниях графа Льва Толстого или Флобера; в грезе умирающего ребенка все красиво: и роза, и звёзды, и дорожка из золотых лучей. Нельзя не отметать при этом отрицательной стороны подобных стихотворений: у Полонского они гораздо более красивы, чем теплы, в них нет той лирической жилки, которая бьется в стихотворениях на ту же тему у Майкова (у него есть целая серия) – это свободно и грациозно написанные картинки.

Одно из ранних произведений Полонского «Ангел» напоминает «Сбежавшую больную» – это тоже изображение «золотой грезы», только на более светлом фоне; это греза ребенка, у которого сердце стремится любить и поклоняться. Ангел грустно смотрит на ребенка и говорит:

«Дитя, тебя мне жаль! Дитя, поймешь ли ты слова моей печали?» Душой младенческой я их не понимал, Края одежд его ловил и целовал, И слезы радости в глазах моих сверкали.

Я слышал от нескольких детей, что это их любимое стихотворение. Оно, в самом деле, удивительно мелодично, прочувствовано и красиво.

Полонский мастер ландшафта и вообще описания. Поэт живописец в нем сильнее поэта музыканта. Я уже указывал на образцы его описаний. Укажу еще несколько выдающихся. Во 1-х «Вечер». Это хорошо известное, уже хрестоматийное, стихотворение «Зари догорающей пламя». Очень красиво в нем одно сравнение.

Качается белая пена У серого камня, как в люльке Заснувший ребенок…

Любимая тема описаний нашего поэта это закат, вечер или ночь. В стихотворении «На закате» та же тема, что в «Вечере» – морское прибрежье на закате. Начало стихотворения рисует ту же картину тихого вечера на воде. Прелестно нарисована картинка ласковой летней природы на севере в пьеске «За городом». «Белая ночь» тоже воспета Полонским, та белая ночь, которую воспел Пушкин и так дивно описал Гончаров в «Обыкновенной Истории». Несколько натянутым кажется мне сравнены купола с венцом на мертвеце перед лампадой (?). Пьеса «Вечерние огни» в двух первых куплетах изображает переход от вечера к ночи. Несколько неясна здесь картина.

Столицы дремлющей тяжелые фасады Слепыми окнами глядят со всех сторон.

У поэтов, как у живописцев, есть часто наклонность к определенным излюбленным мотивам в ландшафте. У Лермонтова это были горы, у Языкова – волны, у Кольцова – степь, как у живописца Шишкина – сосновый лес. Я не замечаю в поэзии Полонского особой любви к какой-нибудь стихии, но, как я уже говорил, он, кажется, всего охотнее растирает свои поэтические краски, чтобы живописать вечер, тихий закат. Замечательно, что даже когда он рисует утро, как в пьесе «За городом», оно похоже на вечер: солнце не палит, оно нежит. Недостатком в описаниях Полонского является, по-моему, не всегда соблюденная точность. Неточной кажется мне, например, следующая картина:

Влажный стелется туман, Непроглядного тумана Необъятный океан Ничего в дали не видно В этой серой темноте.

Здесь целый ряд плеоназмов. Едва ли можно также счесть точным название Невы в майскую ночь бледной и дворцов седыми. Не могу не обратить внимания на прекрасные описания в следующих пьесах: «На Женевском озере», «Ночь в горах Шотландии» и на несколько морских описаний: «На корабле» «Качка в бурю» и «Воспоминание». Особенно хороша картина «На корабле». Она написана в мажорном тоне – сначала вид не успокоившегося моря, темнота вокруг и томительная неизвестность; потом встает заря и становится.

Все ясно: Божий день, вставая, зла не прячет… Но не погибли мы!.. и много спасено… Мы мачты укрепим, мы паруса подтянем, Мы нашим топотом встревожим праздных лень, И дальше в путь пойдем, и дружно песню грянем. Господь, благослови грядущий день!

Эти описания, проникнутые бодрым духом, особенно ценны для юношества. Минорных картин гораздо больше, и потому, может быть, они не так ценны.

Пьеса «Ночь в горах Шотландии» своего рода chef d'oeuvre. Вся ее конструкция из коротких строчек (белые стихи, где перемешаны плавные амфибрахии и резкие дактили и хореи) как будто проникнута бодрящим горным воздухом, свежим ветром ночи.

Встань, брат! Из замка Невидимой лютни Воздушное пенье Принес и унес свежий ветер… Встань, брат! Ответный Пронзительно-резкий Звук медного рога Трижды в горах раздавался И трижды Орлы просыпались на гнездах.

Страница 2 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 34

Назад1234Далее