Загрузка...
Дочь маркиза — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
революцияФранцияВольонтерыисторияпрошлоегеройполитикавоенныесобытияпамять

Описание

В романе «Дочь маркиза» автор описывает судьбу главной героини, разлучённой с любимым во времена Французской революции, и её попытки сохранить связь с ним, участвуя в политических событиях, театральных представлениях и благотворительности. В повествовании сочетаются описания военной логистики, революционных торжеств и личных переживаний, а также исторические комментарии, раскрывающие контекст эпохи.

Главный конфликт / проблема

Разлука главной героини с любимым и политические репрессии во время Французской революции, которые ставят под угрозу её личную свободу и эмоциональное благополучие

Ключевые идеи

  • Логистическая поддержка революционной армии через доставку гильотины и мобилизацию волонтеров.
  • Политические интриги и личные связи, проявляющиеся в отношениях между Гасподином Парискием и Леоном Мильсаном.
  • Патриотический дух и готовность граждан к участию в военных действиях.
  • Важность общественных собраний и тостов как средства укрепления единства.
  • Разлука и эмоциональный кризис героини
  • Проблемы коммуникации в условиях политической нестабильности
  • Влияние семейных и политических обстоятельств на личную судьбу
  • Революционные торжества как символ единства и равенства
  • Переворот и репрессии приводят к личным потерям и внутренним конфликтам
  • Смерть и судьба рассматриваются как неизбежные и одновременно мистические явления
  • Казнь гильотиной как символ безжалостной революции
  • Надежда и вера как спасение в условиях смертельного угнетения

Вывод

Книга приводит к пониманию того, как личные страдания и общественные события переплетаются, и как человек может найти путь к благотворительности и любви, несмотря на хаос и опасность эпохи.

Кому полезна

  • Любители классической литературы
  • Историки и студенты, интересующиеся Французской революцией
  • Читатели, интересующиеся театром и культурой XIX‑века
  • Люди, ищущие вдохновение в истории личных испытаний

Главные темы

  • Французская революция
  • Политические интриги и репрессии
  • Личная трагедия и любовь
  • Театральное искусство как зеркало общественных изменений
  • Благотворительность и социальная ответственность

Персонажи

  • Ева де Шазле — Сильная, но эмоционально уязвимая женщина, наблюдающая за казнью, переживающая страх и надежду, связывающая заключённых и политических деятелей, ищет утешения в привычных местах и в благотворительности.
  • Жак — Писатель и политический деятель, которого Ева пытается найти; он возвращается домой, обсуждая планы и прошлое, и скоро возвращается.
  • Марта — Традиционная, преданная, заботящаяся о Еве, иногда недоумевает о судьбе Евы и Жака.
  • Тезера Кабарюс — Красивая женщина, пережившая арест и тюремное заключение, которую Ева спасает; вместе они участвуют в политических интригах.
  • Комиссар Жан Мюнье — Комиссар, который вмешивается, спасает Еву, обеспечивает её безопасность и предоставляет информацию о событиях.
  • Тальен — Участвует в освобождении Робеспьера и помогает Еве в поиске друзей.
  • Тальма — Восхищённый талантом Евы, помогает ей подготовить спектакль.
  • Тереза — Помогает с костюмом и поддерживает Еву во время подготовки.
  • Баррас — Ответственный за приглашения, обстановку и гостей.
  • Гасподин Париский — Мужчина в черном, обладающий официальными документами, организует доставку гильотины и поддерживает связь с Леоном Мильсаном.
  • Леон Мильсан — Сын друга Гасподина Париския, отвечает за мобилизацию волонтеров и их отправку в Саарлёу.
  • Дантон — Разрабатывает декрет о всенародном ополчении, участвует в репрессиях и позже арестован.

Цитаты

  • Смерть жирондистам!
  • Прощай, родина, прощай!
  • «Это случилось 14 августа 1792 года; то был самый черный день моей жизни — день, когда меня разлучили с моим любимым Жаком»
  • «Я прощаю вас, Жозеф, хотя из-за вас я теперь несчастна»
  • Мой друг, я всего лишь женщина, но клянусь тебе, что в это мгновение я пришла в такой восторг, что из глаз у меня невольно хлынули слезы.
  • Казнь жирондистов и их приговор на гильотине.
  • «Мы благодарим тебя, король террора, ты воссоединяешь меня с любимым»
  • «Боже мой, если ты существуешь не только как недоступная нашим чувствам безграничность, не только как невидимая всемогущая сила…»
  • «Робеспьер мертв, эшафоту конец!»
  • «Я не издаю ни одного звука, не застонал; только лицо его помертвело.»

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 1 из 134

Александр Дюма Дочь маркиза

I. ВОЛОНТЕРЫ ДЕВЯНОСТО ТРЕТЬЕГО ГОДА

Четвертого июня 1793 года к заставе Ла-Виллет подъехали две почтовые кареты; одна была запряжена четверкой лошадей, другая — парой.

Две почтовые кареты — необычайная роскошь по тем временам, поэтому, прежде чем выпустить их из Парижа, у путешественников спросили документы.

Из второй кареты — своего рода открытой коляски, указывавшей, впрочем, на то, что трое ее седоков нимало не опасались полиции, вышел человек лет сорока пяти-сорока шести, весь в черном. Наряд его поражал своей необычностью — короткие штаны и белый галстук, — поэтому солдаты с любопытством столпились вокруг этого человека, не обращая внимания на остальных двух путешественников, оставшихся сидеть в карете: один из них был в мундире сержанта волонтеров, другой — в обычном для простолюдина платье, то есть в куртке-карманьоле и в красном колпаке.

Но как только человек в черном показал свои бумаги, кольцо, которое почти успело сомкнуться вокруг него, расступилось, и солдаты, окинув первую карету взглядом и приподняв для порядка красную полость, накрывавшую поклажу, беспрепятственно пропустили путников.

Человек в черном оказался господином Парижским, каковой в сопровождении своего второго помощника г-на Легро и сына одного из своих друзей Леона Мильсана, сержанта волонтеров, направлялся в Шалон; они везли туда хорошенькую новенькую гильотину, затребованную сторонниками Марата из департамента Марна, и парижскому заплечных дел мастеру было поручено торжественно установить, а быть может, и обновить ее.

Его второй помощник, понаторевший в своем ремесле, должен был оставаться в Шалоне до тех пор, пока шалонский палач не научится самостоятельно управляться с гильотиной. Что касается сына его друга, сержанта волонтеров, то он направлялся в Саарлуи, гарнизон которого требовал подкрепления: наши неудачи в Бельгии грозили повлечь за собой новое вторжение в Шампань.

По пути он должен был встретить еще два десятка волонтеров, направлявшихся в Саарлуи с той же целью.

Все бумаги и все приказы были от имени Коммуны, в ту пору высшего органа власти, и под ними стояли подписи мэра Парижа Паша и генерала Анрио.

Господин Парижский накануне испросил разрешения лично доставить гильотину в Шалон; впрочем, его было кому заменить: он оставил вместо себя своего первого помощника, свое «второе я»; вдобавок просьба господина Парижского была столь патриотического свойства, что ни у кого не вызвала нареканий.

Кроме того, ему беспрепятственно выдали подорожную на имя гражданина Леона Мильсана, который отличился в кампании 1792 года, а когда боевые действия окончились, вернулся к родным пенатам, но по призыву родины снова поспешил на границу.

Все здесь было правдой, за исключением одного — личности Леона Мильсана. Как мои читатели уже догадались, под этим именем скрывался не кто иной, как Жак Мере.

Господин Парижский взялся не только вывезти беглеца из столицы, но довезти до Шалона, откуда, имея в руках подорожную и прекрасно зная окрестности, тот легко доберется до границы.

На следующий день около полудня обе кареты въезжали в Шалон.

Здесь всякие сношения между Жаком Мере и господином Парижским прекратились. Таково было условие господина Парижского; на прощание он дал совет Жаку Мере не мешкая отправиться в муниципалитет, чтобы узнать, есть ли в Шалоне и его окрестностях волонтеры, направляющиеся в Саарлуи.

В Шалоне их было одиннадцать, в окрестностях — семь-восемь, а по пути в Саарлуи к ним собирались присоединиться еще пять или шесть.

Жак Мере был настолько выше предрассудков и к тому же был стольким обязан господину Парижскому, что, прежде чем расстаться с ним, выразил ему самую пылкую и искреннюю благодарность.

Отъезд волонтеров был назначен на послезавтра, и всем, кто живет в окрестностях города, было приказано явиться в девять утра на центральную площадь. Разделив спартанскую трапезу с солдатами национальной гвардии и побратавшись с ними, наши восемнадцать или двадцать волонтеров должны были отправиться в путь.

Стоит ли говорить, что Жак Мере явился на место сбора первым? Впрочем, чин сержанта обязывал его быть точным.

Солдаты национальной гвардии — а их было около шести десятков — позаботились об угощении. На площади Свободы накрыли длинный стол, за который легко можно было усадить целую сотню человек. Дополнительные приборы предназначались для членов муниципалитета, собиравшихся почтить своим присутствием торжественный завтрак.

В десять часов все сели за стол.

Завтрак прошел шумно и весело. В Шалоне, столице Шампани, многолюдные сборища часто заканчиваются пальбой, но палят не из ружей, а из бутылок с силлери, аи, моэтом. Поэтому павшие на поле брани отделываются часом-двумя крепкого сна, после чего встают и идут по своим делам как ни в чем не бывало.

Среди залпов шампанского было произнесено множество здравиц, за которые все дружно пили, даже Леон Мильсан. Вначале под громкие возгласы одобрения пили за нацию, за Республику, за Конвент; потом — за Дантона, Робеспьера, Сен-Жюста.

Три последние здравицы были встречены овацией, даже наш сержант волонтеров рукоплескал со всеми вместе. Жак Мере был слишком умен, чтобы тень, которую политические страсти бросают на репутации, помешала ему разглядеть, какими великими личностями и истинными патриотами являются Робеспьер и Сен-Жюст.

Что касается Дантона, то, если бы о нем забыли, Жак Мере сам поднял бы за него бокал.

Какой-то восторженный почитатель Марата предложил выпить за его здоровье; аплодисменты были жидкие, но все встали.

Жак Мере поднялся вслед за другими, но ни с кем не чокнулся и пить не стал.

Какой-то фанатик заметил сдержанность сержанта; он поднял бокал и крикнул:

— Смерть жирондистам!

Все вздрогнули. Солдаты встали, но молча. Жак Мере остался сидеть.

— Вы что, сержант, прилипли к стулу? — вскричал фанатик, предложивший последний тост.

Жак Мере встал.

— Гражданин, — возразил он, — я пять лет отстаивал свободу с оружием в руках; мне кажется, я завоевал себе право не вставать со стула, когда мне не хочется.

— Но почему ты не встаешь? Почему не хочешь выпить за смерть предателей?

— Потому что я был в Париже и вдоволь нагляделся там на то, как граждане убивают друг друга; теперь я еду на границу и постараюсь убить как можно больше пруссаков. Я предлагаю другой тост: за жизнь и братство всех людей открытого сердца и доброй воли, за смерть всякого врага, который обращает оружие против Франции, будь то француз или иноземец!

Тост сержанта был встречен гулом одобрения. Жак Мере, видя всеобщее воодушевление, сделал знак, что хочет продолжать.

Все затихли.

— После тоста, который я произнес, — сказал он, — после того, как все вы его встретили, я могу предложить еще только один тост: за наше незамедлительное выступление и за нашу скорую победу над врагом. Бей, барабан!

Надо заметить, что во времена Революции, сколько бы ни собралось вооруженных или даже невооруженных людей, среди них обязательно оказывался барабанщик.

Страница 1 из 134

Назад12134Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее