Загрузка...
Дочь маркиза — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
революцияФранцияВольонтерыисторияпрошлоегеройполитикавоенныесобытияпамять

Описание

В романе «Дочь маркиза» автор описывает судьбу главной героини, разлучённой с любимым во времена Французской революции, и её попытки сохранить связь с ним, участвуя в политических событиях, театральных представлениях и благотворительности. В повествовании сочетаются описания военной логистики, революционных торжеств и личных переживаний, а также исторические комментарии, раскрывающие контекст эпохи.

Главный конфликт / проблема

Разлука главной героини с любимым и политические репрессии во время Французской революции, которые ставят под угрозу её личную свободу и эмоциональное благополучие

Ключевые идеи

  • Логистическая поддержка революционной армии через доставку гильотины и мобилизацию волонтеров.
  • Политические интриги и личные связи, проявляющиеся в отношениях между Гасподином Парискием и Леоном Мильсаном.
  • Патриотический дух и готовность граждан к участию в военных действиях.
  • Важность общественных собраний и тостов как средства укрепления единства.
  • Разлука и эмоциональный кризис героини
  • Проблемы коммуникации в условиях политической нестабильности
  • Влияние семейных и политических обстоятельств на личную судьбу
  • Революционные торжества как символ единства и равенства
  • Переворот и репрессии приводят к личным потерям и внутренним конфликтам
  • Смерть и судьба рассматриваются как неизбежные и одновременно мистические явления
  • Казнь гильотиной как символ безжалостной революции
  • Надежда и вера как спасение в условиях смертельного угнетения

Вывод

Книга приводит к пониманию того, как личные страдания и общественные события переплетаются, и как человек может найти путь к благотворительности и любви, несмотря на хаос и опасность эпохи.

Кому полезна

  • Любители классической литературы
  • Историки и студенты, интересующиеся Французской революцией
  • Читатели, интересующиеся театром и культурой XIX‑века
  • Люди, ищущие вдохновение в истории личных испытаний

Главные темы

  • Французская революция
  • Политические интриги и репрессии
  • Личная трагедия и любовь
  • Театральное искусство как зеркало общественных изменений
  • Благотворительность и социальная ответственность

Персонажи

  • Ева де Шазле — Сильная, но эмоционально уязвимая женщина, наблюдающая за казнью, переживающая страх и надежду, связывающая заключённых и политических деятелей, ищет утешения в привычных местах и в благотворительности.
  • Жак — Писатель и политический деятель, которого Ева пытается найти; он возвращается домой, обсуждая планы и прошлое, и скоро возвращается.
  • Марта — Традиционная, преданная, заботящаяся о Еве, иногда недоумевает о судьбе Евы и Жака.
  • Тезера Кабарюс — Красивая женщина, пережившая арест и тюремное заключение, которую Ева спасает; вместе они участвуют в политических интригах.
  • Комиссар Жан Мюнье — Комиссар, который вмешивается, спасает Еву, обеспечивает её безопасность и предоставляет информацию о событиях.
  • Тальен — Участвует в освобождении Робеспьера и помогает Еве в поиске друзей.
  • Тальма — Восхищённый талантом Евы, помогает ей подготовить спектакль.
  • Тереза — Помогает с костюмом и поддерживает Еву во время подготовки.
  • Баррас — Ответственный за приглашения, обстановку и гостей.
  • Гасподин Париский — Мужчина в черном, обладающий официальными документами, организует доставку гильотины и поддерживает связь с Леоном Мильсаном.
  • Леон Мильсан — Сын друга Гасподина Париския, отвечает за мобилизацию волонтеров и их отправку в Саарлёу.
  • Дантон — Разрабатывает декрет о всенародном ополчении, участвует в репрессиях и позже арестован.

Цитаты

  • Смерть жирондистам!
  • Прощай, родина, прощай!
  • «Это случилось 14 августа 1792 года; то был самый черный день моей жизни — день, когда меня разлучили с моим любимым Жаком»
  • «Я прощаю вас, Жозеф, хотя из-за вас я теперь несчастна»
  • Мой друг, я всего лишь женщина, но клянусь тебе, что в это мгновение я пришла в такой восторг, что из глаз у меня невольно хлынули слезы.
  • Казнь жирондистов и их приговор на гильотине.
  • «Мы благодарим тебя, король террора, ты воссоединяешь меня с любимым»
  • «Боже мой, если ты существуешь не только как недоступная нашим чувствам безграничность, не только как невидимая всемогущая сила…»
  • «Робеспьер мертв, эшафоту конец!»
  • «Я не издаю ни одного звука, не застонал; только лицо его помертвело.»

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 4 из 134

Жак Мере, который счел, и не без оснований, что теперь ему нечего бояться, нанял в Тьонвиле небольшую коляску, хозяин которой за шесть ливров ассигнатами взялся довезти его до «Трех дубов», одной из самых красивых ферм, расположенных на правом берегу Мозеля, в полутора льё от границы.

В десять часов утра Жак Мере, так и не сняв мундир сержанта волонтеров, подкатил к воротам фермы и, будучи уверен в том, что его радушно встретят под сенью трех дубов, давших ферме название, расплатился с возчиком и отпустил коляску.

Потом он с любопытством оглядел постройки, словно пытаясь что-то припомнить.

К нему с лаем подбежал пес, но Жак простер руку, и пес успокоился.

На лай собаки выбежал ребенок — прелестный мальчик с волосами светлыми, как солнечный луч.

— Осторожно, сударь, Тор злой, — предупредил он.

— Только не со мной, — возразил волонтер. — Ты видишь?

Он подозвал Тора, и пес стал ластиться к нему.

— Ты кто? — спросил мальчик.

— А я вот не спрашиваю, кто ты, я знаю: ты внук Ганса Риверса.

— Верно.

— А где твой дедушка?

— В доме.

— Проводи меня к нему.

— Пожалуйста.

Жак Мере взял мальчика за руку и вместе с ним пошел к крыльцу; навстречу ему вышел старик лет шестидесяти.

— Дедушка! — закричал мальчик и побежал к старику. — Этот господин нас знает.

Старик поздоровался, сняв шерстяной колпак, и вопросительно взглянул на Жака Мере.

— Сударь, — сказал волонтер, — я был таким же мальчишкой, как ваш внук, когда приходил к вам, правда, это было всего один раз. Я был с отцом, его звали Даниель Мере. Вы заключили с ним договор об аренде, который я возобновил с вами года три назад.

— Боже милостивый! — воскликнул Ганс. — Да вы никак наш хозяин Жак Мере?

Жак рассмеялся.

— Ничей я не хозяин, — сказал он, — ибо считаю, что человек сам себе хозяин. Просто я владелец этой земли.

— Жанна, Мария, Тибо, бегите все сюда! — закричал старик. — У нас сегодня праздник! Скорее, скорее сюда!

Все домашние сбежались на зов и окружили старика.

— Поглядите хорошенько на этого господина, — сказал он, — вы все, и вы, — добавил он, обращаясь к двум помощникам-пахарям, пастуху и птичнице, — ему мы обязаны всем, это наш благодетель Жак Мере.

Раздались радостные возгласы, все сняли шапки.

— Проходите, это ваш дом. Теперь, как только вы ступили на порог, мы всего лишь ваши слуги.

Все посторонились. Жак Мере вошел.

— Сходите за Бернаром — он на пашне, и за Розиной — она в коровнике… Сегодня праздник, никто не работает, — распорядился хозяин.

Бернар, его сын, и Розина, его невестка, были родителями белокурого мальчугана.

Через час сели обедать. Был полдень.

За столом собралась вся семья: Ганс — дед, Жанна — бабка, Бернар — старший сын, Розина — его жена, Тибо — второй сын, двадцатидвухлетний молодой человек, Мария — восемнадцатилетняя девушка, Ришар — светловолосый десятилетний мальчик, сын Бернара и Розины.

Старейшина уступил свое место Жаку, и тот сел во главе стола.

В конце обеда Жак спросил:

— Ганс Риверс, как давно вы арендуете ферму у нашей семьи?

— Да уже — постойте-ка, господин Жак, — это было, когда Тибо родился, а Мария еще нет, — значит, уже двадцать один год.

— Сколько лет вы платили за нее?

— Все время, пока был жив ваш почтенный отец, господин Даниель, то есть пятнадцать лет.

— Значит, вы уже седьмой год мне ничего не платите?

— Да, господин Жак, но вы сами так распорядились.

— Я сказал вам: вы люди честные, оставьте все себе, купите всякого добра: чем богаче вы, тем богаче и я.

— Именно так вы нам сказали, господин Жак, слово в слово, и с той поры мы живем в достатке.

— А когда стали распродавать имущество эмигрантов, то есть тех людей, которые борются против Франции, я сказал вам: «У вас, наверно, скоплены деньги, мои или ваши, не важно, купите земли эмигрантов, это хорошие земли, они будут продаваться не дороже двухсот-трехсот франков за арпан, хотя они нисколько не хуже тех, что можно купить за шестьсот или восемьсот франков».

— Мы так и сделали, господин Жак, и теперь у нас триста арпанов земли. Так что нынче мы — прости, Господи! — почти такие же богатые, как наш хозяин. Правда, мы должны вам, вместе с процентами, около сорока тысяч франков. Но мы готовы их вам вернуть, и не какими-то там бумажками, а настоящим серебром, как полагается.

— Об этот нет и речи, друзья мои. Сейчас мне эти деньги не нужны, но позже они мне могут понадобиться.

— Вы можете не беспокоиться, как только вы скажете, что вам нужны деньги, господин Жак, то не позже, чем через неделю вы их получите, даю слово Ганса Риверса.

Жак рассмеялся.

— У вас есть способ расплатиться со мной еще проще и быстрее: пойти и донести на меня. Я объявлен вне закона. Мне отрубят голову, и вы ничего уже не будете мне должны.

Фермер и его домочадцы вскрикнули в один голос и дружно вскочили, услышав эти слова.

Старик поднял руки, словно взывая к высшей справедливости.

— Как они посмели осудить вас: ведь вы воплощенное правосудие, воплощенная справедливость, вы образ самого Бога на земле; но чего же они хотят?

— Они хотят добра; во всяком случае, они так думают. Так вот, теперь мне приходится покидать Францию. Но я боюсь, как бы меня не схватили на границе, поэтому я подумал о вас, Ганс Риверс.

— Прекрасно, господин Жак.

— Я подумал: у Ганса Риверса есть ферма на Мозеле, которую ему сдал в аренду мой отец, она находится в двух километрах от границы. Он, верно, ходит на охоту.

— Сам я уже не хожу, но мои сыновья Бернар и Тибо ходят.

— Это все равно; у них есть лодка?

— Да, — ответил Тибо, — у нас замечательная лодка, я исправно ее конопачу. Вы сами увидите, господин Жак.

— Ладно, мы сядем в лодку, будто собираемся пострелять уток. На реке охота открыта круглый год. А потом нас как бы случайно отнесет течением до самого Трира, и, как только мы там окажемся, я спасен: ведь Трир за пределами Франции.

— Только прикажите, господин Жак, хоть сию минуту, — сказал Ганс.

— Погодите, мой друг, — ответил Жак Мере. — Успеется, мы отправимся завтра утром. Иначе вы подумаете, что я побоялся провести ночь под вашим кровом.

Наутро, с рассветом, три человека в охотничьих куртках отвязали лодку, прикрепленную цепью к стволу ивы в бухточке на Мозеле, и сели в нее. С ними были две охотничьи собаки.

Двое охотников сели на весла, третий — у руля, в нужный момент он подал им знак, что пора перестать грести.

— Она и так будет плыть довольно быстро, — сказал он с грустной улыбкой.

Эти трое мужчин были сыновья Ганса Риверса и Жак Мере.

Жак Мере просил своих спутников указать ему точное место, где проходит граница Франции.

Проплыв с четверть часа, они указали ему на столб: это была граница. С одной стороны Люксембург, с другой — Пфальц. По эту сторону столба родина, по ту — чужбина.

Лодка остановилась у столба. Жак Мере хотел в последний раз ступить на священную землю Франции.

Он обнял столб, будто этот безжизненный обрубок дерева был человеком, земляком, братом.

Он прижался к нему лбом, словно к плечу друга.

Он страдал вдвойне: во-первых, оттого, что покидал Францию, во-вторых, оттого, что оставлял родину в плачевном состоянии.

Страница 4 из 134

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее