Загрузка...
Джон Баррингтон Каулз — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Джон Баррингтон Каулз

Автор Артур Конан Дойл
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
дружбасмертьшотландский университетмагияпсихологиятрагедияпутешествиемедицинасудьбалюбовь

Описание

Автор, студент-историк, пытается разобраться в смерти своего друга Джона Баррингтона Каулза, подозревая в этом загадочную Miss Northcott и её возможные сверхъестественные способности.

Главный конфликт / проблема

Сомнения автора относительно роли Miss Northcott в смерти Джона Баррингтона Каулза и возможной сверхъестественной силы

Ключевые идеи

  • Дружба и любовь как движущие силы в жизни персонажей.
  • Тайна и подозрения вокруг Miss Northcott, её происхождения и характера.
  • Влияние прошлого и трагических событий на настоящее.
  • Необходимость доказательств перед обвинениями в мистических силах.
  • Сила человеческой воли может подавлять гипноз и влиять на других.
  • Норткот обладает сверхъестественной силой, которую наратор считает опасной.
  • Смерть Каулза связывается с возможной манипуляцией Норткот.

Вывод

Книга приводит к выводу, что подозрения автора о сверхъестественной силе Miss Northcott могут быть основаны на его собственных предубеждениях, и что истина остаётся неясной

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся мистикой и психологией

Главные темы

  • Сверхъестественное влияние
  • Дружба и подозрение

Персонажи

  • Джон Баррингтон Каулз — Высокий, стройный, с южным оттенком, отстранённый от семьи, находчивый и любящий искусство, студент, чья сильная воля привлекает внимание Miss Northcott.
  • Miss Northcott — Красивая, умная, с загадочным прошлым и странными привычками, обладающая сильной волей, способной подавлять гипноз и влиять на людей.
  • Роберт Армитейж — Студент-историк, близкий друг Джона Баррингтона Каулза, скептически настроенный, но постепенно погружается в веру в сверхъестественное, пытаясь понять причины смерти своего друга.
  • Арчибальд Ривз — Красивый и влиятельный, но в состоянии опьянения выражает подозрения в характере Miss Northcott.
  • Эдвард Джойс — Бывший полковник, информирует о слухах о Норткот.
  • Др. Мессингер — Показывает, как гипноз может быть прерван сильной волей.
  • Миссис Мертон — Старушка, живущая с Miss Northcott, проявляет странное поведение и страх.

Цитаты

  • Я не хотел бы спешить с выводами и потому не стану голословно обвинять мистические силы в смерти моего бедного друга, Джона Баррингтона Каулза.
  • Она — дьявол! Она прекрасна, но она сущий дьявол!
  • «Я не могу продолжать. Здесь, в зале, есть воля сильнее моей. Она мешает.»
  • «Свадьбы не будет, — сказал он с нарочитым спокойствием. — Все кончено.»

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 3 из 7

Спустя несколько дней я, в сопровождении Каулза, отправился с визитом к мисс Норткот. В Аберкромби нас оглушил истошный собачий визг. При подходе к дому обнаружилось, что визг доносится именно отсюда. Нас провели наверх, и Каулз представил меня старой тетушке, миссис Мертон, и своей невесте. Не удивительно, что мой друг совсем потерял голову — девушка была необыкновенно хороша. Сейчас на ее щеках проступил румянец, в руке она сжимала толстую собачью плетку. У стены, поджав хвост, поскуливал маленький скотч-терьер, его-то визг мы, похоже, и слышали с улицы. Очевидно, побои привели песика в совершенное смирение.

Когда мы уселись, мой друг укоризненно заметил:

— Кейт, ты, я вижу, опять повздорила с Карло.

— Ну, на сей раз слегка, — сказала она, очаровательно улыбнувшись. — Он симпатяга и всем бы хорош… Впрочем, острастка никому не помешает. — И, повернувшись ко мне, добавила:

— Плетка любому полезна, не так ли, мистер Армитейж? Чем после смерти ждать кары за содеянное, не лучше ли сразу получать нагоняй за каждый проступок? Тогда и люди, верно, стали бы куда осмотрительней.

Я поневоле согласился.

— Только представьте! Поступает человек дурно, и тут же одна гигантская рука хватает его покрепче, а другая хлещет и хлещет кнутом, пока человек не обезумеет от боли… — Плетка в ее руке со зловещим свистом рассекла воздух. — Это подействует на людишек почище заумных нравоучений.

— Ты сегодня чересчур кровожадна, Кейт, — заметил мой друг.

— Ну что ты, Джек, — рассмеялась она. — Я всего лишь предлагаю мистеру Армитейжу поразмыслить над моей идеей на досуге.

Тут они принялись вспоминать о днях, проведенных в абердинской глуши, а я смог наконец рассмотреть миссис Мертон, которая во время нашей краткой беседы не проронила ни слова. Старушка была престранная. Прежде всего, в ней поражала совершенная блеклость, полное отсутствие иных тонов: абсолютно седые волосы, бледное лицо, бескровные губы. Даже глаза голубели слабо, не в силах оживить общей мертвенной бледности, которой вполне подстать было и серое шелковое платье. На лице ее отпечаталось какое-то особое выражение, но определить его я пока затруднялся.

Она сидела с работой, плела какие-то старомодные кружева, и от движения рук ее платье шуршало сухо и печально, точно листья в осеннем саду. От нее веяло чем-то скорбным, гнетущим. Придвинувшись вместе со стулом поближе, я спросил, нравится ли ей в Эдинбурге, и как долго она здесь прожила.

Поняв, что я обращаюсь к ней, старушка вздрогнула и взглянула на меня с испугом. Я вдруг понял, что за выражение не сходило с ее лица, какое чувство постоянно владело ею — страх. Жуткий, всепоглощающий страх. Он отпечатался на лице старушки явственно — я мог бы поклясться, что когда-то она испугалась так сильно, что не знала с тех пор иных, кроме страха, чувств.

— Да, мне тут нравится, — ответила она тихо и робко. — Мы пробыли долго, то есть не очень долго… Мы вообще постоянно ездим, — неуверенно добавила она, словно боясь выдать какую-то тайну.

— Вы ведь, насколько я понимаю, родом из Шотландии? — спросил я.

— Нет, то есть — не вполне. У нас вообще нет родины. Мы, знаете ли, космополиты. — Она оглянулась на стоявшую у окна мисс Норткот, но влюбленные были поглощены друг другом. И тут старушка неожиданно наклонилась ко мне и чрезвычайно серьезно шепнула:

— Пожалуйста, не говорите со мной больше. Она этого не любит. Я еще поплачусь за наш разговор. Пожалуйста… Я хотел было выяснить причину столь непонятной просьбы, но увидев, что я снова собираюсь к ней обратиться, старушка поднялась и неспешно вышла из комнаты. Разговор за моей спиной тут же оборвался, и я почувствовал на себе пронзительный взгляд серых глаз.

— Простите тетушку, мистер Армитейж, — произнесла мисс Норткот. — Она у меня со странностями и к тому же быстро утомляется. Взгляните лучше на мой альбом.

И мы принялись рассматривать фотографии. Ни мать, ни отца мисс Норткот не отличала та особая печать, которая лежала на челе их дочери. Зато мое внимание привлек один старый дагерротип — лицо весьма красивого мужчины лет сорока. Чисто выбритый, тяжелый, властный подбородок, резко очерченные упрямые губы… Безупречную внешность портили лишь чересчур глубоко посаженные глаза и по-змеиному уплощенный лоб. Я, не удержавшись, воскликнул:

— Вот ваш истинный предок, мисс Норткот.

— Вы полагаете? — Она вздернула брови. — Боюсь, это сомнительный комплимент. Дядю Энтони в нашей семье ни в грош не ставили.

— Неужели? Что ж, простите великодушно.

— Извиняться тут вовсе не за что. Я-то уверена, что все мои родственнички, вместе взятые, и мизинца его не стоят. Он был офицером в Сорок первом полку и погиб на Персидской войне. Так что умер он, во всяком случае, вполне достойно.

— Вот о какой смерти можно мечтать! — сверкнул глазами Каулз. — Жаль, что я выбрал никому не нужные градусники и клизмы и не пошел по стопам отца. Лучшая смерть — в бою.

— Бог с тобой, Джек, тебе еще очень далеко до смерти, — сказала она, нежно взяв его за руку.

Я положительно не мог в ней разобраться. Смесь мужской решительности и женской слабости да еще нечто совершенно свое, особое, какая-то загадка… Потому я и затруднился ответить, когда Каулз по дороге домой задал вполне естественный вопрос:

— Ну, что ты о ней думаешь?

— Что она удивительно красива, — ответил я уклончиво.

— Разумеется! — вспылил мой друг. — Но это ты знал и прежде.

— Кроме того, она очень умна, — продолжил я.

Баррингтон Каулз промолчал, а потом внезапно спросил:

— А она не жестока? Тебе не показалось, что ее радует чужая боль?

— Ну, знаешь, об этом мне пока трудно судить.

Мы снова замолчали.

— Старая дура… — пробормотал вдруг Каулз. — Совсем из ума выжила.

— Ты о ком? — спросил я.

— О тетке, конечно, о миссис Мертон или как там ее…

Я понял, что моя бесцветная бедняжка обращалась со своей просьбой и к нему, но о предмете разговора Каулз не обмолвился ни словом.

В тот вечер мой друг ушел спать прежде меня, а я долго еще сидел у камина, перебирая все увиденное и услышанное. Я чувствовал, что в девушке есть какая-то тайна, какое-то темное начало, ускользающее, непостижимое. Вспомнилась встреча Прескотта с невестой накануне свадьбы и трагическая развязка. В моих ушах зазвучал пьяный вопль бедняги Ривза: «Отчего она не призналась раньше?» И остальное, что он рассказывал, вспомнилось тоже. А потом всплыл боязливый шепот миссис Мертон, бормотанье Каулза и — наконец плетка над съежившейся, визжащей собачонкой.

Страница 3 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее