Загрузка...
Чем люди живы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Чем люди живы

Автор Лев Николаевич Толстой
12+7 читателей
Дата написания1880-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга повествует о простом сапожнике Семене, его доброте к незнакомцам, обучении странника Михаила ремеслам, раскрытии Михаила как ангела, а также о духовном путешествии ангела, который, став человеком, осознаёт, чем живут люди, и в итоге возвращается к Богу.

Главный конфликт / проблема

Бедность и испытания, которые проверяют доброту и веру, а также внутренний конфликт Михаила как ангела, ослушавшегося Бога, и его поиск прощения

Ключевые идеи

  • Любовь как основа жизни и проявление божественного
  • Бог как любовь, и любовь к ближнему как путь к Богу
  • Моральный выбор и внутренний конфликт при помощи нуждающегося
  • Важность доброты и сострадания в повседневной жизни
  • Добро и гостеприимство могут раскрыть истинную природу человека.
  • Обучение и труд приносят не только материальное благополучие, но и духовное удовлетворение.
  • Вера в Бога и признание Его наказания помогают понять судьбу и принять чужих.
  • Ошибка в ремесле может привести к конфликту, но исправление возможно
  • Труд и ответственность перед работодателем и клиентом
  • Утрата семьи и роль милосердия в жизни человека
  • Покаяние и прощение как путь к внутреннему росту
  • Любовь – основа жизни людей.

Вывод

Книга приводит к выводу, что любовь, труд и прощение способны преобразовать судьбу, раскрывая божественное присутствие в повседневной жизни и возвращая человека к Богу.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся духовными и моральными темами
  • Люди, ищущие вдохновения в простых делах

Главные темы

  • Любовь и доброта к ближнему
  • Труд и ответственность
  • Божественное присутствие и прощение

Персонажи

  • Семён — Бедный ремесленник без дома и земли, стремится купить новую шубу, проявляет доброту к незнакомцу, требовательный, но справедливый, наблюдает за работой человека, с которым ангел живёт год, символизирует обычную человеческую жизнь. Ответственный, но иногда подозрительный, готов обучать и помогать другим.
  • Матрена — Скептически относится к незнакомцам, но проявляет сострадание. Опытный ремесленник, наблюдает за работой Михайлы. Жена Семена, часть семьи, с которой ангел живёт год.
  • Михаил — Молодой человек, сидящий неподвижно возле часовни, просит помощи и говорит, что Бог наказал его. Незнакомый, без одежды, но с добрым сердцем, быстро учится и становится ценным мастером. Не привыкший к сапожному делу, но быстро учится и проявляет доброту.
  • Ангел — Сначала одинокий и голодный, становится человеком, живёт с Семеном и Матреной, учится понимать любовь и нужды людей. Ангел видит его, но никто не замечает, что он смертный, подчёркивая человеческую ограниченность.
  • Барин — Приходит проверить качество обуви, подтверждая мастерство Семена.
  • Женщина с девочками — Потеряла мужа и мать, воспитывает двух дочерей, одну из которых хромает. Девочки и их мать показывают, как любовь сохраняет жизнь детей.
  • Человек, который заказывает сапоги — Он заказывает сапоги, которые быстро поролятся, и символизирует людей, не понимающих своих нужд.

Цитаты

  • Мы знаем, что мы перешли из смерти и жизнь, потому что любим братьев: не любящий брата пребывает в смерти.
  • Кто не любит, тот не познал бога, потому что бог есть любовь.
  • «Не обманул бы его овчинник. А то прост уж очень мой-то. Сам никого не обманет, а его малое дитя проведет.»
  • «Ты что, дурак, зубы скалишь? Ты лучше смотри, чтобы к сроку готовы были.»
  • Как это, думает, Михайла год целый жил, не ошибался ни в чем, а теперь беду такую наделал?
  • От того свет от меня, что я был наказан, а теперь бог простил меня.
  • Узнаешь, что есть в людях.
  • Узнаешь, чего не дано людям.

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 2 из 6

III

Убралась Семена жена рано. Дров нарубила, воды принесла, ребят накормила, сама закусила и задумалась; задумалась, когда хлебы ставить: нынче или завтра? Краюшка большая осталась.

«Если, думает, Семен там пообедает да много за ужином не съест, на завтра хватит хлеба».

Повертела, повертела Матрена краюху, думает: «Не стану нынче хлебов ставить. Муки и то всего на одни хлебы осталось. Еще до пятницы протянем».

Убрала Матрена хлеб и села у стола заплату на мужнину рубаху нашить. Шьет и думает Матрена про мужа, как он будет овчины на шубу покупать.

«Не обманул бы его овчинник. А то прост уж очень мой-то. Сам никого не обманет, а его малое дитя проведет. Восемь рублей деньги не малые. Можно хорошую шубу собрать. Хоть не дубленая, а все шуба. Прошлую зиму как бились без шубы! Ни на речку выйти, ни куда. А то вот пошел со двора, все на себя падел, мне и одеть нечего. Не рано пошел. Пора бы ему. Уж не загулял ли соколик-то мой?»

Только подумала Матрена, заскрипели ступеньки на крыльце, кто-то вошел. Воткнула Матрена иголку, вышла в сени. Видит – вошли двое: Семен и с ним мужик какой-то без шапки и в валенках.

Сразу почуяла Матрена дух винный от мужа. «Ну, думает, так и есть загулял». Да как увидела, что он без кафтана, в куртушке в одной и не несет ничего, а молчит, ужимается, оборвалось у Матрены сердце. «Пропил, думает, деньги, загулял с каким-нибудь непутевым, да и его еще с собой привел».

Пропустила их Матрена в избу, сама вошла, видит – человек чужой, молодой, худощавый, кафтан на нем ихний. Рубахи не видать под кафтаном, шапки нет. Как вошел, так стал, не шевелится и глаз не поднимает. И думает Матрена: недобрый человек – боится.

Насупилась Матрена, отошла к печи, глядит, что от них будет.

Снял Семен шапку, сел на лавку, как добрый.

– Что ж, – говорит, – Матрена, собери ужинать, что ли!

Пробурчала что-то себе под нос Матрена. Как стала у печи, не шевельнется: то на одного, то на другого посмотрит и только головой покачивает. Видит Семен, что баба не в себе, да делать нечего: как будто не примечает, берет за руку странника.

– Садись, – говорит, – брат, ужинать станем.

Сел странник на лавку.

– Что же, али не варила?

Взяло зло Матрену.

– Варила, да не про тебя. Ты и ум, я вижу, пропил. Пошел за шубой, а без кафтана пришел, да еще какого-то бродягу голого с собой привел. Нет у меня про вас, пьяниц, ужина.

– Будет, Матрена, что без толку-то языком стрекотать! Ты спроси прежде, какой человек…

– Ты сказывай, куда деньги девал?

Полез Семен в кафтан, вынул бумажку, развернул.

– Деньги – вот они, а Трифонов не отдал, завтра посудился.

Еще пуще взяло зло Матрену: шубы не купил, а последний кафтан на какого-то голого надел да к себе привел.

Схватила со стола бумажку, понесла прятать, сама говорит:

– Нет у меня ужина. Всех пьяниц голых не накормишь.

– Эх, Матрена, подержи язык-то. Прежде послушай, что говорят…

– Наслушаешься ума от пьяного дурака. Недаром не хотела за тебя, пьяницу, замуж идти. Матушка мне холсты отдала – ты пропил; пошел шубу купить – пропил.

Хочет Семен растолковать жене, что пропил он только двадцать копеек, хочет сказать, где он человека нашел, – не дает ему Матрена слова вставить: откуда что берется, по два слова вдруг говорит. Что десять лет тому назад было, и то все помянула.

Говорила, говорила Матрена, подскочила к Семену, схватила его за рукав.

– Давай поддевку-то мою. А то одна осталась, и ту с меня снял да на себя напер. Давай сюда, конопатый пес, пострел тебя расшиби!

Стал снимать с себя Семен куцавейку, рукав вывернул, дернула баба – затрещала в швах куцавейка. Схватила Матрена поддевку, на голову накинула и взялась за дверь. Хотела уйти, да остановилась: и сердце в ней расходилось – хочется ей зло сорвать и узнать хочется, какой-такой человек.

IV

Остановилась Матрена и говорит:

– Кабы добрый человек, так голый бы не был, а то на нем и рубахи-то нет. Кабы за добрыми делами пошел, ты бы сказал, откуда привел щеголя такого.

– Да я сказываю тебе: иду, у часовни сидит этот раздемши, застыл совсем. Не лето ведь, нагишом-то. Нанес меня на него бог, а то бы пропасть. Ну, как быть? Мало ли какие дела бывают! Взял, одел и привел сюда. Утиши ты свое сердце. Грех, Матрена. Помирать будем.

Хотела Матрена изругаться, да поглядела на странника и замолчала. Сидит странник – не шевельнется, как сел на краю лавки. Руки сложены на коленях, голова на грудь опущена, глаз не раскрывает и все морщится, как будто душит его что. Замолчала Матрена. Семен и говорит:

– Матрена, али в тебе бога нет?!

Услыхала это слово Матрена, взглянула еще на странника, и вдруг сошло в ней сердце. Отошла она от двери, подошла к печному углу, достала ужинать. Поставила чашку на стол, налила квасу, выложила краюшку последнюю. Подала нож и ложки.

– Хлебайте, что ль, – говорит.

Подвинул Семен странника.

– Пролезай, – говорит, – молодец.

Нарезал Семен хлеба, накрошил, и стали ужинать. А Матрена села об угол стола, подперлась рукой и глядит на странника.

И жалко стало Матрене странника, и полюбила она его. И вдруг повеселел странник, перестал морщиться, поднял глаза на Матрену и улыбнулся.

Поужинали; убрала баба и стала спрашивать странника:

– Да ты чей будешь?

– Не здешний я.

– Да как же ты на дорогу-то попал?

– Нельзя мне сказать.

– Кто ж тебя обобрал?

– Меня бог наказал.

– Так голый и лежал?

– Так и лежал нагой, замерзал. Увидал меня Семен, пожалел, снял с себя кафтан, на меня надел и велел сюда прийти. А здесь ты меня накормила, напоила, пожалела. Спасет вас господь!

Встала Матрена, взяла с окна рубаху старую Семенову, ту самую, что платила, подала страннику; нашла еще портки, подала.

– На вот, я вижу, у тебя и рубахи-то нет. Оденься да ложись где полюбится – на хоры али на печь.

Снял странник кафтан, одел рубаху и портки и лег на хоры. Потушила Матрена свет, взяла кафтан и полезла к мужу.

Прикрылась Матрена концом кафтана, лежит и не спит, все странник ей с мыслей не идет.

Как вспомнит, что он последнюю краюшку доел и на завтра нет хлеба, как вспомнит, что рубаху и портки отдала, так скучно ей станет; а вспомнит, как он улыбнулся, и взыграет в ней сердце.

Долго не спала Матрена и слышит – Семен тоже не спит, кафтан на себя тащит.

– Семен!

– А!

– Хлеб-то последний поели, а я не ставила. На завтра, не знаю, как быть. Нечто у кумы Маланьи попрошу.

– Живы будем, сыты будем.

Полежала баба, помолчала.

– А человек, видно, хороший, только что ж он не сказывает про себя.

– Должно, нельзя.

– Сём!

– А!

– Мы-то даем, да что ж нам никто не дает?

Не знал Семен, что сказать. Говорит: «Будет толковать-то». Повернулся и заснул.

Страница 2 из 6

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее