Загрузка...
Чжен-Си, высшая правда — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Чжен-Си, высшая правда

Автор Ярослав Гашек
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
комиссаркитайский полкИркутскполиткорректностьюмористорияпереводсобытия

Описание

Книга повествует о назначении русского комиссара вести культурно‑образовательную программу «культпросвет» для китайского полка в Иркутске, его взаимодействии с командиром Сун‑Фу и другими китайскими персонажами, раскрывая конфликт интересов, обвинения в коррупции и расследование кражи военной техники в поиске высшей правды «чжен‑си».

Главный конфликт / проблема

Культурные и политические разногласия между русскими и китайскими колонистами, обвинения в коррупции и кража военной техники, ставящие под угрозу программу «культпросвет».

Ключевые идеи

  • Культурное и политическое напряжение между русскими и китайскими колонистами в Иркутске.
  • Поиск «чжен‑си» (высшей правды) как пути к нравственному совершенству.

Вывод

Книга приводит к выводу, что поиск высшей правды требует честности и открытости, а конфликтные ситуации можно разрешить только через взаимное понимание и совместные усилия.

Кому полезна

  • Историки и исследователи Восточной Сибири
  • Специалисты по международным отношениям
  • Читатели, интересующиеся культурными конфликтами и историей колониальных взаимодействий

Главные темы

  • Культурный обмен и напряжение между русскими и китайскими колонистами
  • Политические и коррупционные обвинения
  • Поиск истины и высшей правды «чжен‑си»

Персонажи

  • Комиссар — Старается поддерживать порядок и искать «чжен‑си» в отношениях с китайскими колонистами.
  • Сун‑Фу — Бывший командующий гарнизонами, приверженец нравственности и «чжен‑си», обвинённый в коррупции.
  • Лу‑И‑Иао — Пытается убедить комиссара, что Сун‑Фу опасен и виновен в преступлениях.
  • Цзун‑Ли‑Иа‑Мин — Защищает полковника Сун‑Фу, обвиняет враждебных к нему людей.
  • Гу‑Цзяо‑Чжан — Поддерживает консула и участвует в обсуждении.

Цитаты

  • «Досточтимый и всемилостивейший господин! Вчера я имел честь получить от Вас послание, в котором Вы употребили столько лестных для меня выражений, что, читая, я был смущен и стыдился, чувствуя себя недостойным такой высокой благосклонности,»
  • «Чжен‑си, высшая правда, не может разбиться о какие-то две тысячи солдатских шинелей и две тысячи пар сапог…»

Сводка по автору из Wikidata

1883–1923. Jaroslav Hašek. чешский писатель-сатирик, анархист, драматург, фельетонист, журналист, комиссар Красной Армии

Читать онлайн

Страница 2 из 4

Сун-Фу замолчал. Оба они — и он сам и переводчик — говорили страшно быстро. Если Сун-Фу говорил на птичьем наречии Южного Китая, то переводчик-кореец пел перевод с не меньшим совершенством, чем Сун-Фу—свой оригинал. Оба заметно устали; кроме того, Сун-Фу надо было собраться с мыслями, чтобы как-то объяснить, каким путем попал он в буферную Восточно-Сибирскую республику, а оттуда в Иркутск.

Наконец Сун-Фу поклонился переводчику и мне и продолжал:

— Мы пришли в пустынную песчаную область Хан-Ay, где вместо овец нашли енчен-ту, горы пыли. На север от нас была Урга, на юг, там, где солнце клонится к закату,— Си-цзань, Тибет, а на запад — О-Го, Россия. Мы шли на запад, все время на запад, пока не пришли в Россию, к бурятам в Селенгинский аймак, что на реке Селенге, Юн-Дар, долиной, которая доходит до самого Шан-Тоу-Ду-И-скина, то есть Верхнеудинска, где местная власть Чао-Тун-Шен приняла нас в свои войска. Но и там преследовали меня мои недруги, и поэтому нас послали за Байкал, в О-Го, Россию. Вижу теперь, что очень многим многого не хватает до совершенства, и если я несовершенен, то есть такие, которым далеко до того, чтобы искать пути к совершенству, придавая главное значение нравственности, как я старался всю свою жизнь, ища спасения в сознании правды.

Он замолчал, и косые глаза его начали переходить с предмета на предмет, потом совершенно равнодушно остановились на мне — с такой холодностью, словно он хотел сказать: «Цьюань-цза-бай, белый дьявол, ты для меня не существуешь».

Я велел переводчику перевести следующее:

— Очень благодарен за вашу краткую биографию, которая говорит о вашем совершенстве. Ясно представляю себе и не меньшее совершенство вашего полка, которому не хватает единственно только культпросвета — фа-гхуан-цзяо-хуа. Школы, театр, доклады. Это полку необходимо иметь. Представьте мне послезавтра наметки, как все это устроить в соответствии с потребностями ваших соотечественников.

Сун-Фу заставил переводчика передать мне следующее:

— Просвещение играет роль на всех ступенях воспитания и нравственного совершенствования. Цзяо-хуа, просвещение, стремится постичь правду, оно не должно зависеть от пристрастий и заблуждений, а обязано исходить из глуби сердца и нравственности, и опираться на чуан-цо, знание недостатков человеческого характера. Я счастлив, что могу послезавтра представить свои наметки в этом направлении, но чувствую себя слишком цью-е, ничтожным и незначительным, и мне стыдно, что именно на меня пал ваш выбор, посредством которого вы хотите оценить способности человека, слишком вам обязанного, чтобы он мог отказать вам в такой мелочи.

Сун-Фу встал и подал мне руку, такую же холодную, как его глаза. Кореец-переводчик, подавая мне руку, в знак уважения снял очки.

После их ухода остался запах чеснока и бобровой струи— китайский дух, который приходится выветривать.

Я вспомнил, что комиссар штаба Пятой армии, коснувшись в разговоре со мной Сун-Фу, сказал:

— Это негодяй.

Вечером меня посетил другой китаец. Это был маленький человек с совершенно голым черепом, в черной одежде. Лицо его имело бледно-желтый оттенок, как у курильщиков опиума. Усы были сбриты, и только подбородок украшал клок очень редких черных волос. Выражение лица было смешливое, но трудно было понять, смеется он или ухмыляется.

У китайцев необычайно развита служба информации. Если встретились два китайца, можно быть уверенным, что они заговорят о третьем: «Я только что видел, как Бо-Цья-дза покупает зелень у Шен-Шена». А другой наверняка прибавит: «С которой он пошел к Жень-Чжу-Женю».

Поэтому меня нисколько не удивило, когда мой посетитель сказал:

— Сем-Фу была, полковник Сун-Фу была, моя Лу- И-Иао, моя говорила русски, моя не хотела переводчик, моя хорошо русский язык. Моя все говорила русски. Хо- хо (хорошо). Сун-Фу, полковник, была-была. Сун-Фу, полковник, мала-мала-машинка{1}.

Я угостил его чаем и сигаретами, а Лу-И-Иао, приятно склабясь, продолжал свою речь, употребляя множество китайских слов из северного наречия, что еще более затрудняло и осложняло наше взаимопонимание.

— Я, Лу-И-Иао, никогда не была ша-дай, дураком.

Моя хан-ши-чжан-лио, моя май-май-син-ци-лай-лио.

Я прервал его и постарался убедить в необходимости присутствия переводчика, но он возразил:

— Держалась на ногах. Дышала, дышала, не упала.

Эта загадочная фраза была дословным, но скверным

переводом сложного китайского понятия, смысл которого можно передать словами: «В таком случае я уйду».

Но он все же остался сидеть, и мне было ясно, что собственно великим его желанием было как раз присутствие переводчика, а отказывается он из вежливости, чтобы не затруднять меня хлопотами.

Я позвонил по внутреннему телефону и передал в канцелярию, чтобы прислали переводчика Ли-Пи-Ти,

С первых же слов я понял, что Лу-И-Иао осведомлен, что переводчик — кореец, то есть принадлежит к народу, который, зная нечто дурное о ком-либо из китайцев, так радуется, что ни одному китайцу этого не скажет.

При помощи Ли-Пи-Ти я быстро установил, чем вызвано любезное посещение Лу-И-Иао.

— Я, Лу-И-Иао, пришел затем, чтоб обратить Ваше внимание на Сун-Фу. Этот человек — цьяо-чжан, то есть в подметки мне не годится. Вы еще не знаете, кто такой Лу-И-Иао. А мое имя известно в двадцати двух провинциях Китая. Вы знаете, что такое «Цио-Вень-Бу-Я-Я-Юй-Жень»?

Как?!!

Вы не знаете журнала «Ученостью не уступает другим»?

Не знаете журнала «Братство объединенных сердец», который выходил в Сычуане?

Не знаете издателя этих журналов, меня, Лу-И-Иао?

Да, это я, Лу-И-Иао, который так хорошо знает Сун-Фу.

Что натворил Сун-Фу в провинциях Кантон, Чже-цзян, Гуанси?

Почему его хотели арестовать в портах Си-Мао, Мен-Цзи, Су-Чжоу, почему он бежал из тюрьмы в Чен-Ду, Фу-Чжоу и в Юньнани и в Шан-Дуне? Почему скрывался три года в Корее — в Чемульпо, Фусане, Кунзанпо, Юаушане.

Генерал? Ничуть не бывало. Я очень желал бы, чтобы вы напрягли слух: Сун-Фу — это сьюн-шоу, коварный разбойник и убийца. Очень желал бы, чтоб это сообщение не огорчило вас, так как я желаю вам всего самого лучшего, от чистого сердца.

Хоть я и далек от совершенства, но люблю чжен-си, высшую правду, которая ведет к совершенству. Поэтому я пользуюсь здесь всеобщей любовью и надеюсь, что всякий раз, как вам понадобятся сведения о ком-либо из моих земляков, вы будете обращаться только ко мне и при этом всякий раз будете убеждаться в справедливости моего отзыва, потому что таков я, Лу-И-Иао, которого так любят его земляки.

Все время, пока я благодарил его за его сведения, уверяя, что буду всегда обращаться к нему, и прося, чтоб он оставил мне свой адрес, Лу-И-Иао смотрел такими же холодными глазами, как Сун-Фу. Словно тоже хотел сказать: «Цьюань-цза-бай, ты для меня не существуешь, белый дьявол!»

На другой день перед обедом мне доложили, что со мной хотят говорить два китайца. Когда их ввели, я обнаружил, что буду иметь честь беседовать с китайцами, одетыми в безукоризненные европейские костюмы и обутыми в элегантные ботинки американского фасона. У более пожилого были даже перчатки. Оба бойко говорили по-французски, и старший представился:

Страница 2 из 4

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее