Загрузка...
Ущелье дьявола — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
учёныйсамуил гельбамбициисудьбаприключенияфилософиясоциальная критикатрагедиявластьсвобода

Описание

Два юных всадника, Самуил и Юлиус, отправляются в путешествие, где их ждут мистические видения, тайные дуэли, любовные треугольники и политические интриги. В ходе приключений они сталкиваются с загадочным Самуилом Гельбом, бароном Гермелинфельдом и пастушкой Гретхен, а также переживают трагедию, связанную с жертвой ради спасения ребёнка. Книга раскрывает сложные взаимоотношения, скрытые планы и последствия выбора.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Самуилом и Юлиусом, а также угрозы со стороны Самуила и политические интриги, которые ставят под угрозу жизнь и судьбу главных героев

Ключевые идеи

  • Студенческая дружба и споры о выборе пути
  • Мистическое видение и роль козла
  • Гостеприимство пастора и его семьи
  • Тайное собрание и предписание дуэли
  • Тугендбунд использует дуэли как средство политического контроля и наказания предателей.
  • Дуэль – не развлечение, а инструмент для удержания предателей от участия в важных решениях.
  • Любовь и брак – разные понятия, истинная любовь должна быть чистой и единственной.
  • Ревность и манипуляции могут разрушать дружбу и романтические отношения.
  • Подарки и символы важны в проявлении чувств, но они не заменяют искренность.
  • Природа и места (устье, развалины) служат символами внутреннего состояния героев.
  • Путешествие и воспоминания о потере
  • Новый замок как символ надежды

Вывод

Книга приводит к осознанию того, как личные решения и тайные союзы могут изменить судьбу, а также подчеркивает цену жертвенности и опасность манипуляций

Кому полезна

  • Любители исторических романов 19 века
  • Читатели, интересующиеся приключениями и любовными треугольниками

Главные темы

  • Мистика и приключения
  • Любовные конфликты
  • Политические интриги и тайные союзы

Персонажи

  • Самуил Гельб — Высокий, тощий, философ, смех над бурей. Размышляет о любви, убеждает Юлиуса в честности. Участвует в строительстве скрытых проходов замка, занимается науками, готовит защиту. Пытается пробудить чувства Гретхен, но манипулирует ею. Сомневается в дуэли, но соглашается, чтобы не навредить союзу. Утверждает, что построил замок, использует магию и тайные знания, требует молчания от Христины и применяет зелье для контроля.
  • Юлиус — Более спокойный, практичный, иногда сомневающийся, одержим Христиной. Не хочет дарить подарки, но открывает чувства. Сохраняет спокойствие и любовь к семье, сталкивается с угрозами от Самуила. Служит посредником между бароном и семьёй, любит жену, чувствует долг перед родиной и отцом, стремится к открытости и честности. Путешествует в Америку, но остаётся в замке в ожидании. Сильный, но эмоционально потрясённый, почти падает в пропасть. Согласен с приказом, помогает Самуилу планировать дуэль.
  • Гретхен — Тайная, иногда странная, но доброжелательная. Отказывается от брака, предпочитая свободу и лес. Чувствительная и уязвимая, испытывает страх и внутренний конфликт, пытается защититься и одновременно ищет помощи. Старый знакомый барона, раскрывает тайны Самуила и помогает в поиске лекарств. Покорная и тревожная, чувствует вину за смерть ребёнка и стремится выполнить клятву.
  • Христина — Молодая учительница, любящая детей, чистая и невинная, но не готова к браку, предпочитает свободу. Потеряла отца, нашла утешение в семье и ребенке. Стремится к спокойной жизни, но тревожится из‑за присутствия Самуила. Благодарна за помощь, обеспокоена реакцией отца и присутствием Самуила. Сильная, но уязвимая, переживает страх, вину и отчаяние. Беспокоюется за здоровье сына и защищает семью.
  • Барон Гермелинфельд — Обсуждает судьбу Юлиуса и Христины, пытается контролировать их отношения. Построил замок для семьи, но использует его как защиту от врага – Самуила. Ведёт тайные планы, требует молчания от Христины. Опасный и решительный, стремится защитить свою семью от угрозы Самуила. Опытный и спокойный, утешает Юлиуса и ведёт группу к поискам.
  • Пастор Шрейбер — Семейный человек, христианский наставник. Участвует в обсуждениях, поддерживает гостей. Предоставляет приют в доме пастора Шрейбера, учит ребёнка Лотарио читать, рассказывает о семье и козьей пастушке Гретхен.
  • Вильгельм — Сын Христины, символ надежды и будущего семьи. Его здоровье и благополучие важны для родителей. Символ жертвы и последствий сделок, переживает страх и тревогу за свою жизнь.
  • Маскированный лидер Тугендбунда — Объясняет причины дуэли, указывает на предателей и политическую обстановку. Требует от Юлиуса и Самуила участия в дуэли, чтобы наказать тех, кто продал информацию Наполеону.
  • Франц Риттер — Обещал шкуру, продал информацию Наполеону. Один из шпионов, участвующий в политических интригах.
  • Отто Дормаген — Продал информацию Наполеону. Шпион, участвующий в политических интригах.

Цитаты

  • «Смеюсь над дождем, Насморком небес, Что он по сравнению с желчными слезами Глубокого сердца, томящегося скукою!»
  • «Ущелье дьявола! — ответил с другой стороны бездны чей-то громкий и ясный голос.»
  • Вы принадлежите к Тугендбунду, и, будучи его членами, вы обязаны нам повиноваться.
  • Дело идет не о том, чтобы шутить и развлекаться, — а о том, чтобы покарать виновных.
  • «Любовь это наслаждение. Чувствовать, что ты владеешь человеческим существом, что ты покорил душу, чувствовать, что у тебя с ней бьется как бы одно сердце…»
  • «Подарок Лотарио это двойной подарок для Христины.»
  • "Он теперь здесь?" – спросил барон, а привратник ответил: "Нет, он путешествует."
  • "Требую, чтобы ты не говорила барону о моём присутствии, иначе я тебя убью."
  • «Я не мог принести в жертву воображаемым предубеждениям действительной дружбы»
  • «Покорнейше прошу вас это заметить — до тех пор, пока вы меня не позовете сами этим способом, вы меня никогда не увидите»

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 85 из 87

— Я снова вернулся ко дворцу. В ту минуту, когда я приближался к нему, я увидел, что император и императрица сели в коляску и поехали по направлению к Вюрцбургу, сопровождаемые торжественными криками несметной толпы.

Затем последовало глубокое молчание. Не оставалось ни малейшего сомнения в полной неудаче попытки Самуила.

— Хорошо, — заметил председатель Реймеру. — Теперь ты можешь удалиться.

Тот поклонился и вышел.

— Самуил Гельб, — сказал глава. — Видно, бог сильнее тебя. Ты только умертвил своего друга. Наш совет тебе — постарайся как можно скорее уехать отсюда подальше.

И обратившись к своим товарищам в масках, он прибавил:

— И сами мы, господа, хорошо сделаем, если разъедемся в разные стороны.

Затем семеро ушли, оставив Самуила, который стоял онемевший и как бы пораженный громом.

Глава семьдесят первая Самоубийство и новорожденный

Полчаса спустя Самуил ехал легкой рысцой по дороге в Гейдельберг.

Он ехал, не спеша, так, как обыкновенно едут домой, а не стараясь скрыться.

Подъезжая вечером к своей гостинице, он встретил на пороге ожидавшего его старого слугу.

Он взглянул на него и припомнил, что это был человек, лет двадцать пять служивший у барона Гермелинфельда.

— Что тебе надо, Тобиас? — спросил он слугу.

— Господин Самуил, — ответил тот. — Господин барон Гермелинфельд приказал мне поспешить к вам. Он не написал по известной причине, что он велел передать вам, но он поручил мне сказать вам слово в слово то, что он сам мне сказал, причем предупредил меня, что мне самому в это вникать не следует и что даже я хорошо сделаю, если по передаче вам его слов, тотчас же позабуду их.

— Говори, — сказал Самуил.

— Итак, господин барон приказал передать вам следующее:

«Я был в Ашафенбурге, я все знаю, я могу все доказать, вы в моих руках и, если в течение двенадцати часов вы не выедете из Германии!..»

Вот дословно все, что велел мне выучить наизусть барон в передать вам.

Слова эти, произнесенные без выражения и как бы механически, произвели на Самуила странное действие.

— Признаюсь, что все это достаточно ясно для меня, — сказал Самуил. — Ты передашь от меня господину барону благодарность, Тобиас.

— Еще барон велел спросить у вас, что если вам нужны деньги, то он посылает со мной…

— Довольно, — перебил его Самуил. — Скажи ему, Тобиас, коли ты такой хороший посол, что я тебя перебил, когда ты заговорил о деньгах, и не позволил тебе даже договорить.

— А вы уедете, сударь? И об этом также я спрашиваю у вас от имени господина барона.

— Он узнает потом. Я посмотрю. Я еще не решил окончательно, поэтому не могу сказать ни да, ни нет.

— Следовательно, я исполнил данное мне поручение и теперь могу отправляться домой.

— Счастливый путь, Тобиас. Тобиас поклонился и ушел. Самуил отправился к себе в комнату.

Там он опустился на стул, поставил локти на стол и сжал обеими руками голову.

Почти очевидное вмешательство бога в его планы несколько удручало его.

Он думал:

— Что теперь делать? Где я нахожусь?

— Постараюсь-ка подвести итоги моей жизни. Итог не важный!

Барон выдаст меня, это ясно, как день. Ясно и то, что на этот раз судьба моя в его полной власти. Соблазнитель Гретхен мог еще запугать соблазнителя своей матери. Но убийство, посягательство на коронованную особу отдает меня неизбежно в руки правосудия. Это первая невыгодная сторона моего положения. А с другой стороны, вместо того, чтобы возвыситься в глазах Тугендбунда, я, скорее, унизился. Эти узколобы в случае успеха преклонялись бы передо мною, но я потерпел поражение, и они уже относятся ко мне с пренебрежением. Я видел это по всему: и по тому, с какой поспешностью они разошлись, и по их презрительным взглядам, брошенным на меня при прощании. С этой стороны моя цель, вероятно, никогда уже не будет достигнута. Вот итог моих движений.

Ввиду этого, посмотрим, есть ли у меня хоть какой-нибудь сердечный интерес? Никто меня не любит, и я никого не люблю. Этот баран Юлиус и этот пудель Трихтер в настоящую минуту потеряны для меня навеки. А что касается женщин, то я испытал любовь, это выражение бесконечности человеческого рода, во всех самых невоображаемых проявлениях ее. Я хотел вызвать ее подобно тому, как из кремня высекают огонь, — из насилия и ненависти. Бесполезные усилия и преступления! Ах, я устал от всего этого, и мне просто делается скучно!

Разве убежать куда-нибудь? … Неужели я, Самуил Гельб, дошел до того, что вынужден бежать? Да и куда бежать? Мое самое надежное убежище, как и самое величавое изгнание, была бы именно пасть волка: Париж. Париж, современная столица мира, этот Рим всех великих умов, этот новый Urbs всегда манил меня к себе. Это настоящая арена для моих действий. Да, но какую роль мне там играть? Роль ученого? Так ведь у меня спросят диплом. Политика? Но я там чужестранец. Хоть начинай жизнь с самого начала! А уж это куда как скучно и тошно!

А, вот что! Разве взять, да самому себя и выдать? Это бы ужасно озадачило барона, а, может быть, и самого императора. Кто знает, не помилует ли меня Наполеон, чтобы представить в глазах Германии Титом или Августом? Он, вероятно, не стал бы казнить человека, который сам себя выдал. И честный барон оказался бы пристыженным. Нет! Пожалуй они велели бы меня задушить в тюрьме. Да, кроме того, я сам захочу ли, чтобы помиловали? Захочу ли я еще остаться жить из милости? Может быть, Наполеон предал бы меня суду? Тогда мой процесс прогремел бы на весь мир, и перед Европой встали бы два человека: Наполеон и Самуил Гельб.

Тоже недурное честолюбие! Служить объектом внимания идиотской толпы! Разве в этом заключается цель моей жизни? Оно противно мне, это хваленое человечество, девяносто девять процентов которого всю жизнь только и делает, что старается заработать как можно больше денег и думает, что цель земной жизни человека состоит в том, чтобы скопить в банке или в сундуке известное количество некоего металла!

И стоит ли даже думать о том, чтобы произвести на этих людей какое-нибудь впечатление? Очень долгое время потребуется для их развития, да, в сущности, что может сделать один человек! Я еще понимаю роль реформатора или цивилизатора, если бы можно было сразу создать будущность. Но от мечты до действительности целая пропасть. И зачем пускаться в путь, раз знаешь заранее, что не достигнешь цели? Разве Христофор Колумб сел бы на корабль, если бы знал, что умрет на второй день своего путешествия? Не стоит и начинать дело с тем, чтобы другие его продолжали! Я, пожалуй, решусь сдвинуть гору, если даже она и придавила меня, но совсем не желаю перевозить ее по горстям на тачке. Цивилизаторы-то именно и есть такие каталы! Я решительно отказываюсь от этой роли!

Самое верное, простое и решительное средство — это взять, да и перерезать себе горло. К этому средству прибегали римляне, и до некоторой степени оно имело даже свое величие! Итак, перережу-ка я себе горло.

Страница 85 из 87

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее