Загрузка...
Ущелье дьявола — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
учёныйсамуил гельбамбициисудьбаприключенияфилософиясоциальная критикатрагедиявластьсвобода

Описание

Два юных всадника, Самуил и Юлиус, отправляются в путешествие, где их ждут мистические видения, тайные дуэли, любовные треугольники и политические интриги. В ходе приключений они сталкиваются с загадочным Самуилом Гельбом, бароном Гермелинфельдом и пастушкой Гретхен, а также переживают трагедию, связанную с жертвой ради спасения ребёнка. Книга раскрывает сложные взаимоотношения, скрытые планы и последствия выбора.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Самуилом и Юлиусом, а также угрозы со стороны Самуила и политические интриги, которые ставят под угрозу жизнь и судьбу главных героев

Ключевые идеи

  • Студенческая дружба и споры о выборе пути
  • Мистическое видение и роль козла
  • Гостеприимство пастора и его семьи
  • Тайное собрание и предписание дуэли
  • Тугендбунд использует дуэли как средство политического контроля и наказания предателей.
  • Дуэль – не развлечение, а инструмент для удержания предателей от участия в важных решениях.
  • Любовь и брак – разные понятия, истинная любовь должна быть чистой и единственной.
  • Ревность и манипуляции могут разрушать дружбу и романтические отношения.
  • Подарки и символы важны в проявлении чувств, но они не заменяют искренность.
  • Природа и места (устье, развалины) служат символами внутреннего состояния героев.
  • Путешествие и воспоминания о потере
  • Новый замок как символ надежды

Вывод

Книга приводит к осознанию того, как личные решения и тайные союзы могут изменить судьбу, а также подчеркивает цену жертвенности и опасность манипуляций

Кому полезна

  • Любители исторических романов 19 века
  • Читатели, интересующиеся приключениями и любовными треугольниками

Главные темы

  • Мистика и приключения
  • Любовные конфликты
  • Политические интриги и тайные союзы

Персонажи

  • Самуил Гельб — Высокий, тощий, философ, смех над бурей. Размышляет о любви, убеждает Юлиуса в честности. Участвует в строительстве скрытых проходов замка, занимается науками, готовит защиту. Пытается пробудить чувства Гретхен, но манипулирует ею. Сомневается в дуэли, но соглашается, чтобы не навредить союзу. Утверждает, что построил замок, использует магию и тайные знания, требует молчания от Христины и применяет зелье для контроля.
  • Юлиус — Более спокойный, практичный, иногда сомневающийся, одержим Христиной. Не хочет дарить подарки, но открывает чувства. Сохраняет спокойствие и любовь к семье, сталкивается с угрозами от Самуила. Служит посредником между бароном и семьёй, любит жену, чувствует долг перед родиной и отцом, стремится к открытости и честности. Путешествует в Америку, но остаётся в замке в ожидании. Сильный, но эмоционально потрясённый, почти падает в пропасть. Согласен с приказом, помогает Самуилу планировать дуэль.
  • Гретхен — Тайная, иногда странная, но доброжелательная. Отказывается от брака, предпочитая свободу и лес. Чувствительная и уязвимая, испытывает страх и внутренний конфликт, пытается защититься и одновременно ищет помощи. Старый знакомый барона, раскрывает тайны Самуила и помогает в поиске лекарств. Покорная и тревожная, чувствует вину за смерть ребёнка и стремится выполнить клятву.
  • Христина — Молодая учительница, любящая детей, чистая и невинная, но не готова к браку, предпочитает свободу. Потеряла отца, нашла утешение в семье и ребенке. Стремится к спокойной жизни, но тревожится из‑за присутствия Самуила. Благодарна за помощь, обеспокоена реакцией отца и присутствием Самуила. Сильная, но уязвимая, переживает страх, вину и отчаяние. Беспокоюется за здоровье сына и защищает семью.
  • Барон Гермелинфельд — Обсуждает судьбу Юлиуса и Христины, пытается контролировать их отношения. Построил замок для семьи, но использует его как защиту от врага – Самуила. Ведёт тайные планы, требует молчания от Христины. Опасный и решительный, стремится защитить свою семью от угрозы Самуила. Опытный и спокойный, утешает Юлиуса и ведёт группу к поискам.
  • Пастор Шрейбер — Семейный человек, христианский наставник. Участвует в обсуждениях, поддерживает гостей. Предоставляет приют в доме пастора Шрейбера, учит ребёнка Лотарио читать, рассказывает о семье и козьей пастушке Гретхен.
  • Вильгельм — Сын Христины, символ надежды и будущего семьи. Его здоровье и благополучие важны для родителей. Символ жертвы и последствий сделок, переживает страх и тревогу за свою жизнь.
  • Маскированный лидер Тугендбунда — Объясняет причины дуэли, указывает на предателей и политическую обстановку. Требует от Юлиуса и Самуила участия в дуэли, чтобы наказать тех, кто продал информацию Наполеону.
  • Франц Риттер — Обещал шкуру, продал информацию Наполеону. Один из шпионов, участвующий в политических интригах.
  • Отто Дормаген — Продал информацию Наполеону. Шпион, участвующий в политических интригах.

Цитаты

  • «Смеюсь над дождем, Насморком небес, Что он по сравнению с желчными слезами Глубокого сердца, томящегося скукою!»
  • «Ущелье дьявола! — ответил с другой стороны бездны чей-то громкий и ясный голос.»
  • Вы принадлежите к Тугендбунду, и, будучи его членами, вы обязаны нам повиноваться.
  • Дело идет не о том, чтобы шутить и развлекаться, — а о том, чтобы покарать виновных.
  • «Любовь это наслаждение. Чувствовать, что ты владеешь человеческим существом, что ты покорил душу, чувствовать, что у тебя с ней бьется как бы одно сердце…»
  • «Подарок Лотарио это двойной подарок для Христины.»
  • "Он теперь здесь?" – спросил барон, а привратник ответил: "Нет, он путешествует."
  • "Требую, чтобы ты не говорила барону о моём присутствии, иначе я тебя убью."
  • «Я не мог принести в жертву воображаемым предубеждениям действительной дружбы»
  • «Покорнейше прошу вас это заметить — до тех пор, пока вы меня не позовете сами этим способом, вы меня никогда не увидите»

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 86 из 87

Мысль о самоубийстве всегда улыбалась мне. Невольная, вызванная необходимостью роковая смерть мне всегда казалась противной. Подойти к могиле, как бык к бойне, это уже что-то похожее на скотство. Нет, свободно и гордо уйти из жизни, как уходишь со скучного вечера, когда чувствуешь, что все уже надоело и больше там нечего делать, когда устал, пресытился всем, — вот такая смерть действительно достойна порядочного человека.

— Посмотрим-ка сперва на всякий случай, не забыл ли я чего, не жаль ли мне чего-нибудь, не привязывает ли меня что-нибудь к жизни? Нет. Ну, любезный друг, извольте сию же минуту, без всяких отсрочек, рассуждений и составлений завещаний, перерезать себе горло.

И этот странный человек спокойно подошел к своему туалетному столику, взял бритву и принялся острить ее. Вдруг раздался писк в алькове.

Он перестал точить и с удивлением взглянул в тот угол. Писк повторился.

— Что это значит? — сказал он.

Он быстро подошел к кровати и отвернул занавеску. На его постели лежал новорожденный младенец, кое-как завернутый в пеленки, по-видимому, наспех.

Глава семьдесят вторая На Париж!

При виде ребенка, словно упавшего с неба, Самуил отшатнулся.

Ого! Что это такое? — сказал он сам себе. — Какой дьявол положил сюда ребенка? Очень хорошенький, настолько, разумеется, насколько можно назвать красивой человеческую рожицу, в которой еще не отражается душа. А! Это девочка. Странное приключение!

На минуту он задумался. Рой мыслей кружился в его голове.

— Что это такое: глупая ли шутка приятеля? Или это сделала какая-нибудь мать в минуту отчаяния? Уж не мой ли это ребенок? А вдруг это и вправду мой ребенок?

И он опять задумался, пораженный тем впечатлением, которое вызвала у него эта мысль.

— Да нет, — проговорил он, — этого быть не может. Сообразим-ка! Ребенок явился на свет вчера, а может быть, даже и сегодня. Для Гретхен слишком поздно, а для Христины слишком рано. Я бы знал об этом, да и барон не пощадил бы меня в таком случае. Впрочем, все равно, раз ничего не узнаешь, так бесполезно и допытываться. Скорее море может определить какой реке принадлежит каждая его струйка. Нет, я ребенку не отец! Ну да все равно! Эта девочка все же прехорошенькая.

И так как ребенок плакал, вероятно, от голода, то Самуил растворил в воде с молоком кусочек сахару и ложечкой влил ему это питье по капельке в рот.

— Самуил Гельб в роли кормилицы! — думал он. — Ах, то-то бы посмеялись товарищи, если бы видели меня сейчас!

Но вдруг он гордо выпрямился и сказал с достоинством, словно в ответ на действительные насмешки:

— Собственно говоря, что же в этом смешного? Только одни дураки считают меня каким то чудовищем, потому что я истинный человек, цельная личность, независимый, не ищущий связей и выше предрассудков. Это не мешает мне, видя страдания маленького, слабого, покинутого существа, помочь ему, как помогал угоднику Венсан де Поль, с тем, однако, преимуществом перед этим святым, что я не спекулирую на райском блаженстве. Все же, хотя я способен одинаково и на хорошее, и на дурное, до сих пор, я делаю больше зла, чем добра. Виновата в том сама судьба. При случае могло бы быть и наоборот. И я рискую сделать еще один дурной поступок, если отправлю этого ребенка в приют.

Он осторожно положил ребенка обратно на постель и спустился вниз, чтобы расспросить служащих гостиницы.

Оказалось, что Самуила не спрашивал никто. Люди не видели, чтобы кто-нибудь брал ключ от его комнаты и входил к нему.

Самуил вернулся к себе наверх.

— Напрасные вопросы! — думал он. — Вероятно, слуга, открывший мою комнату, был щедро оплачен, или мать ребенка поручила проделать все это очень смелому и ловкому человеку. Следовательно, я ничего не могу разузнать. Может быть, это ребенок Шарлотты? Я поссорил ее с Трихтером за то, что она пробовала помешать ему пить, вот она, со своей стороны, и постаралась навязать мне на шею своего ребенка. А может быть, какой-нибудь студент захотел выразить благоговение перед своим королем, принеся мне свое исчадие? Впрочем, не все ли равно? Из-за того, что рождаются дети, вовсе не следует еще, что мужчины не должны умирать. Напротив. Итак, я отправляю этот эскиз женщины в приют, а сам буду продолжать начатое занятие.

Ребенок снова заплакал. Самуил дал ему еще выпить.

— Спи, малютка, первым сном жизни, а мне дай уснуть последним сном.

Дитя успокоилось и действительно заснуло. Самуил посмотрел на него.

— Бедное маленькое созданьице! А все же и в этой маленькой головке есть ум. Эта хрупкая жизнь, эта капелька, в которой вмещается целый океан, эта поденка-бабочка, в которой заключается целая вечность,… и что только выйдет из всего этого? Гамлет философствовал над черепом, то есть над прошлым, над смертью, над концом. Но неизмеримо больше приходится думать о новорожденном существе, в котором заключается будущее, жизнь, неизвестность!

Сейчас судьба этого ребенка, явившегося в мир в то время, как я собираюсь уйти из него, зависит от меня. Я могу также и воспитать и любить ее, одним словом, спасти. А разве попробовать? Но ведь я только что собирался умирать, стоит ли из-за этого беспокоить себя?

В сущности, для меня все едино, что жить, что умереть. Да зачем мне умирать? Разве только потому, что мне нечего больше делать на этом свете? А если я захочу, то вот мне и интерес к жизни. Чего еще более желать? Я вовсе не создаю этим предлог для того, чтобы остаться в живых, и не позирую. Но просто чувствую, что моя жизнь была бы незаконной, что моя роль злого Рока не была бы выполнена в совершенстве, что моя прометейская натура не достигла бы своего идеала, если бы у меня не было постоянно в руках этого мягкого и ценного воска воспитания, мысли, жизни ребенка. Какое наслаждение и могущество! Месить, как тебе вздумается, делать, что угодно, лепить по своему капризу эту божественную глину: живую душу.

Что же я сделаю из этого ребенка? Демона ли погибели, или ангела добродетели? Дездемону или леди Макбет? Смотря по тому воспитанию, которое я дам малютке, смотря по тем чувствам, которые я внушу ей, смотря по тому облику, который я придам ей, она будет представлять собой свет или тень, невинность или порок, ангела или демона. Я все добивался узнать, не отец ли я ей, если не отец, то могу быть отцом. Плоть ли она от плоти моей или нет, это все вздор, самое главное, это то, что она будет выражением моих мыслей! Это куда лучше! Поэты и скульпторы возвеличивают себя тем, что изображают какие-то неощутимые тени в книгах и бездушные формы на пьедесталах. Я же выше всех этих Шекспиров и Микельанджело: я поэт и скульптор живых человеческих душ!

Итак, решено! Младенец, я тебя усыновляю! Мне скучно одному начинать жизнь сызнова. Мне будет интересно начать ее вместе с тобой. Я было швырнул свою жизнь за окно, а ты очутилась тут как тут и подняла ее. Так бери ее, я отдаю ее тебе.

И Самуил спокойно положил бритву обратно в чехол, спустился вниз и приказал подать себе лошадей на завтра в половине восьмого утра.

Страница 86 из 87

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее