Читать бесплатно онлайн

Мелочи жизни

Автор Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

12+55 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1886-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

СерияКниги очерков

Возрастное ограничение12+

Жанры

зарубежная классика классическая проза литература 19 века русская классика

Описание

В книге Михаил Евграфович Салтыков‑Щедрин, отойдя от Петербурга, размышляет о мелочах жизни, описывая судьбы простых людей, чиновников и общественных деятелей, и критикуя бюрократию и социальные пороки XIX‑века.

Главный конфликт / проблема

Как мелочи жизни, казалось бы незначительные, формируют общество и личные судьбы, и как социальные и политические механизмы влияют на повседневную реальность.

Ключевые идеи

Мелочи жизни – мелкие детали, поглощающие общество и делая его пассивным.
Жизнь хозяйственного мужика определяется постоянными заботами и экономией ресурсов.
Стремление к «полной чаше» может привести к потере семейных ценностей и личной свободы.
Семейные и профессиональные трудности в условиях ограниченных ресурсов.
Типы читателей и их влияние на общественное мнение.
Наследство, образование и война как факторы, формирующие судьбы.
Влияние западных идей на российскую адвокатуру и коммерциализация юридической практики.
Крепостная эксплуатация и насилие над простыми людьми.
Стремление к свободе и самостоятельной жизни.
Трудности и ограничения, связанные с бюрократией и социальным статусом.
Важность семейных отношений и поддержки.
Проблемы алкоголя и их влияние на жизнь героя.

Вывод

Книга приводит к выводу, что мелочи, кажущиеся незначительными, в итоге оказывают глубокое влияние на общество и личную судьбу, требуя критического осмысления и изменений.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся русской литературой XIX века
Историки и социологи, изучающие социальные пороки того времени
Люди, ищущие глубокий анализ повседневной жизни

Главные темы

Мелочи жизни
Социальная критика
Бюрократия и коррупция

Персонажи

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин — Больной, но продолжающий писать человек, переезжает в Финляндию и размышляет о мелочах жизни, при этом использует примечания для исторического контекста и сатирического комментария.
Гриша — Маленький ребёнок, чьё здоровье и благополучие являются главным источником тревоги для родителей. Бывший крепостный портной, после освобождения пытается найти своё место в городе, сталкиваясь с насилием и бюрократией.
Семен Александрыч — Молодой, трудолюбивый, но постоянно переживающий о финансовой стабильности и здоровье семьи.
Надежда Владимировна — Трудолюбивая, но постоянно обеспокоенная будущим и здоровьем ребёнка.
Ольга Васильевна — Ольга переживает утрату отца, держит письмо от Семигорова как источник надежды, после смерти отца получает наследство, переезжает в Петербург, участвует в общественной жизни, постепенно обретает уверенность и самостоятельность.
Анна Петровна Губина — Получив диплом, Анна переезжает в деревню, сталкивается с трудностями в школе, конфликтами с влиятельными людьми, но её упорство и доброта позволяют ей завоевать уважение учеников и местных жителей.
Лидия — После смерти отца оказывается в Петербурге, поступает в институт, проходит через испытания и становится классной дамой, символизируя преодоление трудностей и влияние войны на судьбу.
Иван Непомнящий — Строит карьеру в журналистике, сталкивается с бюрократией, коррупцией и собственными сомнениями, но достигает успеха в печати.
Перебоев — Стремится к финансовой стабильности, но вынужден работать по низким гонорарам.
Феклинья — Молодая женщина, с которой Гриша хочет жениться.
Городничий — Требует услуги и бьёт Гришу.
Крутицын — Человек, который ценит семейные ценности, считает свою работу важной, но переживает утрату сына, что приводит к падению его внутреннего счастья.

Цитаты

Мелочи жизни – самое, может быть, пессимистическое произведение Салтыкова потому, что на исходе жизни ему довелось стать свидетелем трагической ситуации, когда современникам казалось, что «история прекратила течение свое».
Мелочи, мелочи, мелочи – заполонили всю жизнь.
«Полная чаша» достигнута, но при этом теряется любовь к семье.
Мироед использует кабак и рынок, но сталкивается с моральными дилеммами.
«Ненавистник-читатель, который, несмотря на отсутствие доказательств, сохраняет и усиливает свою ненависть, собирая материалы для будущих нападок.»
«Верочка растёт в семье, где присутствует французская и английская культура, а также влияние гувернантки и бонны, и сталкивается с конфликтами: отца беспокоит болезнь, мать переживает за дочь, а отец и мать пытаются сохранить традиции.»
«Она не забыла. Каждый день по нескольку раз она открывала заветную шкатулку, перечитывала деревянное письмо, комментировала каждое слово, усиливаясь что-нибудь выжать.»
«Письмо от Семигорова стало для Ольги единственным источником надежды и эмоциональной связи.»
Думаю я, – говорят они своим клиентам, – что вот по статье такой-то можно вас обелить.
О, черт возьми! – восклицает он, – и без того везде провоняло благонамеренностью…

Сводка по автору из Wikidata

1826–1889. Михаил Евграфович Салтыков. русский писатель, журналист, редактор, драматург (1826—1889)

Читать онлайн

Страница 2 из 119

Но, вместо того чтобы воспользоваться их колонизаторскими способностями, их били кнутом, рвали ноздри, урезывали языки и вызвали (так сказать, создали) ужасный обряд самосожжения.

За это, даже на том недалеком финском побережье, где я живу, о русском языке между финнами и слыхом не слыхать. А новейшие русские колонизаторы выучили их только трем словам: «риби» (грибы), «ривенник» (гривенник) и «двуривенник». Тем не менее в селе Новая-Кирка есть финны из толстосумов (торговцы), которые говорят по-русски довольно внятно.

Финны живут разрозненно и селятся починками в два-три дома. Есть, однако, большое село – Новая-Кирка, которое, впрочем, составляет тоже груду починков. Народ трудолюбив и любит страстно свою землю. Работает неутомимо, хотя частые непогоды мешают земледельческому труду. Землю удобряют исправно и держат достаточно скота, в особенности овец и свиней. Но коровы здешние малорослы, потому что в Финляндию, по какому-то недоразумению, безусловно запрещено ввозить скот из других стран, а следовательно, и совершенствовать местную породу трудно. Нынешний год все уродилось прекрасно, но с полей убрать было нелегко: целый месяц лили дожди. Мастеровых кругом совсем нет, кроме одного пекаря, который продает вразнос выборгские крендели. Отхожих промыслов тоже нет, а стало быть, нет и бывалых людей. Финн замуровался в своей деревне, зарылся в снегах на две трети года и не двигается ни направо, ни налево. Есть, впрочем, в нашем соседстве два-три хозяина, которые скупают бруснику и ездят в сентябре в Петербург продавать ее.

О честности финской составилась провербиальная репутация, но нынче и в ней стали сомневаться. По крайней мере, русских пионеров они обманывают охотно, а нередко даже и поворовывают. В петербургских процессах о воровствах слишком часто стали попадать финские имена – стало быть, способность есть. Защитники Финляндии (из русских же) удостоверяют, что финнов научили воровать проникшие сюда вместе с пионерами русские рабочие – но ведь клеветать на невинных легко!

Есть у финнов и способность к пьянству, хотя вина здесь совсем нет, за редким исключением корчемства, строго преследуемого. Но, дорвавшись до Петербурга, финн напивается до самозабвения, теряет деньги, лошадь, сбрую и возвращается домой гол как сокол.

Талантливы ли финны – сказать не умею. Кажется, скорее, что нет, потому что у громадного большинства их вы видите в золотушных глазах только недоумение. Да и о выдающихся людях не слыхать. Если бы что-нибудь было в запасе, все-таки кто-нибудь да создал бы себе известность.

О финских песнях знаю мало. Мальчики-пастухи что-то поют, но тоскливое и всё на один и тот же мотив. Может быть, это такие же песни, как у их соплеменников, вотяков, которые, увидев забор, поют (вотяки, по крайней мере, русским языком щеголяют): «Ах, забёр!», увидав корову – поют: «Ах корова!» Впрочем, одну финскую песнь мне перевели. Вот она:

Давидовой корове бог послал теленка, Ах, теленка! А на другой год она принесла другого теленка. Ах, другого! А на третий год принесла третьего теленка, Ах, третьего! Когда принесла трех телят, то пастор узнал об этом, Ах, узнал! И сказал Давиду: ты, Давид, забыл своего пастора, Ах, забыл! И за это увел к себе самого большого теленка, Ах, самого большого! А Давид остался только с двумя телятами, Ах, с двумя!

Я, впрочем, не ручаюсь за верность перевода. Может быть, даже самый текст вымышлен, но, во всяком случае, он близок к «перлу создания» и характеризует роль, которую играют здесь пасторы.

О науке финской я ничего не знаю; ей отгорожено место в Гельсингфорсе, а что она там делает – неизвестно.

Исправников и становых здесь днем с огнем не сыщешь. Но паспорты у русских дачников с некоторого времени начали требовать.

…………………………………………………………………………………………………………………………………

Но обращаюсь к «мелочам жизни».

Напрасно пренебрегают ими: в основе современной жизни лежит почти исключительно мелочь. Испуг и недоумение нависли над всею Европой; а что же такое испуг, как не сцепление обидных и деморализующих мелочей?

Вот уже сколько лет сряду, как каникулярное время посвящается преимущественно распространению испугов. Съезжаются, совещаются, пьют «молчаливые» тосты. «Граф Кальноки был с визитом у князя Бисмарка, а через полчаса князь Бисмарк отдал ему визит»; «граф Кальноки приехал в Варцин, куда ожидали также представителя от Италии», – вот что читаешь в газетах. Король Милан тоже ездит, кланяется и пользуется «сердечным» приемом. Даже черногорский князь удосужился и съездил в Вену, где тоже был «сердечно» принят.

Что все это означает, как не фабрикацию испугов в умах и без того взбудораженных простецов? Зачем это понадобилось? с какого права признано необходимым, чтобы Сербия, Болгария, Босния не смели устроиваться по-своему, а непременно при вмешательстве Австрии? С какой стати Германия берется помогать Австрии в этом деле? Почему допускается вопиющая несправедливость к выгоде сильного и в ущерб слабому? Зачем нужно держать в страхе соседей?

Добрые гении пролагают железные пути, изобретают телеграфы, прорывают громадные каналы, мечтают о воздухоплавании, одним словом, делают всё, чтоб смягчить международную рознь; злые, напротив, употребляют все усилия, чтобы обострить эту рознь. Политиканство давит успехи науки и мысли и самые существенные победы последних умеет обращать исключительно в свою пользу.

Потом: «немецкие фабриканты совсем завладели Лодзем»; «немецкие офицеры живут в Смоленске»; «немецкие офицеры генерального штаба появились у Троицы-Сергия, изучают русский язык и ярославское шоссе, собирают статистические сведения, делают съемки» и т. д. Что им понадобилось? Ужели они мечтают, что германское знамя появится на ярославском шоссе и село Братовщина будет примежевано к германской империи?

Вот какие постыдные мелочи наполняют современную жизнь…

Это по части немцев; а по части россиян еще лучше.

«Фабриканты и заводчики рассчитываются с рабочими купонами девяностых годов…»

«Фабриканты и заводчики ходатайствуют об увеличении ввозных пошлин…»

«Фирма X проникла в земство и распоряжается по произволу выборами мировых судей…»

«Фирма Z скупила чуть ли не целую губернию…»

«Леса наши гибнут, реки мелеют…»

«Крестьяне год от году беднеют, помещики также; а рядом с этим всеобщим обеднением вырастают миллионы, сосредоточенные в немногих руках».

Это уж мелочи горькие, но покуда никто их еще не пугается; а когда наступит очередь для испуга, – может быть, дело будет уже непоправимо.

Все мы каждодневно читаем эти известия, но едва ли многим приходит на мысль спросить себя: в силу чего же живет современный человек? и каким образом не входит он в идиотизм от испуга?

Страница 2 из 119

Назад 1 2 3…119 Далее